Капитан. Часть 2. Назад в СССР (СИ) - Гаусс Максим - Страница 31

Шахматная партия высшего уровня, где «Разин» с его экипажем и я сам были пешками, которые не жалко было и потерять во имя большой цели. Что за цель — я озвучить не могу. Не знаю. Однако, все получилось не так, как рассчитывали.

Их катер с командой был уничтожен. Теперь, скандал, если и будет, то тихий. Локальный. Громко прогреметь на весь мир не получится. При этом мы все-таки взяли живого командира группы — это ценный источник информации. Им уже можно размениваться. А главное, мы дали понять дерзким американцам, что играть грубо и нагло на море им больше не позволят. Союз не намерен больше мириться с их незаконными действиями.

Моя же роль во всем этом свелась к роли невольного катализатора.

Я, сам того не ожидая, выбил из их рук фактор неожиданности, обнаружив и частично нейтрализовав группу прикрытия раньше времени. Но в итоге своим же импульсивным рывком, своими решительными действиями, подрывом судна противника, фактически поставил жирную точку в этой не простой операции.

Получалось, что система использовала мою ярость, мою непредсказуемость и нестандартный подход, как тот самый элемент, который мог либо все испортить, либо привести к успеху. Это было одновременно и унизительно, и впечатляюще. Они воспользовались мной, а я, сам того не ведая, добавил в их партию свой собственный, резкий аккорд, который и привел к захвату «языка». Хрень собачья. Такой подход меня совершенно не устраивал.

Вдруг, в задраенный люк, постучали. Характерно, двумя короткими, одним долгим. Я откинул засов.

В проеме, сгибаясь, стоял лейтенант Савельев. Лицо его было усталым, но глаза, как и всегда, сохраняли ту самую странную смесь молодости и стабильной уверенности, которую знал только я. Наверное, у меня взгляд был таким же.

— Что, не спится, герой? — он протиснулся внутрь, прикрыл за собой люк. Каюта стала размером с телефонную будку.

— Разбираю по косточкам ваш «Мираж», — ответил я, подвинувшись, чтобы он мог сесть на ящик с ЗИПом. — Элегантно меня подставили. Да и вас тоже бросили не пойми на что. Чувствую себя лабораторной крысой в лабиринте.

— А ты думал, будет иначе? — Алексей усмехнулся беззлобно. — Забыл, как было в прошлой жизни? Разве что-то изменилось? Правда, все та же. И вряд ли я тебе сейчас глаза открою — мы здесь не для того, чтобы нас берегли. Мы здесь для того, чтобы менять правила. Иногда вот так. Как получилось.

— В Чернобыле ты играл по собственным правилам, да?

— То совсем другое. Я был одежим этой целью, думал, изменю историю.

— А разве не изменил? — поинтересовался я.

Он помолчал, глядя на темный металлический потолок, за которым гудела вся мощь субмарины.

— Ты задумывался, Максим, насколько мы всё уже изменили? По-настоящему. Не просто спасли свою шкуру в Афгане или прихлопнули Калугина. Не просто предотвратили судьбу какого-то отдельного региона. Мы изменили вектор всей страны. Всего Советского Союза.

Я кивнул. Мысли витали вокруг того же.

Да, это верно. Конечно, действия всего двух человек отразить на изменения по всей стране нельзя. Это слишком. Мы просто изменили часть ключевых событий, а все остальное начало раскручиваться по спирали.

— Горбачёва уже нет! — продолжил Алексей. — Нет его перестройки, которая завела Союз в тупик. Вместо провального лидера, получился сложный, но решительный и сильный тандем — Чебриков и Романов. Железная военная рука и хозяйственник. Афган… Мы не просто стыдливо вывели свои войска с опущенной головой. Мы закончили войну на своих условиях, на год с лишним раньше, с реальной победой! Утерли нос всему Западу. Сирия осталась за нашим влиянием, а не превратилась в очередной американский плацдарм. Да, что там будет дальше — сказать сложно. Дальше… Калугин и те, кто его окружали — нейтрализованы. Это гниль, которая точила страну изнутри, чтобы к девяносто первому всё рухнуло. А теперь этого не будет. Возможно, наши действия не предотвратили развал СССР, но отсрочили его на неопределенный период точно. Я об одном жалею… Что после того, как мы с Петровым предотвратили аварию на ЧАЭС и не позволили уничтожить ЗГРЛС «Дугу», я испугался. Остановился. А ты нет. Ты продолжал переть напролом, не взирая ни на что. Да, Максим, именно твое вмешательство в Афганскую кампанию и изменило ее ход. Привело к разоблачению Калугина.

Я промолчал, внимательно слушая лейтенанта.

— И система ответила, — тихо продолжил Савельев. — Она не развалилась, не ослабла. Она мобилизовалась. Ну, грубо говоря. Посмотри, где мы сейчас. Посмотри на операцию «Мираж» сверху. Это уже не действия загнивающей империи, которая катится к своему краху. Это первые шаги, это заявление всему миру, что мы встаем с колен. Это действия сильной возрождающейся державы, которая почувствовала угрозу и готовится дать сдачи. И черт возьми, мир это уже почувствовал.

— Мы… мы невольно дали ей шанс! — выдохнул я.

— Да. Вместо того чтобы сползать в хаос девяностых, все изменилось. Конкуренция с Западом стала жёстче, технологичнее. Смелее. Да, не без перегибов, не без своей жестокости. Не без ошибок.

— Значит, — прошептал я, по-новому осознавая масштаб. — Мы запустили другую временную линию? Ту, где у Союза есть будущее.

— Можно сказать и так. Есть шанс на будущее, — поправил Алексей. — Работы, конечно, еще горы. Экономика скрипит, народ устал от дефицита, национальные вопросы никуда не делись. Но теперь есть политическая воля их решать, а не просто сдать всё под аплодисменты Запада. И главное, нет той роковой пятерки предателей в самом верху, которые в нашем прошлом сознательно все разрушили.Теперь там — государственники. Жесткие, может, даже жестокие. Но свои.

Он посмотрел на меня прямым, открытым взглядом.

— Мы с тобой, как аномалии. Осколки другого времени. Мы знаем, как может быть плохо. И это знание, наше оружие. И наш крест. Потому что теперь мы должны сделать всё, чтобы этот шанс не был растерян.

Мы замолчали, слушая гул машин. В этом стальном чреве, несущем нас домой, будущее, которого не должно было быть, казалось одновременно пугающим и бесконечно ценным. Мы его отвоевали. Ценой крови, предательств, сломанных судеб. Но отвоевали.

Это, конечно, сильно сказано, ведь на фоне огромного мира — мы всего-лишь песчинка. Но не просто песчинка, а та самая, которая ломает огромный сложный механизм!

Несколько дней пролетели быстро. Хотя, казалось бы…

Когда, наконец, лодка, сделав последнюю «свечку», всплыла в акватории Кронштадта, серое балтийское небо и знакомый запах сырости с примесью мазута показались мне райской идиллией.

На причале, несмотря на ранний час и плотный, колючий туман, уже ждала «приёмная комиссия». Три чёрных «Волги», несколько человек в штатском, но с осанкой, не оставлявшей сомнений в их принадлежности. Как только я ступил на бетон, ко мне подошли двое. Лица каменные, без эмоций.

— Старший лейтенант Громов! Просим пройти с нами! С вещами!

— По какому основанию? — спросил я, уже зная ответ.

— Для выяснения обстоятельств. Командировочное предписание. Никаких «вы арестованы», всё в рамках устава. Но то, как они встали по бокам, исключая путь к отступлению, говорило само за себя.

— Ну а чего ты ожидал? — хмыкнул Савельев, уже зная мою историю в деталях. Все, от начала и до конца.

Уже подходя к машинам, я обернулся и встретился с ним взглядами. В его глазах я прочитал не тревогу, а скорее усталое понимание. Мол, терпи. Таковы правила. Ты знал, что так будет.

Меня без лишних слов усадили в машину. Не в «воронок», что было уже хорошо. Через пару часов я был в аэропорту Пулково, а ещё через четыре — на Чкаловском, под Москвой. Оттуда — снова на машине, в одно из зданий на окраине столицы, серое, невыразительное, но с усиленным постом у ворот. Странно, что не на «Лубянку».

Процедура была отработанной. Кабинет без окон, стул, стол, двое собеседников. Один — полковник из военной контрразведки, сухой, педантичный. Второй — гражданский, с внимательными, умными глазами, представившийся сотрудником Особого отдела Первого главного управления КГБ.