Мандаринка для босса (СИ) - Лотос Милана - Страница 24

– Марго, ты зря меня недооцениваешь. Очень даже зря. - Николаев завернулся в жуткого цвета шарф и, застегнув куртку, вышел из дома.

Я закрыла за ним дверь и, прислонившись к стене, задумалась. О чём говорил Николаев? Почему я его недооцениваю? И что он знает о Косте?

А ещё, почему после его разговора на душе стало так противно и прискорбно, словно стая кошек пришла и, расцарапав мне душу до основания, ещё напоследок нагадила.

Схватив сумку, я вынула из неё телефон и посмотрела на экран. Пусто. Ни сообщений, ни звонков. Включила и начала печатать смс Косте.

“Костя, как доедешь до дома, напиши или позвони мне. Это очень важно. Скучаю. Целую и обнимаю. Твоя Марго.”

Ко мне подбежал ребёнок и увидев моё расстроенное выражение лица, взяла меня за руку и положила в неё розового медведя.

– Мама, не грусти. Пойдём ужинать, бабушка приготовила очень вкусную картошку.

– Да, моя золотая. Мама проголодалась и твой мишка тоже. - Наклонилась к ребёнку и убрала рыжие пряди за ушки.

– Розочка, не будет есть картошку, она ест только мёд и малину.

– Какая она у тебя привереда.

– Вся в меня. Да?

Я засмеялась и поцеловала ребёнка в нос.

– Конечно, в тебя. В мою сладкую мандаринку. Пойдём, а то бабушка будет ругаться.

Ужин прошёл в разговорах, Лиза так и не смогла накормить своего мишку, а когда я укладывала ребёнка, она так и уснула с новой игрушкой. То ли дело было в цвете, то ли в том, что мишку ей подарил дядя, который признался, что он её отец. А учитывая, что моя дочь, так ждала папу и загадывала его на каждом празднике, всё становилось понятно.

Когда я ложилась спать, я долго смотрела в потолок и периодически заглядывала в телефон. На душе и сердце было неспокойно и мне это не нравилось.

Сколько бы я не смотрела в телефон, ответная смс так и не пришла. Звонков от Кости тоже не наблюдалось.

Спустя два дня, вестей от Заборовского не было как и его самого.

Глава 29. Ночной разговор.

Я снова плохо спала, ночью просыпалась от кошмаров, хватающих меня за шею и не дающих нормально дышать.

Выглядывала в окно, надеясь увидеть автомобиль Кости, но там никого и ничего не было. Ложилась под утро, засыпала с первыми лучами солнца и не могла дождаться окончания праздников.

Я понимала, что мне нужно возвращаться на работу, но как сказать маме, что я забираю с собой Лизу, понятия не имела. Взглянула в очередной раз в телефон, надеясь обнаружить смс или звонок от Кости, но как и последние два дня, аппарат упорно молчал.

– Почему же ты молчишь, Костя? Что с тобой случилось? - Перевернулась на другой бок и накрылась подушкой. Что такого ему сказал Павел, что мой босс не отвечает на мои сообщения? Убрала подушку и села на кровати. Надо всё выяснить у Николаева, сегодня же.

Я поднялась и, накинув махровый халат, пошла на кухню. К моему удивлению, в этом доме, оказывается, спала только Лиза.

– Мама, что ты здесь делаешь?

Мама посмотрела на меня и поставила на стол кружку с чем-то горячим.

– Пью какао с зефирками. Хочешь?

– Конечно, хочу. - Я села напротив и развернула шоколадную конфету. - А если серьёзно, почему ты не спишь?

– Позвонили из больницы, на счёт тётки Глаши. Оказывается, я у неё контакт на случай ЧП.

Я напряглась и отложила конфету.

– Что сказали?

– Глаша вышла из комы. Завтра, то есть уже сегодня её переводят из реанимации в обычную палату.

– Фух, слава Богу. Значит, её можно будет навестить?

– Да. Пойдёшь с нами?

– Обязательно. Все вместе пойдём.

Мама налила мне полную кружку горячего какао и села на своё место.

– А ты почему не спишь, дочь?

– Сон не идёт. Последние дни почти не сплю.

– О чём ты переживаешь? Или о ком?

– Костя обещал перезвонить и пропал.

– Я же тебе говорила: не пара он тебе. Присмотрись к Паше, тем более у вас общая дочь. Подумай, Марго. Парень-то неплохой, видела, какую игрушку Лизончику принёс?

– Розовый медведь? - Я сморщилась. - Ужасный цвет.

– Не придирайся. Нормальный цвет. И парень тоже нормальный. Дай ему шанс.

– Мама, перестань. Между мной и Николаевым ничего не может быть. Всё, что было, поросло быльём некошеным.

– Маргарита посмотри на меня. Ты хочешь мою судьбу? На старость лет остаться одной и праздники справлять вдвоём с такой же старой соседкой, как я? Этого ты хочешь?

– Что ты говоришь? Я не ты!

– Дай Бог и ты найдёшь своё счастье. Я буду только рада. Главное — не упусти его, снова. Вот оно рядом, стоит руку протянуть.

– Павел не мое счастье. Моему сердцу Костя мил, и через пару дней мы с Лизой отсюда уезжаем.

– Куда? - Руки женщины затряслись, и она поставила кружку на стол.

– Ты знаешь куда. Мой дом не здесь, а там, где моя работа. Там у меня комната, но я собираюсь снимать квартиру и у Лизы будет свой угол. А потом и садик. У нас всё будет хорошо. - Я отвернулась, не могла смотреть в побледневшее лицо матери. В горле стоял ком, смешанный с болью и обидой.

– Это правильно. Ребёнок должен жить с матерью, а не со старой бабкой.

– Перестань, ты не старая. - Сжала руку мамы и поцеловала морщинистые пальчики. Самые родные и любимые пальчики. - Поехали с нами. Будем и там все вместе жить.

– Нет! - Мать поднялась и, поставив кружку на стол, пошла из кухни. - Моё место здесь. Где родилась, там пусть и похоронят.

Я всплакнула, допила какао и пошла к себе в комнату. Едва голова коснулась подушки, я отрубилась и проснулась только тогда, когда моя дочь залезла на меня и начала играть в пожарника.

– Два пожарника бежали и на кнопочку нажали...

– ...Би-ип. - Прошептала я и открыла глаза. Обняла своё рыжее счастье и прижала к себе. – Спи. - Поцеловала в макушку и закрыла глаза.

– Но мамочка, я не хочу-у-у-у. Просыпайся. Бабушка уже встала и сказала тебя разбудить.

– Зачем?

– Она собирается в больницу к Глаше.

Я открыла глаза и выпустила из своих объятий ребёнка. Поднялась и вышла в коридор. Мама и правда собиралась.

– Мама, ты куда?

– Опаздываю уже. К тётке Глаше.

– Подожди нас, мы быстро!

– Нет. Не нужно. Отдыхайте.

Видно было, что мать ещё обижена на мою новость об отъезде нас с Лизой. И таким способом она медленно, но отстранялась от нас, чтобы не было потом болезненно больно, когда мы уедем.

– Не делай так! - Прохрипела я и сделала шаг к матери.

– До вечера. - Вышла из дома и аккуратно закрыла за собой дверь.

Но я не стала слушать мать. Я не в том возрасте, чтобы оставлять обиды не разрешёнными, необходимо было поговорить с мамой, чтобы окончательно не переругаться.

Поэтому мы с Лизой быстро позавтракали геркулесовой кашей с фруктами и мёдом, запили сладким чаем, с пирогом с клюквой и пошли умываться. Стараясь всё делать в быстром темпе, мы почистили зубы и вымыли веснушчатые моськи. Оделись в тёплую одежду и через час вышли из дома. В наших руках были авоськи с мандаринами и пирогами, испечёнными мамой. Всё для тётки Глаши.

На автобус до больницы мы успели и буквально через пятнадцать минут входили в приёмный покой. Заполненный людьми, мы с трудом, но добрались до регистрационной стойки и узнав, где лежит наша больная, пошли в сторону палаты.

Постучав в белоснежную дверь, я заглянула внутрь и сразу увидела… нет не тётку Глашу, а капитана Петрова. Он сидел на стуле, рядом с больной, а с другой стороны койки, устроилась моя мама.