Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна - Страница 24

Вжавшись в волка, я не могла отвести взгляда от дракона, что выбрал своей целью именно меня и нага. Неужели смерть Авалона так нужна герцогу Гото? Как заметили они его в этом смертельном хаосе? Я погибну просто потому, что оказалась рядом? Странно, что именно эти вопросы крутились в моей голове, когда в зеленых глазах отражалась стремительно приближавшаяся разинутая пасть. Я слышала, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь, а вместо этого я думала о том, что уже не имело никакого смысла.

Землю вновь накрыла тень, и алый дракон, ловко перевернувшись прямо в воздухе, заревел на черного, что спикировал на него сверху. Упав на землю, они сцепились в драке, но темный ящер был куда крупнее и сильнее. Безжалостно прокусив врагу голову, он сдавил её с таким хрустом, что брызнувшая кровь попала и на нас. Споткнувшись от очередного толчка землетрясения, волк упал на землю, придавив меня и нага своей тушей. Резкая боль в ногах стала лишь сильнее, когда животное поднялось и отбежало в сторону, оставив нас лежать среди взрытых клочьев почвы и камней. Авалон, потеряв сознание, лежал неподвижно.

Перевернувшись на бок и зашипев от рези в конечностях, я оперлась на руки, подметив, что глазное яблоко пропало, оставив на ладони обожженный след. Прекрасно осознавая, что кости мои в ногах сломаны, я поджала губы, пытаясь встать хотя бы на четвереньки. Земля подо мной снова задрожала, но гул этот был равномерный, словно нечто огромное, сотрясая само пространство, приближалось, пока не замерло, окутав воздух жаром. С трудом подняв голову, я раскрыла рот, жадно хватая раскаленный воздух. Казалось, еще чуть-чуть и жар, исходивший от черного тела, расплавит волосы и ресницы.

Огромная морда с двумя витыми, уходящими назад рогами, смотрела на меня изучающе, замерев в метре. Золотые глаза с узким зрачком неожиданно показались знакомыми, и я могла поклясться, что уже видела их раньше. Он не делал ничего, лишь смотрел, раскинув над нами крылья таким образом, что дождь не попадал на испачканное грязью, поломанное тело. Прохладные капли, ударяясь о разгоряченную чешую, превращались в пар, отчего все черное туловище окутывалось туманом. Я боялась опустить взгляд, словно, разорвав зрительный контакт, я бы неминуемо запустила приближение смерти. Он был так близко, что я видела каждую чешуйку, что была чернее самой ночи, каждый шип на голове, каждую трещинку у широко раздутых ноздрей. Не знаю, сколь еще долго простояли бы мы так, если бы передо мной не возникла фигура орка.

– Слушать! – грозно закричал он, запыхавшись от бега и размахивая огромным топором. – Это мой принцесса! Ищи себе другой!

Мотнув головой, дракон нехотя развернулся в другую сторону, раскрыл крылья и неожиданно аккуратно поднялся в воздух, снова направившись к горам. Когда Булгур повернулся ко мне, я упала на землю, раскинув руки в стороны.

Сил у меня не осталось вовсе.

25

От неожиданности я потеряла дар вежливости, и, как валил от земли пар густой, так и лились с уст моих маты нелицеприятные. Я увидела дракона вживую! Видела его пасть, видела всполохи искр в смертельных глубинах глотки, видела землетрясение, в меня стреляли, и в луже я лежала, но самое главное – выжила. Хоть и были кости мои в ногах переломаны, хоть и жгло ладонь до слез, а все ж дышала я и на мир смотрела, пускай и чувствовала всем телом кочки да ямки. Положив меня в то, что от телеги осталось, воины в обратный путь пустились. Много среди нас раненых было, взобрались они на волков да коней, чтоб быстрее двигаться и направили зверей по дороге знакомой. Не стал Булгур командира ждать, да и негде было: подножие в пропасть сплошную превратилось, и боялись все, что вернутся драконы. Не знали мы, добил ли черный монстр второго алого ящера, а потому и привалы не делали, двигались вперед, от боли корчась, и лишь иногда останавливались, чтоб я повязки воинам поменяла да лекарства раздала. Трудно было это делать, любое движение резью в мозг отдавало, а еще труднее нужду справлять было: тут уж Булгур джентльменом оказался, относил меня за камни, отворачивался да ждал.

Тяжело всем путь обратный дался. Корил себя орк, что командира не предупредил о планах, но решать ему быстро пришлось, чтоб людей своих из зоны полыхающей вывести. Когда спустя несколько дней впереди снова Шарн показался, воины едва на животных держались, шатались страшно, стонали от болей и едва ли понимали речь обращенную. Снова Авалон в беспамятство провалился, а я лишь ждала встречи с лекарями, чтоб ноги излечить и домой отправиться. Решено: как в деревню вернусь, отпуск возьму. Отправлюсь к морю, буду кукурузу кушать, в воде теплой плавать, спать, сколько хочется. Неважно, сколько денег уйдет на это, все отдам, лишь бы отвлечься и о произошедшем позабыть.

В городе нас сразу маги-целители перехватили, в лечебницу уложили да сразу к делу своему приступили. Добротно здесь было: здание новое двухэтажное, корпус хирургический отдельно от терапевтического, палаты двухместные, еда вкусная, даже кровь на анализы какие-то забрали. Долго меня маги вертели, еле слышно заклинания свои забормотали, и больно кости срастались, звуки скребущие издавая. Не получилось их правда в заход один поставить: сказал мне мужчина седой, что нет маны во мне, а потому не выдержит тело, ежели вливать в него много сразу. Но мне и этого достаточно было. Затянулись ссадины, что кожу жгли, отрос ноготь вырванный, синяки исчезли, а ожог на ладони правой все не затягивался, и хмуро смотрел на него целитель, все детали выясняя.

Тут уж я заднюю дала. Хоть и знала я, как никто другой, что честно надо доктору все рассказывать, ибо дав сведения ему ложные, сам себя на лечение неверное обрекаешь. А все ж кричал внутренний голос, что не дадут мне покоя, если правду расскажу. Не знала я, чье глазное яблоко это было: быть может, выбило его во время боя у воина незнакомого, да только какая склера вырванная такой ожог после себя оставит? Долго я об этом думала, пока не начало казаться мне, что яблоко то глазное и было артефактом, которое драконы во время боя обронили, а я его где-то потеряла. Что ж скажут-то мне, если узнают, что было оно в руках моих, а я сама вещь драгоценную выкинула? Но и умолчать неправильно…Потому-то сказала я Булгуру, что наткнулась на что-то, когда в лужу упала, но тут же потеряла. Да, утаивала, недоговаривала, но лжи, как таковой, не было!

Ночью мне сон приснился странный. Шла я по поместью красивому с Булгуром под руку, зашли мы в холл круглый, где дерево огромное росло, к крыше ветви устремляя, и стоял там эльф с лицом размазанным. Втирал он мне что-то важное, да только не понимала я этого, а как глаза открыла, так и забыла вовсе. Позавтракав, я снова с магами встретилась, и те мне переломы окончательно срастили, да так умело, что к ужину я по лечебнице бегать могла. Вечером нам чай подали, и сели мы с орком в саду перед больницей, чтоб на закат посмотреть.

– Мирка выздороветь. Другой воин тоже выздороветь. Ждать командир, – со знающим видом проговорил Булгур, неожиданно элегантно попивая чай из фарфоровой кружечки.

– Мне тоже нужно ждать? – удивленно спросила я. – Я домой хотела…

– Ждать, – кивнул орк, – командир награда дать. Авалон проснуться, здоровый, Мира хорошо рану шить. Хорошо нам повязка делать, таблетка давать. Беортхельм деньги давать, за лечение платить.

– А что ж, Булгур, – снизив голос до шепота, я наклонилась к мужчине. Тот сразу приблизил ко мне свое лицо. – Сколько ж пребывание наше здесь стоит-то?

– Много. Столько, сколько Булгур получать за третий месяц. Мира лучше цена не знать. Плохо становиться.

– Что ж будет теперь?

– Беорт много деньги давать. Возможно, немного плакать.

– Да не об этом я. Артефакта же на руках нет…

– А, – равнодушно пожав плечами, орк оставил в сторону мизинчик, допивая чай, – мы вернуться в столица. Авалон вернуться к отец. Мира вернуться в Дубравка.

– Это хорошо. Скучать по тебе буду, Булгур. Ты в гости заезжай, у нас в деревне хорошо.