Грешник - Симоне Сьерра - Страница 3

К моему удивлению девушка начинает хихикать.

Я замираю на месте, снова испугавшись, что у меня лицо испачкано.

– В чем дело?

– Ты… – Она давится смехом и ей трудно выговорить хоть слово. – Ты… выделываешься?

– Я не выделываюсь, – отвечаю ей с нотками негодования. – Я – Шон Белл, а Шон Белл не выделывается.

Теперь уже она прикрывает рот ладошкой с длинными тонкими пальцами, ногти на которых покрыты переливающимся золотым лаком.

– Ты определенно выпендриваешься, – упрекает меня незнакомка сквозь пальцы. У нее такая широкая улыбка, что я вижу ее через ладонь и, боже мой, хочу провести языком вниз по ее животу и взглянуть на нее снизу вверх, чтобы увидеть эту улыбку, пока целую ее между ног.

– Знаешь, обычно женщины надо мной не смеются, – произношу я многострадальным голосом, хотя сам тоже улыбаюсь. – Обычно мой выпендреж производит на них большое впечатление.

– Я очень впечатлена, – говорит она с деланной серьезностью, пытаясь придать своему лицу выражение поддельного восхищения, но безуспешно, и снова звонко смеется. – Ужасно впечатлена.

– Настолько, что позволишь принести тебе выпить? – спрашиваю я. Этот вопрос – выработанная годами привычка. И только задав его, понимаю, что вообще не знаю, разрешен ли ей алкоголь. – Э… Тебе можно пить?

Ее улыбка слегка меркнет, и, опустив руку на талию, она рассеянно проводит ладонью по шелку.

– На прошлой неделе мне исполнился двадцать один год.

– Значит, тебе можно пить алкоголь, – говорю я. – Но я намного старше тебя, чтобы угощать тебя выпивкой, и в этом настоящая проблема.

Она выгибает бровь, а в голосе появляются дразнящие нотки.

– Ну да, ты действительно старый.

– Эй!

И снова эта улыбка. Господи! Я мог бы всю оставшуюся жизнь любоваться, как эти восхитительные надутые губки растягиваются в широкую улыбку и обратно.

– Что угодно, только не вино, – все еще улыбаясь, просит она. – Пожалуйста.

– Хорошо, – отвечаю я с довольной ухмылкой, как будто подросток, которого только что впервые пригласили потанцевать на вечеринке в средней школе. Да что со мной не так? Одна красотка двадцати одного года и мой вечер триумфа превратился в приключение пылкого желторотого юнца. А я уж точно не такой.

Но тем не менее мое сердце бешено колотится, а член упирается в ширинку брюк, пока я направляюсь за выпивкой для этой женщины. Даже несмотря на ее слишком юный возраст. Даже несмотря на то, что я ее совершенно не знаю. Даже несмотря на то, что она смеялась надо мной.

На самом деле мне даже нравится то, что она посмеялась надо мной. Обычно меня воспринимают слишком серьезно, как в постели, так и за ее пределами, и я удивлен, насколько приятно добиваться восхищения этой девушки.

«То, что надо», – решаю я. Именно этого я и хочу: самую малость завоевать ее. Возможно, отвезти ее домой будет неправильно, но, если у меня получится к концу вечера заставить ее испытать сожаление о том, что мы не поехали ко мне, этого будет достаточно. Достаточно, чтобы утолить жажду.

Я заказываю ей джин с тоником и прошу бармена уменьшить количество алкоголя, а себе беру еще одну порцию виски. Затем возвращаюсь на террасу и испытываю облегчение, что она все еще там, задумчиво вглядывается в горизонт, обхватив себя руками.

– Замерзла? – спрашиваю я, собираясь снять с себя пиджак и отдать ей, но она отмахивается от меня.

– Все нормально. – Девушка забирает у меня свой коктейль, делает небольшой глоток и морщится. – А тут вообще есть джин?

– Ты молодая, – отвечаю я не без легкого раздражения. – У тебя низкая переносимость алкоголя.

– А ты такой заботливый по отношению ко всем женщинам, которых встречаешь? – интересуется она. – Или я особенная?

– Ты определенно особенная, – произношу я со всем обаянием и щегольством, которые накопил за многие годы, для пущей убедительности сверкая ямочкой на щеке, после чего она смеется надо мной.

Снова.

– Это совершенно безнадежно? – вздыхаю я.

– Что совершенно безнадежно?

Делаю глоток виски и смотрю на нее щенячьим взглядом.

– Понравиться тебе.

Она подносит свой коктейль к губам, чтобы скрыть улыбку.

– Думаю, ты мне вполне нравишься. Но тебе необязательно изображать передо мной очаровательного парня.

– И так, что же тебя цепляет?

На мгновение она задумывается, а ветерок играет с кончиками ее волос, заставляя их колыхаться и танцевать. И это странное чувство снова сжимает мою грудь, как будто ее развевающиеся от ветра волосы накладывают на меня своего рода заклинание, которое вызывает воспоминания о витражах и произносимых шепотом молитвах.

– Мне нравится честность, – решает она вслух. – Попробуй быть честным парнем.

– Хм, – размышляю я, постукивая пальцем по стакану с виски. – Честный парень. Не уверен, что это такая уж хорошая идея.

– Это единственное, что меня цепляет, – предупреждает она, и ее лицо озаряет озорная улыбка. – Мне нужна полная честность.

– Вот что я тебе скажу: я буду с тобой честен при условии, что ты тоже будешь со мной откровенна.

Она протягивает руку.

– Договорились.

Я пожимаю ее ладонь, теплую и мягкую, и касаюсь кончиками пальцев пульса на ее запястье, с удовлетворением заметив, как по ее телу пробегает легкая дрожь.

– Ты начинаешь, – говорит она, одергивая руку и прищурившись, смотрит на меня. – И никакого обмана.

– Обманывать? Кто, я? – Прижимаю руку к сердцу, словно ошеломлен ее обвинением, хотя на самом деле мне давно не было так весело. – Да никогда!

– Хорошо. Потому что это получится только в том случае, если ты действительно будешь честен. Не стоит кормить меня дурацкими подкатами о том, какая я красивая и как сильно ты хочешь узнать меня получше.

Я все еще прижимаю руку к груди и опускаю голову в притворном поражении.

– Ты меня подловила. – Потому что именно это я и собирался сказать, что технически не было бы обманом. – Хотя это тоже правда, – добавляю я, подняв на нее глаза.

Девушка отмахивается, как бы говоря «да-да-да», и снова вопросительно выгибает бровь.

– Скажи что-нибудь такое, что не сказал бы ни одной девушке, которую хотел затащить в постель.

– Ладно, – отвечаю я и ставлю стакан на выступ рядом с нами. – Я считаю тебя не просто красивой, а необычайно великолепной, и ты не поддаешься моему обаянию, что вызывает во мне неистовое желание приложить все усилия, чтобы произвести на тебя впечатление. Я хочу покорить тебя своим ртом… – Делаю шаг к ней, держа руки в карманах, чтобы она видела, что я не собираюсь прикасаться к ней. – И впечатлить тебя своими пальцами…

Еще один шаг вперед, и она поднимает голову, чтобы видеть мое лицо, ее рот приоткрыт, а глаза широко распахнуты. Вижу, как бьется пульс на ее шее, как быстро поднимается и опускается грудь. Замечаю тугие бугорки сосков, упирающиеся в шелковое платье.

– … И всеми остальными частями своего тела.

Мы стоим так близко, что мои ботинки задевают подол ее платья, но я замираю на месте, не касаясь, не прижимаясь, только мои слова и сексуальное напряжение потрескивает между нами.

– И я правда хочу узнать тебя поближе. Хочу узнать, кричишь ты или стонешь, когда кончаешь, хочу выяснить, что ты предпочитаешь – мой рот или мои пальцы, хочу узнать, как тебе больше нравится – глубоко и медленно или быстро и жестко.

Она сглатывает, изучая меня нетерпеливым, немного ошеломленным взглядом.

– Ты так соблазнительна в этом платье, что мне хочется прижаться своим членом между твоих бедер. Я хочу узнать, достаточно ли ты чувствительна и смогу ли довести тебя до оргазма через шелк, хочу посмотреть, смогу ли ласкать тебя языком через ткань. – Я понижаю голос. – Хочу попробовать тебя на вкус. И мое желание настолько сильно, что одна только мысль об этом безумно возбуждает меня. Хочу увидеть, как твоя маленькая киска раскрывается, когда я раздвигаю ее пальцами, хочу узнать, станет ли твой клитор тугим и набухшим от моих ласк. Хочу, чтобы ты почувствовала, как мой нос упирается в тебя, пока я лакомлюсь тобой спереди… и сзади.