Я, кухня и два дракона (СИ) - Фаэр Луна - Страница 40

— Давай… давай лучше я сама замешу тесто, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает жар.

Сердце бешено колотилось, гулко отдаваясь в висках. В голове — сплошной туман, мысли метались, путались, и я не знала, что делать дальше, куда себя деть. Поэтому уцепилась за единственное, что могло вернуть мне равновесие, — за тесто.

Я торопливо принялась месить его, сосредотачиваясь на каждом движении рук, будто от этого зависела моя жизнь. Пальцы вязли в мягкой, тёплой массе, и ритм замеса постепенно помогал успокоиться, хотя сердце всё равно не хотело слушаться и продолжало колотиться в груди, как безумное.

Когда тесто наконец стало гладким и упругим, я выдохнула, но все еще не решаясь встретиться взглядом с Ниварисом, тихо спросила:

— Что дальше?

Ниварис чуть улыбнулся, и его голос прозвучал спокойно, почти буднично:

— Теперь нужно сделать лепёшки и прилепить их к внутренней стенке камина. Я притушу огонь, чтобы они не сгорели, а тепло камня их испечёт.

Он уже двинулся к очагу, а я всё ещё не могла отделаться от ощущения его губ на своих — мягких, тёплых, настойчиво-нежных.

Решение

Дейтар

Мне удалось поймать довольно большую марзанку, но прежде чем нести её Мелиссе, я решил сначала полностью её ощипать и выпотрошить. Всё же марзанка хоть и имеет очень нежное, вкусное мясо, но вид имеет ещё тот.

А вдруг Мелисса испугается, увидев птицу с шипами? Я же не знаю, есть ли в её мире подобные экземпляры.

Пока я общипывал тушку, приметил куст малины. Вспомнил, с каким видом Ниварис преподносил Мелиссе клубнику, и решил повторить его фокус. Заодно и пару клубней раздаолы нашёл — запечь их в камине и будет прекрасный гарнир.

К домику я возвращался как настоящий герой: в одной руке тушка марзанки и клубни раздаолы, в другой — большой лист лопуха, свернутый конусом с малиной.

Но стоило переступить охранный контур, как в нос ударил невероятный аромат чего-то мучного. Похоже, Ниварис с Мелиссой не теряли время зря.

А вот когда я, открыв дверь, переступил порог, сразу ощутил совсем другой запах.

Возбуждение.

Причём и Мелиссы, и Нивариса.

Они оба возились у камина, вытаскивая из него одну лепёшку за другой. Внешне всё выглядело прилично: Ниварис шутил, а Мелисса отмахивалась.

Но запах-то был.

И между ними точно что-то произошло.

Не секс, нет — для этого аромат был слишком лёгким. А вот поцелуй вполне.

— Ого, какой гусь! — воскликнула Мелисса, обернувшись. — А как мы его приготовим?

— Кажется, это не совсем гусь, — Ниварис отлепил от стенки камина последнюю лепёшку и положил её на блюдо, которое держала Мелисса. — Больше похоже на марзанку.

— Так и есть, — кивнул я, направляясь к шкафчику с продуктами. — А приготовим мы её в камине на вертеле. Надо только натереть солью и специями.

— Ух ты! — Мелисса поставила блюдо с лепёшками на стол и тут же подскочила ко мне. — Никогда не ела птицу целиком, запечённую на огне. Только из духовки. А это что?

— Это раздаола, — пояснил я, кидая клубни в мойку. — Ниварис их сейчас подготовит, и мы запечём их вместе с марзанкой. А это тебе, — я протянул Мелиссе лопух с малиной.

— Ой… — Мелисса прижала руки к груди и соблазнительно закусила губу. — Наверное, не стоило.

— Что значит — не стоило? — не понял я её реакции.

Она что, стесняется?

— Ещё как стоило! — продолжил я, совсем не желая, чтобы моя девочка стеснялась моих подарков. — Для тебя всё самое лучшее! Поверь, что мне, что Ниварису хочется радовать тебя каждую секунду и точно не хочется слышать отказа.

— Просто… — Мелисса подняла на меня свои невероятные глаза-озёра. — Мне немножко неловко. Вы так стараетесь.

— О, — Ниварис подошёл ближе и принялся мыть раздаолу. — Не волнуйся. Мы сделаем всё, чтобы ты избавилась от совершенно ненужной тебе скромности.

Щёки Мелиссы тут же вспыхнули, и только тогда я понял, насколько двусмысленно прозвучали слова Нивариса. Впрочем, в этом был весь он.

Мелисса мигом выхватила из моих рук лопух с малиной и помчалась к камину.

Ниварис на мой укоризненный взгляд лишь пожал плечами — мол, а что тут такого? Он ведь правду сказал.

Говорить что-то ещё не имело смысла, и я вернулся к марзанке. Всё же ночь давно уже вступила в свои права, а мы так и не поужинали.

Пока птица готовилась, разговор дальше не шёл. И за ужином мы ели молча.

Мелисса пыталась нахваливать птицу — и было за что, — но я видел, что сама она еле шевелила челюстями и отчаянно боролась с тем, чтобы не уснуть прямо с лапкой марзанки в руке.

Поэтому я не стал особенно увиливать и прямо сказал, что Мелисса будет спать в спальне, а мы уж с Ниварисом разберёмся, кто где. Ведь что на каминной лежанке вполне можно спать, что в кабинете достаточно широкий и мягкий диван.

Мелисса с благодарностью кивнула. Шмыгнула в ванную, а спустя каких-то пять минут так же тихо шмыгнула в спальню.

— Спокойной ночи, — пожелала она нам уже из-за двери.

— Спокойной ночи, — в один голос ответили мы и переглянулись.

Ведь что я, что Ниварис — мы оба слишком хорошо понимали: нам до сна ещё далеко.

И всё же…

Я слышал, как выровнялось дыхание Мелиссы, когда она лёгла и укрылась одеялом. Она не могла слышать нашего разговора — мы с Ниварисом могли говорить совершенно открыто, — но что-то мешало нам обоим.

— Я связался с отцом, — решил я начать издалека. — Наши дела плохи. Скаверис удвоил награду, а объявления о розыске Мелиссы висят чуть ли не на каждом заборе. Мало того, к слепку её ауры добавили портрет, так что теперь к её поиску присоединились и обычные люди. Про нас же с тобой — пока полная тишина. Словно мы как были на острове, так и сидим там.

Ниварис задумчиво кивнул, а затем, совершенно неожиданно, произнёс:

— Ты ведь понял, что я поцеловал Мелиссу, пока тебя здесь не было?

— Это ты к чему? — решил я уточнить. Вообще — не уточнить: я не хотел отвечать на этот вопрос.

— Не увиливай, — Ниварис повернулся ко мне. — Ты всегда говорил прямо и честно. Вот и ответь именно так.

— Да, понял, — процедил я сквозь зубы.

Как-то по-другому я представлял себе этот разговор.

— И что ты почувствовал? — всё так же серьёзно, без грамма улыбки, продолжил Ниварис.

Обычно это я так допытывался у Нивариса правды, и быть на его месте мне совсем не нравилось.

— К чему этот вопрос? — зло огрызнулся я на друга, хотя раньше никогда не позволял себе подобного. — Сейчас нам надо думать о том, как спасти Мелиссу, а ты спрашиваешь меня, готов ли я придушить тебя из-за ревности к ней.

— Да, — Ниварис сухо сглотнул, продолжая буравить меня взглядом. — Именно это я и хочу узнать прямо сейчас. Готов ли ты придушить меня за то, что я целовал Мелиссу? И пока ты не ответишь на этот вопрос, дальше мы ни о чём говорить не будем.

Я смотрел на Нивариса и никак не мог понять, что с ним происходит.

Таким серьёзным и сосредоточенным я его никогда не видел. И столь упрямо стоящим на своём — тоже нет. Он словно стал совершенно другим.

Я не просто почувствовал себя не в своей тарелке. Я испугался. За него. За Мелиссу. За себя. За нас.

— Хорошо, — медленно и глубоко выдохнул я. — Я сразу не ответил на твой вопрос не потому, что разозлился, хотя это было бы логично. Просто…

Я сделал ещё один глубокий вдох, стараясь как можно лучше подобрать слова.

— Когда я зашёл, я сразу почувствовал запах — и твоего, и Мелиссы возбуждения. Увидел, как вы вдвоём хлопочете возле камина, как Мелисса улыбается тебе. Это не разозлило меня. Я не почувствовал желания схватить Мелиссу, спрятать, а тебя разорвать на куски. Я… я захотел оказаться на твоём месте. Я ощутил зависть.

Ниварис молча кивнул и отвернулся к камину.

Он думал. Принимал какое-то своё, очень важное для него решение. И я решил не мешать.

— Ты когда-нибудь слышал об острове Вирга? — вдруг спросил Ниварис.