Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна - Страница 33

– Поздно пить минералку, когда уже почки отказали. Я тебя голым видела, а ты меня за зад держал, когда ночью у дома целоваться полез. Ишь, моветон.

Уведя взгляд в сторону, Хельсарин нахмурился, а после уверенным тяжелым шагом направился в комнату, словно минутного смущения и не было вовсе. Должно быть, манеры и этикет в столице были до того строги, что он и позабыл, как в деревнях общаться принято. И теперь, поймав себя на этом, он принял верное решение: сделать вид, что вообще ничего не говорил.

Сев в кресло напротив, я пальцы переплела, чтоб волнение скрыть. Казалось, что в минуту эту важную сама судьба решается, и прислан был Хельсарин, чтоб приговор озвучить. Вспомнила я, как напротив Беортхельма сидела в лечебнице, а после задумалась, что не видела членов отрядов вот уж как несколько дней. Хоть и было небо ясное, а все ж сгущались тучи на душе, но я лицо спокойным держала. Ежели расклеюсь, начну слезы лить, так не расскажет мне эльф подробностей нужных.

– Почему ты ушел, не предупредив? – грубовато спросила я, действуя на опережение. – Хоть бы весточку какую оставил…

– Прости, но я не мог подвергнуть тебя опасности. Было безопаснее исчезнуть, никого не предупреждая. Я заставил тебя печалиться и злиться, за что искренне прошу прощения, – неожиданно Хельсарин склонил голову, – но поверь мне, если бы мои враги заметили, что ты ждешь меня и знаешь, что вернусь, тебя бы взяли в заложницы.

Взирая на склоненную макушку, я молчала. Не нашла я слов и тогда, когда эльф снова выпрямился, устремив на меня нежный, трепетный взор.

– Я установил магические ловушки в деревне. Когда проводил тебя и возвращался обратно, почувствовал, что некоторые из них сработали. У меня много врагов, и, если бы кто-нибудь их них понял, кому я пишу послание, я поставил бы тебя под угрозу. Пришлось действовать быстро: до того, как они принялись бы разнюхивать, что я делаю в этой деревне и с кем успел сблизиться. Поэтому я исчез.

Мне искренне нравился Хельсарин, не будет преувеличением сказать, что я действительно была в него влюблена, однако, его слова о врагах подействовали на разум отрезвляюще. Безусловно, я хотела бы помочь всем, чем только смогу, но я жила в деревне, где все истории, связанные с враждой заканчивались скверно. У нас не было сказки, не было радостных примирений или чудес дружбы, столкновения приводили к грустному концу, где из-за одного человека страдали целые поколения. Но разве я сама сейчас не в такой же ситуации? Десятки отрядов охотились за артефактом, что избрал своей хозяйкой меня. Не думаю, что все эти высокопоставленные личности обрадуются, узнав, в ком прячется сила.

– Да, я злилась, – задумчиво ответила я, – но потом решила просто подождать. А после и вовсе не до тебя стало.

Хельсарин ухмыльнулся, и лицо его смягчилось еще больше.

– Я бы непременно нашел тебя. Даже, если бы ты решила сбежать с кем-то другим.

– Вот уж спасибо…Тебе ведь рассказали, что сила у меня каким-то хреном?

– Да. Мы ищем способ достать её. Как только получится, обещаю, уедем отсюда.

Наклонившись вперед, эльф взял мои руки в свои, поднеся пальцы к губам и оставив на них долгий поцелуй. Мне действительно нравилось его предложение, и отчего-то я искренне верила в то, что все получится.

– Хельсарин…

– Да?

– А ты вообще кто?

Трепет любви, порхнувший на секунды меж сцепленных рук, тут же исчез, заставив мужчину сначала удивленно вскинуть брови вверх, а затем спокойно, даже чуть холодно опустить их вниз. Чуть сильнее сжав мои кисти, эльф задумчиво очертил большим пальцем каждую выступающую косточку, вызвав тем самым толпу мурашек.

– Я служу самому Императору, – спокойно произнес он. – К сожалению. Нас связывает клятва, и покуда я не исполню предначертанное, не смогу уйти со службы. Сейчас у меня и герцога Ламарента общая цель, но, если все получится, наши с ним пути разойдутся. Он действует во имя своих интересов, я же – во имя интересов Императора.

– Ощущение, будто внутри я уже знаю ответ…

– Тогда, полагаю, ты поняла, что черный дракон – это я.

33

Признание это по груди ударило, воздух из легких вышибло да в думы погрузило, заставив умолкнуть. Рассматривая золотые глаза, источающие нежную теплоту и с трудом скрываемое волнение, я пыталась придать лицу своему спокойное выражение, лишь бы не задеть своим испугом чужие струны души. Черные драконы, посланники смерти, жнецы, палачи, дьяволы с синим пламенем – как только в народе их ни кликали, превратив сильных воинов в монстров из страшилок и легенд. О них рассказывали с придыханием, с очевидным преувеличением, словно драконы, испокон веков служившие Императору, были великим злом сего мира. Те же, кто воочию видел этих созданий в сражении, и вовсе молчали, хмурились, уводили взгляд, избегая бесед и лишь советуя не лезть в те дебри, в которых можно умереть.

Чем больше я молчала, тем бледнее становился Хельсарин. Пытаясь разглядеть в лице моем страх, эльф невольно подался вперед, покуда не поймал себя на том, что задние ножки кресла приподнялись вслед за накренившимся телом. Не избегая разговора и не решаясь продолжить его, он смиренно ждал, давая мне возможность подобрать слова. А ответа у меня не было вовсе. Я могла бы утешить его словами о том, что все это не имеет значения, да только это была бы откровенная ложь, высказав которую, я бы отравилась желчной горечью, воткнув в сердце дракона еще большую тревогу. Но если бы я поделилась с ним правдой о том, что столь неопределенные обстоятельства, закрывающие взор на будущее, выбивают у меня почву из-под ног, он решил бы отдалиться от меня из своих личных лучших побуждений.

Не было здесь правильно ответа, а потому я поднялась с места и подошла к креслу напротив, обхватив лицо эльфа своими ладонями. Рассматривая его удивленное лицо сверху, я улыбнулась, чувствуя себя столь уверенно, словно действие это было самым верным решением в моей жизни, словно сама судьба, ожидая этого часа, слилась воедино со временем и чувствами. Быть может, я не до конца понимала, с кем свели меня Небеса, и едва ли в полной мере понимала, чем это может грозить, но даже под гнетом разумных логических мыслей, твердящих о том, что все станет лишь сложнее, я видела встревоженное лицо, боявшееся быть покинутым и оставленным. Он пришел за мной, выполнил свое обещание, доказал, что достоин быть опорой, стеной и любящей поддержкой, и, безусловно, сердце мое дрогнуло, сказав «Да». Я знала его не как дракона, а как эльфа, что несколько недель провалялся на больничной койке.

Склонившись к нему, я прильнула к напряженным губам, оставляя на них невесомый поцелуй. Он вздрогнул, замер на мгновения, а после схватил за талию, усадив к себе на колени. Нежность в мгновение переросла в страсть. Сбивчивый поцелуй пах хвоей, кружил голову, пробуждал инстинкты, заставлявшие кусать чужие губы и тихонько стонать от слишком горячих прикосновений. Он принял этот ответ с облегчением, прижимал к себе так сильно, что я задыхалась, а когда шершавая от мозолей ладонь скользнула по ноге, задирая платье, я и вовсе перестала дышать. Вспыхнув от смущения, я зажмурилась еще сильнее, когда сильные пальцы сжали бедро, вызвав жуткую тахикардию.

В дверь постучали. Конечно. И по грозному взгляду дракона, что с искренней ненавистью уставился на дверь, я поняла, что встретить гостя лучше мне. Медленно встав с чужих коленей и оправив платье, я пригладила волосы, потянув на себя ручку двери.

– Человека, – тут же затараторил Булгур, – есть проблема. Большой проблема, – заглянув мне за плечо, орк остановил словесный поток, хитро улыбнувшись, – шпили-вили?

– Какие еще шпили-вили?

– Когда мужчина так сильно любить женщина, что хотеть всунуть ей свой…

– Остановись, умоляю, – покраснев еще больше, я замахала руками, – в чем проблема?

– Герцог в столица. Я не знать, в чем дело, но Император хотеть найти того, кто сила получить. Дракон знать, в чем дело?