Леонид. Время решений (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 3

— Научимся, Александр Сергеевич, — Микоян устроился у иллюминатора. Глаза его горели энтузиазмом. — Главное — приобрести нужное оборудование. А дюраль гнуть научимся.

Два мотора «Райт-Циклон» ожили один за другим, наполнив салон ровной, мощной дрожью. Не было того надрывного кашля и тряски, от которой, казалось, вылетят зубы.

Короткий разбег вдавил тело в мягкую спинку. Никаких ям, никаких ударов на стыках плит— полоса была идеально ровной, из монолитного бетона. Наконец мы оторвалиьс от земли и пейзаж за окном накренился и провалился вниз, превращаясь в схематичную карту: сетка улиц, спичечные коробки небоскребов и свинцовая, в белых барашках, гладь озера Мичиган.

При наборе высоты всем заложило уши. Яковлев достал блокнот и короткий карандаш.

— Шумность низкая, — записал он, прислушиваясь к работе двигателей. — Можно разговаривать, не повышая голоса. Вентиляция индивидуальная, над головой. У Туполева подсмотрели!

Полет на DC-1 больше напоминал отдых в кают-компании океанского лайнера, чем работу. Гул моторов не глушил разговор, вибрация — бич самолетов с поршневыми моторами — не отдавала в позвоночник. Звукоизоляция отсекала внешний шум, превращая гул аэродрома в невнятное бормотание.

Дверь в пилотскую кабину распахнулась, на секунду впустив в мягкую тишину салона чуть более громкий, надсадный рев моторов и треск эфира. Дуглас выбрался из рубки, аккуратно прикрыв за собой створку.

Хозяин авиастроительной империи провел в кабине экипажа добрых полчаса — видимо, лично сверял курс и метеосводки, не доверяя летчикам в таком важном, показательном полете. Затем с довольным видом вернулся к нам. Глядя на Дугласа, мне невольно подумалось, что так выглядит капитан, удачно проложивший курс между рифами.

Опустившись в кресло напротив, он развернул на раскладном столике полетную карту. Его карандаш уверенно прочертил линию по диагонали континента — от Великих Озер к Тихому океану.

— Итак, джентльмены, мы летим на западное побережье. Характеристики самолета позволяют нам ограничиться одной дозаправкой. Сейчас под нами Иллинойс. Дальше пересечем Миссури, пройдем над равнинами Канзаса и зацепим «ручку сковородки» — север Техаса.

— Где «привал»? — я кивнул на карту.

— Альбукерке, штат Нью-Мексико. Там единственная плановая посадка. Зальем полные баки, техники глянут масло, а мы успеем отдохнуть и закусить. Оттуда — финишный рывок через пустыни Аризоны до Тихого океана.

Он посмотрел на часы, затем в иллюминатор, где сияло чистое солнце, и самодовольно усмехнулся:

— Раньше этот путь поездом занимал трое суток. С нами вы забудете, что такое спать в дороге. Если ветер не переменится, ужинать будем уже под шум прибоя в Санта-Монике. Обещаю вам, джентльмены: сегодня вечером ваши ноги коснутся земли Западного побережья!

Вскоре стюард в белой куртке подал обед — стейки, горошек, кофе. Сама собой завязалась непринужденная беседа.

— Самолет отменный, мистер Дуглас, — произнес я, разрезая мясо. Нож мягко вошел в стейк, тарелка на столике даже не звякнула. — Скорость, комфорт, надежность — все на высшем уровне. Но для наших условий эта модель не совсем подходит. Четырнадцать кресел — не наш масштаб.

Дуглас, сидевший напротив, хитро прищурился. Акула почуяла, куда я клоню.

— Предвидел это, мистер Брежнев. Именно поэтому по заказу TWA наши инженеры уже разработали чертежи DC-2. Восемнадцать мест, более мощные моторы мощнее. Это будет флагман гражданской авиации.

— Восемнадцать — это уже теплее, — я покачал головой, изображая сомнение. — Но все равно мало. Нам нужно перебрасывать бригады, оборудование. Нужен воздушный грузовик. Двадцать пять, лучше тридцать мест. Или три-четыре тонны полезной нагрузки.

Яковлев оторвался от иллюминатора, удивленно вскинув брови. В техзадании таких цифр не было. Дуглас тоже нахмурился, в уме пересчитывая весовую сводку.

— И условия у нас, Дональд, не чета вашим, — продолжил я. — Бетонных полос нет. Нужна машина, способная сесть на грунт, в грязь, в снег. Нужно неубиваемое шасси, и большая грузовая дверь хотя бы по одному борту, чтобы ящики не таскать через салон.

Повисла пауза. Слышно было лишь ровное гудение «Райт-Циклонов».

— Итак, позвольте сделать вам предложение, — я отложил вилку. Дуглас хитро прищурился, слушая меня очень внимательно. — СССР готов стать вашим ключевым заказчиком. Мы купим лицензию и закажем партию, скажем, в двадцать бортов. Но не DC-2. Нам нужна специальная версия. Фюзеляж шире — три кресла в ряд. Усиленный пол. Назовем его условно… DC-3.

Дуглас сделал быструю пометку в своем блокноте.

— Мы полностью оплачиваем разработку, — добил я. — По сути, на наши деньги вы создаете машину, которая буквально порвет рынок. Вы продаете ее всему миру, а мы получаем «сибирский экспресс».

В глазах американца щелкнул кассовый аппарат. Исходя из того, что мне довелось о нем слышать, Дуглас был отменным инженером, производственником, но главное — очень хватким бизнесменом. Но и мое предложение было из разряда тех, от которых не отказываются. Шутка ли — заказ не от авиакомпании, а от целого государства!

Но Дуглас не спешил с ответом. Перестав улыбаться, он начал яростно набрасывать цифры в своем блокноте, считая что-то столбиком. Затем достал из кармана короткую логарифмическую линейку, сделал несколько вычислений.

— Тридцать пассажиров… Усиленный пол… Грузовая дверь… — бормотал он под нос, а его золотое перо с хрустом царапало бумагу. — Боюсь, мистер Брежнев, этот фокус не пройдет.

Он резко поднял голову, глядя поверх очков.

— Вы понимаете, что заказываете перетяжеленную машину? Если мы просто растянем фюзеляж и набьем его железом, нагрузка на крыло вырастет запредельно. Эта птичка, — он ткнул ручкой в сторону дрожащего крыла DC-1, — идеально сбалансирована для короткого взелат и длительного экономичного полета. Но если навесить на нее ваши «хотелки», она превратится в неповоротливую корову.

— В чем затык? — тут же подобрался Яковлев, предчувствуя профессиональный спор.

— В сердце, — Дуглас указал на мотогондолу. — Эти однорядные «Циклоны» — отличные парни. Надежные, как топор. Но семьсот сил — это их потолок. Физический предел. Если повесить на них ваш «грузовик», тяговооруженность рухнет. При отказе одного мотора на взлете — гарантированная катастрофа. Вы же не хотите хоронить своих людей?

Он откинулся назад, вертя ручку в пальцах.

— Для вашей «русской мечты» нужен принципиально другой планер. Больше размах, другая площадь крыла. Но главное — нужен другой мотор. Минимум — тысяча сил. Однорядная звезда такой мощности не даст — диаметр вырастет так, что лобовое сопротивление сожрет весь прирост тяги. Тут нужна схема «двойная звезда»! И, джентльмены, могу вам сказать, что это уже не теория. Парни из «Пратт энд Уитни» и «Райт» уже дерутся за этот кусок мяса, как бешеные псы. На стендах уже гоняют «двойные звезды». Двухрядные моторы. Год-два — и у нас будет полторы тысячи сил. А там и две.

Слова «двойная звезда» буквально ударили под дых. Внутри всё похолодело.

Перед глазами встал Пермский завод. Цеха, где конструктор Швецов пытается освоить производство лицензионного однорядного «Райт-Циклона», у нас получившего марку М-25. Мотора, дающего семьсот лошадиных сил. А здесь, за океаном, эти двигатели считаются прошлым веком. Они вовсю уже работают над двигателями вдвое большей мощности.

Разрыв был не просто большим. Это была пропасть. И это, увы, объяснимо: пока мы покупаем лицензии на двигатели, мы обречены на отставание. Только собственные разработки могут вывести нас на передний край авиации.

Конечно, одна «двойная звезда» у нас была: французский двигатель «Мистраль-Мажор», осваиваемый в Запорожье. Но я из будущего знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Изначальная конструкция этого двигателя настолько слаба, что дальнейший рост мощности почти невозможен: получится крайне ненадежное поделие.

И вот, пока мы возимся с «Мистраль-Мажором», этой французской ошибкой эволюции, тупиковой ветвью, из которой не выжать мощности, американцы делают рывок в будущее. Мы отставали на поколение.