Тень прошлого (СИ) - "Elza Mars" - Страница 39

— Или чтобы вы наконец приняли свою истинную суть, — сущность, принявшая облик отца Лиры, начала терять человеческие контуры.

Его образ дрогнул, и на миг в нём проступила иная сущность — не отец Лиры, а нечто древнее, безликое, сотканное из самой тьмы. Кристалл на алтаре раскололся, и из него вырвались три тени — они приняли формы Зены, Габриэль и Лиры. Каждая тень шагнула к своему оригиналу, протянув руку.

Тень Зены, высокая и величественная в своём мраке, склонилась к её уху:

— Хватит притворяться святой. Ты хочешь власти больше, чем спасения. Ты жаждешь этой мощи, чтобы больше никогда не бояться за неё. Тьма — это щит, который ты заслужила. Ты знаешь, что Тьма сделает тебя сильнее. Почему сопротивляешься? Почему ты медлишь?

Тень Габриэль, с лицом, полным бесконечной скорби, коснулась её плеча:

— Слова не спасли мир, Габриэль. Ты не спасла их. Ты никогда не сможешь. Твоя доброта — лишь пыль. Но Тьма даст тебе шанс всё исправить. Тьма даст тебе власть переписать историю, где никто не погибнет. Просто впусти меня.

Тень Лиры молчала, устремив на оригинал взгляд, полный тлеющей ярости.

Она протянула руку к настоящей Лире, и символ на её запястье вспыхнул в ответ.

— Выберите, — прошелестел мужчина, и в его вкрадчивой интонации сквозило предвкушение триумфа. — Или станете частью Тьмы.

Зена ощутила, как шакрам на поясе стал тяжёлым, словно свинец, а внутри пробудилось старое, хищное неистовство, жаждущее крови. Тьма внутри неё взвыла, требуя выхода. Но прежде чем воительница успела поддаться этому импульсу, Габриэль преградила ей путь. Она встала так близко, что Зена чувствовала тепло её тела — единственную реальность в этом призрачном месте.

— С нас довольно твоих условий, — голос Габриэль не дрогнул. — Мы не будем выбирать.

Посох в её руках озарился спокойным, тёплым сиянием, напоминающим закатное солнце над Потейдией. В этом ореоле Зена вдруг увидела не монстра, которым себя считала, а женщину, достойную любви и прощения.

Вся тьма её души показалась лишь длинной тенью, которую отбрасывает яркий свет. Зена положила ладонь на плечо подруги, нежно проведя пальцами по шее, и это прикосновение сказало больше, чем любые клятвы.

— Пока мы дышим в унисон, тебе нас не сломить, — выдохнула Зена в самое ухо Габриэль, и в её глазах, обычно холодных, отразилась бесконечная преданность.

Лира заняла позицию по другую сторону от них. Её знак больше не причинял муку, он вибрировал чистой, высокой нотой, созвучной их решимости. Три души сплели свои нити в единый неразрывный узел. Стены храма застонали, не выдерживая давления этой чистоты, и тени начали таять, подобно туману.

Но Зена знала: главная битва за их общее будущее ещё впереди.

***

В далёком храме, где стены дышали древним мраком, а воздух был пропитан запахом ладана и пепла, Морриган наблюдала за происходящим через кристалл. Его поверхность мерцала, показывая три фигуры в зале — Зену, Габриэль и Лиру, стоящих перед алтарём, где пульсировало чёрное пламя. Её губы дрогнули в улыбке — холодной, как лёд, но живой, как пламя.

— Они стоят на краю. Осталось только подтолкнуть.

Мужчина рядом с ней — высокий, в плаще из теней, с лицом, скрытым под капюшоном — покачал головой.

Его голос звучал глухо, будто доносился из‑под толщи воды:

— А если они откажутся? Если выберут не ту дорогу?

— Тогда мы используем запасной план, — ответила Морриган, не отрывая взгляда от кристалла. Её пальцы скользнули по его поверхности, и изображение дрогнуло, показав Лиру — её символ на запястье пульсировал, отзываясь на зов храма. — Лира уже близка к пробуждению. Её отец… он тоже сыграет свою роль. — Она усмехнулась, и в этом движении было что‑то хищное, почти звериное. — Знаешь, что самое забавное? — продолжила она, поворачиваясь к мужчине. — Они думают, что борются с тьмой. Но на самом деле они становятся ею. Каждый шаг, каждое сомнение — это капля, наполняющая чашу.

— И всё же… — мужчина сделал шаг вперёд, и тени вокруг него зашевелились, словно пытаясь что‑то прошептать. — Что, если они найдут способ разорвать связь? Если поймут, что их сила — в единстве?

Морриган рассмеялась — звук был тихим, но острым, как лезвие.

— В единстве? — она снова взглянула на кристалл. Там Габриэль взяла Зену за руку, и свет её посоха коснулся лица воительницы, на миг прогоняя алый огонь из её глаз. — О, они едины. Но именно это их и сломает. Любовь, дружба, преданность — всё это трещины, через которые проникает тьма. Они думают, что защищают друг друга, но на самом деле открывают двери.

На стене храма символы менялись, складываясь в новое послание:

Ключ открывает дверь.

Но кто войдёт первой?

Тьма ждёт.

Морриган коснулась кристалла. Внутри него Зена, Габриэль и их тени стояли лицом к лицу, а алтарь пульсировал, готовясь к финалу.

Тени шептали, их голоса сливались в единый хор:

— Выбери…

— Сдайся…

— Прими…

— Скоро, — прошептала она, её пальцы сжались в кулак. — Очень скоро.

Мужчина молча наблюдал. Тени вокруг его лица зашевелились сильнее, будто пытались что‑то сказать, но он не обращал внимания.

— Ты уверена, что они пойдут по нужному пути? — спросил он наконец. — Что не найдут иной выход?

— Выход? — Морриган повернулась к нему, и её глаза вспыхнули алым. — Выхода нет. Есть только путь. И они уже на нём. Каждый их шаг, каждое слово, каждая эмоция — всё ведёт их сюда. К этому алтарю. К этой тьме. — Она снова посмотрела на кристалл. Там Лира подняла руку, и её символ вспыхнул, отвечая на зов. Зена сжала меч, а Габриэль шагнула вперёд, закрывая её собой. — Смотри, — продолжила Морриган, её голос стал тише, но от этого ещё опаснее. — Она пытается защитить её. Но любовь — это не щит. Это меч, который разит саму Габриэль. Она отдаёт силы, чтобы спасти Зену, но не понимает, что тем самым подпитывает тьму.

— А Зена? — спросил мужчина. — Её тьма растёт. Она уже почти поддалась.

— Почти, — согласилась Морриган. — Но не совсем. Именно это делает игру такой увлекательной. Она борется, но с каждым мгновением всё ближе к краю. И когда она упадёт… — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Когда она упадёт, тьма возьмёт верх. И тогда всё будет кончено.

Кристалл показал новую сцену: алтарь начал трескаться, и из его глубин поднимались тени — сотни, тысячи, все они ждали, чтобы поглотить троицу.

— Они думают, что сражаются за свет, — прошептала Морриган. — Но на самом деле они зажигают путь для тьмы.

Мужчина кивнул. Тени вокруг него замерли, словно соглашаясь.

— И что дальше? — спросил он. — Когда они сдадутся?

— Когда последний ключ займёт своё место, — ответила она. — Когда Лира увидит правду. Когда Зена сдастся. Когда Габриэль потеряет надежду.

Она улыбнулась — холодно, беспощадно.

— Всё идёт по плану.

На стене символы снова изменились, складываясь в новое послание:

Они думают, что спасают мир.

На самом деле они его разрушают.

Их шаги — это наш ритм.

Их судьбы — наша игра.

Морриган откинулась на спинку кресла, её взгляд не отрывался от кристалла.

Внутри него три фигуры стояли перед алтарём — три судьбы, три воли, три сердца. И одно из них вот‑вот сдастся.

— Скоро, — повторила она. — Очень скоро.

Часть 14. Выбор

Тени‑двойники медленно приближались. Их глаза — бездушные, чёрные — смотрели на оригиналы, словно изучая каждую трещину в душе.

— Они подражают нам, — едва слышно произнесла Габриэль, и её пальцы, сжимавшие посох, заметно дрогнули. — Но внутри у них пустота. Там нет ни тепла, ни искры.

— В этом их изъян, — отозвалась Зена. Она не сводила глаз со своего тёмного отражения, но её рука невольно потянулась назад, коснувшись плеча подруги, чтобы передать ей свою уверенность. — Они изучили каждый наш шрам, каждую прошлую ошибку. Но они никогда не поймут ту силу, что держит нас вместе. Они знают наши слабости. Но не знают нашей силы.