Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ) - Фаолини Наташа - Страница 33

– Нам нельзя с ними сталкиваться здесь, – говорит он. – Я знаю путь к одному из узлов. Там у меня был контакт. И… – он на мгновение замирает. – Там будет Каэль.

У меня сбивается дыхание

– Каэль?..

Он кивает. Я ощущаю, как по венам разливается электрический страх и облегчение одновременно.

Тэрин смотрит на меня. Его голос звучит как будто издалека:

– Если мы туда доберёмся, ты сможешь… понять. Выбрать. Он тебя не отпустил, Айна. Но ты должна решить, кто ты теперь. Мы... не сможем удерживать тебя между нами, как человеческие дети – игрушку.

Я киваю, не находя слов. Но сердце уже бьётся по-другому. Как будто зовёт меня не один голос, а два. Два сердца. Две истины. И мне придётся сделать этот выбор.

Я долго молчу, потому что слова – слишком примитивны для той глубины, на которой сейчас нахожусь.

Моя кожа словно впитывает окружающее пространство: холод, пульсацию энергии в старых стенах, дыхание земли.

Я чувствую, как Тэрин напрягается рядом. Его плечи – всегда спокойные, контролирующие – будто сдвигаются ближе ко мне, как если бы он готовился стать заслоном.

Между мной и тем, что ещё не появилось, но уже приближается. И я впервые задумываюсь о том, чувствует ли ревность Тэрин точно также, как Каэль? Его эмоции я не могу так читать, мы с ним не соединились душами.

– Ты не одна, – говорит он, негромко, но каждое слово как отблеск света, вкрадчивый и выверенный.

Я поворачиваюсь. В каждом его движении – осторожность, как будто боится не моей силы, а того, что я почувствую к нему слишком много. А может, слишком мало в сравнении с тем, что чувствую к Каэлю.

И тут я вдруг понимаю: он просто предупреждает, не показывая ни ревности, ни злости. Он отпускает заранее, потому что знает, насколько сильна связь между мной и Каэлем. И всё же остаётся рядом. Всё же говорит мне это. И это – больнее любого шлема, закрывающего личность, любого отказа, любого одиночества.

Я хочу что-то сказать. Но нет слов. Только кивок. И в этом кивке – больше, чем признание. Больше, чем прощание. Потому что я чувствую: даже если мой путь приведёт меня обратно к Каэлю, даже если я снова утону в его голосе, в его глазах, в его боли – Тэрин уже оставил след. Он – внутри меня. Как воздух, которым я дышала, когда всё рухнуло.

– Мы идём завтра на закате, – говорит он. – Сейчас отдохни.

И я киваю снова, зная, что спать не смогу, потому что где-то впереди меня ждёт Каэль.

И я не знаю, что будет, когда мы встретимся, но я отчетливо ощущаю его предвкушение и тоску по мне.

Каэль тоже ждет нашей встречи.

Глава 45

Тэрин идёт впереди. Иногда оборачивается. Иногда едва касается моей руки, если путь становится особенно опасным.

Его молчание громче слов. И я чувствую – он ведёт меня туда, где моё сердце будет испытано до предела.

Когда мы выбираемся в полуразрушенное помещение, скрытое за обрушенными плитами и ржавыми кусками железа – меня накрывает волна жара.

Что-то приближается. Или кто-то.

– Здесь, – произносит Тэрин и замирает.

Я чувствую это в том же мгновении, как будто пульс зацепился за другой пульс. Как будто что-то знакомое, глубокое и безошибочное ворвалось в моё поле – не физическое, не ментальное. Душевное. Первобытное.

– Он рядом, – выдыхаю, и голос мой предательски срывается. – Я чувствую…

Я не успеваю договорить. Потому что слышу шаги.

Глухие. Тяжёлые. Знакомые.

Я поднимаю взгляд. И вижу.

Он выходит из тени – медленно, словно боясь, если сделает это слишком быстро, я исчезну. Его силуэт всё такой же: высокий, точёный, выверенный.

Броня с глубокими царапинами, шлем в руке. Волосы темнее, чем я помню. Глаза… когда я их вижу – мне хочется упасть на колени. Потому что в них целая вселенная. Вселенная боли.

Каэль.

Он стоит напротив, и время исчезает. Пространство исчезает, остаемся только мы вдвоем. И между нами – бесконечность, сжатая в один взгляд.

Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Потому что всё, что я чувству – как моё тело узнаёт его раньше, чем разум.

– Айна… – его голос глубже, чем был, звучит так, будто он сам сломан изнутри. Но я слышу в нём всё.

Моё имя – будто молитва, будто крик, извинение.

– Ты… жива…

И тогда я делаю шаг. И ещё один.

Он не двигается. Его глаза бегают по моему лицу, по моим губам, по пальцам, как будто он пересчитывает меня заново. Как будто убеждается, что я – это действительно я. Не сон или химера, призванная нашей связью.

– Я думал, – он сглатывает, – я думал, ты умерла, я чувствовал, как ты исчезаешь.

Я подхожу ближе. И в этот момент всё срывается с цепи.

Я чувствую, как по щекам бегут горячие дорожки слёз. Как будто все дни боли, сомнений, бессонных ночей в холоде и страхе – выжидают этой секунды, чтобы прорваться наружу. Чтобы разорвать меня изнутри. Потому что он стоит передо мной. Живой, ранимый и настоящий.

Каэль…

Но вместо облегчения во мне поднимается буря.

– Ты бросил меня, – шепчу я, а голос мой дрожит, срывается, будто откуда-то из детства. – Ты дал мне умереть. А потом ушёл, будто я для тебя – ошибка.

Он молчит. Даже не защищается. Только смотрит. Его взгляд – это океан в полнолуние, в котором тонет и вина, и любовь.

– Скажи что-нибудь! – кричу я и толкаю его в грудь. Сначала слабо. Потом сильнее. – Ты должен был остаться. Должен был бороться за меня! А ты…

Я бью его по плечу. По груди. По лицу. Сквозь рыдания, сквозь боль. И он позволяет мне всё. Не двигается и не отстраняется. Его руки опущены вдоль тела, а в глазах… в глазах только боль, которую я ощущаю – он впитывает её, как будто считает это своим наказанием.

– Я умирала, чёрт возьми! – всхлипываю, теряя дыхание. – А ты ушёл. Ты просто… исчез.

– Я думал, я убил тебя, – шепчет он. – Айна… я не знал, как жить после этого.

Я хватаю его за ворот. Трясу, как будто могу вытрясти из него всё, что копилось.

– Ты должен был остаться! – выдыхаю в его лицо. – Даже если я умирала!

Он вдруг притягивает меня к себе. Не с силой. С решимостью. Как будто больше не может ждать. Как будто каждая секунда между нами – пытка.

Я толкаю его, и мы вместе падаем на пол, я в его объятиях, он подо мной, будто мир сдвинулся с оси, и теперь всё должно быть сказано не словами, а телом.

Его губы касаются моих. Осторожно и почти робко.

Первый поцелуй – как воспоминание. Как шаг назад, чтобы понять: всё, что было, – не иллюзия. Он дышит моим воздухом. А я – его. И мне кажется, что я снова чувствую тот пульс, что когда-то связал нас.

Я отвечаю. Сначала осторожно, потом с нарастающей жаждой. Как будто только сейчас понимаю, как сильно скучала по этому вкусу. По этой близости. По нему.

Поцелуй становится глубже. Страсть проникает, как пламя, в щель между разлукой и желанием. Его пальцы сжимают мою талию. Мои на его щеке, на шее, в волосах, как будто мне нужно убедиться, что он реальный.

Он стонет сквозь поцелуй. Тихо. Низко. И этот звук заставляет моё сердце сбиться с ритма.

Я прижимаюсь к нему сильнее, чувствую, как наш ритм сливается, как всё вокруг исчезает, остаётся только это – мы, земля под спиной, тепло под пальцами, и дыхание, рвущиеся в едином ритме.

И в этой вспышке страсти, во всём, что нарастает между нашими телами, я чувствую – он всё ещё любит меня.

Так, как я боялась, что уже никогда никто не сможет.

Я отстраняюсь от Каэля, в груди всё ещё гулко отдается пульсирующая тяжесть его поцелуев. На губах – солёный привкус слёз и чего-то гораздо более глубокого, примитивного. Я чувствую, как сердце не может выбрать, как мысли цепляются одна за другую, но всё равно возвращаются к одному – к ним. К двум.

Поворачиваюсь.

И вижу Тэрина.

Он стоит чуть поодаль. В темноте, почти не различимый, как тень, что отделяется от стены. Лицо открыто, но теперь в нём нет ни капли тепла. Ни уязвимости. Только гладкий, закрытый, взгляд. Как будто я – пустота перед ним. Как будто ничего не было.