Авария в бухте Чажма - Макарычев Владимир Н. - Страница 4

До окончания увольнения оставалось четыре часа. Сытость поднимала настроение, восстанавливала тепло. По пути в Соломбалу повстречал Яцука. С трудом скрывая неприязнь, ответил на приветствие кивком головы, но руки не подал. Яцук, как ни в чем не бывало, предложил пойти в матросский клуб на танцы.

— Не боись, учебка в двадцати минутах пешком, успеем к окончанию увала, — со знанием дела выдал информацию вчерашний противник, живущий по принципу «хоть писай в глаза, все божья роса».

Не меньшее удивление вызвало появление на танцах самого Жантимирова. Яцук общался с ним, как старый товарищ. На равных. Так же вместе они вставали в круг под популярную тухмановскую песенку «Про бедного студента». Затем врезались в стайку девчонок, приглашая на медленный танец. Было видно, они здесь завсегдатаи. Вывод подтверждал сделанные ранее наблюдения о тайной связи простого курсанта с замкомвзвода.

Лешка стоял в сторонке, опираясь на круглую колонну, не выходя на танцы. Просто не видел смысла в знакомстве с местными девчонками. Через месяц учеба заканчивалась и все разъезжаются к новому месту службы. Оценочные мысли прервала веснушчатая рыжеволосая девчонка с неожиданным предложением:

— Товарищ моряк, пригласите девушку на танец.

Он даже обрадовался такому необычному знакомству с Анастасией, как она назвала себя. Медленный танец получался у него плохо: правая нога норовила наступить на левый носок партнерши. К тому же не терпелось покинуть зал с кривляющимися людьми, воняющими потом и табаком, изображающих себя радостными и счастливыми.

От Насти пахло сладкими духами. Она не казалось развязной, как другие. В местном буфете заволновался от увиденных цен. Бутылка лимонада стоила 15 копеек, а порция мороженого — 20. В наличии имелся один рубль. Девушка заметила напряжение кавалера, успокоив:

— Не поступила в прошлом году в медвуз, сейчас работаю медсестрой в заводской поликлинике, — улыбнулась с хитроватым прищуром голубых глаз, убедительно, но не высокомерно добавила: — Я самостоятельная девушка, могу и угостить.

Он ответил ей благодарной улыбкой. Так сказанным словом и жестом преодолели неуверенность и стеснительность. Денег на угощение хватило. Они пили из стеклянных стаканов крем-соду, заедая мягкими коржиками. Не расспрашивая, не докучая вниманием, наслаждались общением.

— Просто с тобою, — решил сообщить Лешка, — четвертый месяц на службе, скучаю по дому, жестко здесь.

Настя ласково, как та продавщица пирожками, делая ударение на букву «о», отвечала:

— Ты не такой, как все в этом зале. Мы похожи. Оба не поступили в институт — и за это приходится страдать. Просто встретились два одиночества.

Её признание объяснил доверием, хотя о себе ничего не рассказывал. Да и в институт не поступал, решил сначала идти в армию. «Как же она догадалась о моих чувствах? — пытался понять и находил ответ в особых способностях девушки. — Бывают же предсказатели». Не догадался, что умная девчонка таким нехитрым способом провоцировала на откровение.

Миролюбивое настроение прервали с соседнего стола:

— Курсант, давай к нам, хоть с подругой! Ты парень, видать, не промах, отхватил такую шмару.

Так развязно мог пригласить только один человек. Им, конечно, был Яцук. За шмару следовало бы ему при всех дать в лоб, но с ним сидели Жантимиров и командир отделения Тихомиров — Студент.

— Ну-ну, — как останавливая лошадь, строго одернул дерзкого Яцука старшина второй статьи. Вмиг изменившись, по-кошачьи зажмурив узкие глазки, не сказал, а промяукал: — Приглашаем, не стесняйтесь.

В это время беловолосая девчонка, подружка старшины, достала из сумочки бутылку портвейна. Жантимиров по всем правилам восточного гостеприимства, с легким поклоном, повторил приглашение:

— Қонақты сөзбен тойғыза алмайсын.

По-казахски означает «гость не будет сыт словами».

Неожиданное превращение из врагов в товарищи озадачивало. С одной стороны, отказ от приглашения означал неуважение. Тем более произнесенное на родном языке, что считалось особым знаком доверия. С другой — пить вино с людьми, которых не уважаешь, «совсем не в рыло».

— Спасибо, но выпивать не буду, не положено в увольнении, — твердо ответил Лешка.

Студент поддержал:

— Правильно, курсант, свое мнение иметь каждый должен.

В его словах чувствовался тлеющий конфликт с существующими порядками. Тихомиров, единственный из «рашпилей-старшин», имел незаконченное высшее образование, что ставило в глазах курсантов его выше самого Жантимирова. Старший матрос и в этот раз пошел в противовес мнению годков. Лешка оценил его поддержку, простив присутствие в чуждой компании.

Жантимиров снова преобразился, как чеховский хамелеон, недобро обведя взглядом несговорчивого подчиненного и его командира отделения. Назревающий конфликт разрядила Настя:

— Леша, пойдем отсюда. Нам неприятности не нужны. Вино со службой несовместимо.

Своим поступком она избавила его от дальнейших объяснений с компанией подвыпивших сослуживцем. Девушка проживала рядом с учебкой, проводила моряка до КПП. Тут Лешка вспомнил о пирожке с маком, которым по-братски и поделился с новым другом. Ребята вместо обнимашек счастливо посасывали замерзшие кусочки хлеба. Они таяли во рту, приобретая вкус нового и необычного. Чего еще не было в их жизни. Влюбленность пахла сосной, под которой они стояли, сладкими духами и капустным пирогом.

На КПП дежурный, наблюдавший за их необычным прощанием, наградил его приветливой улыбкой. Седой мичман многое повидал, но искренность ценил. Хотя сам боялся ее показывать, считая за проявление слабости.

На следующий день в воскресенье вызвал в Ленинскую комнату Жантимиров. Он излучал доброжелательность и демонстративно, при многочисленных присутствующих, обнял за плечи, усадив рядом с собою.

— Нормальный ты парень, старших тоже уважаешь, — издалека начал замкомвзвода.

Показалось, тем самым Жантимиров пытается его задобрить. Не выдал взводному Веснину вчерашний выпивон. Старшина выжидающе посмотрел ему прямо в глаза. Отводить и не думал. В уличных драках твердел не только кулак, но и взгляд.

— Предлагаю тебя поставить в хлеборезку, помощником. После занятий, часов в шестнадцать, будешь приходить на камбуз, помогать хлеборезу. От вечерней прогулки и утренней физзарядки освобождаешься. Место блатное, не трудоемкое. Требуется работать добросовестно и выполнять мои условия. Тогда и похлопочу перед Весниным. Оставят служить в учебке. С девушкой опять же будешь встречаться. Увольнения три раза в неделю, выходные и среда. Через полгода заменишь на отделении Студента. Как?

Необычное предложение не обрадовало и не расстроило. Решение о службе на флоте менять не собирался. В последнее время кто-то пытался сбить его с выбранного пути. То ли дьявол, то ли бог? Вспомнил об отказе поступать в Северодвинскую школу мичманов, водителем пожарной машины со сроком службы 2 года. Наконец, от места свинаря! Случай анекдотический и одновременно трагический. Еще находясь в северодвинском флотском экипаже, распределили на работы в свинарник. Замерзшим и недоедающим молодым бойцам сухой и теплый хлев показался раем. Свиньи здесь от обилия пищи лоснились жиром. Начальник хозяйства, одетый в рыже-желтую фуфайку, коричневые от навоза кирзовые сапоги, отличался от своих подопечных в противоположную сторону. Он был сух, рыж и активен. Троим курсантам, среди которых находился Алексей, поручалось вычистить кабинки животных. Готовил поросячье варево и кормил их сам свинарь. Бойцы быстро справились с задачей, так как содержалось хозяйство образцово и не требовало дополнительных усилий. Хлебосольный хозяин пригласил в каморку на чай. Стол ломился от яств: соленые огурцы, три вида ароматного аккуратно нарезанного сала, свежий хлеб и до черноты заваренный чай с головками желтоватого сахара.

— Пожийте, потребляйте, — пригласил на родном языке. Сам же покинул комнатку, чтобы не мешать наслаждаться обжорством вечно голодных первогодков. Молодежь удивленно переглянулась и немедля запустила руки в тарелки с салом. Вкус костра, чеснока, еловых веток, соли обдал после первого же куска. Переглянувшись, едоки заметили у каждого по шматку сала в руке, от чего радостно рассмеялись. Хозяин вскоре вернулся. Изумленному взору шести пар глаз предстал бравый моряк, одетый в выходную форму номер три. Черную фланельку со значком «За дальний поход», с одной лычкой поверх желтых букв СФ на погонах. Лишь рыжая шевелюра и такого же цвета жидкие усики выдавали свинаря. Старший матрос, словно Архангел Михаил, торжественно поставил в середину стола литровую банку меда.