Эпоха Титана 5 (СИ) - Скабер Артемий - Страница 4

«Став наполовину гигантами, у них сильнее развилось чувство иерархии. То, что у людишек отключено. Они не понимают, кто сильнее по-настоящему, а гиганты чувствуют. Инстинкт заставляет подчиняться» — подумал я. Практично… Вышел из промзоны, пошёл по пустынной улице. Солнце поднялось выше, день разгорался.

— Теперь к моему работодателю, — сказал я вслух. — Пора познакомится.

https://author.today/work/538278 - не забываем поддержать новинку лайком, комментом, наградкой.

Следующая прода во вторник или среду. Чутка выдохну, а то приболел малёха.

Глава 2

Такси, которое я нашёл, когда вышел из промзоны — оказалось старой чёрной машиной с облупившейся краской на капоте. Водитель — мужик лет пятидесяти с седыми усами, даже открыл мне заднюю дверь. Я забрался внутрь, сумка с добычей легла на колени. Сиденье продавленное, пахло табаком и чем-то сладким, приторным.

Водитель сел за руль, обернулся.

— Куда едем?

Достал бумажку из кармана, протянул ему. Адрес особняка купца Быкова, улица Цветочная, дом сорок семь.

Водитель прищурился, прочитал.

— Зелёный пояс, — присвистнул он. — Богатенький район. Далеко, дорого выйдет.

— Сколько?

— Триста империалов.

Достал из кармана купюры и протянул. Водитель взял, пересчитал пальцами, кивнул удовлетворённо. Спрятал деньги в нагрудный карман, завёл мотор. Машина тряхнулась, покатила вперёд.

Я откинулся на спинку сиденья, посмотрел в окно. Промзона ползла мимо. Грязь, копоть, вонь машинного масла. Знакомая картина. Здесь живут те, кто работает на заводах, таскает грузы, чинит технику. Муравьи без имён, без будущего. Они копошатся в своём дерьме, думая, что это жизнь.

Машина свернула на широкую дорогу, выехала из промзоны. Пейзаж за окном начал меняться. Серые заборы отступили, появились каменные стены, кирпичные двух-трёхэтажки. Дороги стали ровнее, без ям. На тротуарах появились люди в приличной одежде: костюмы, платья, шляпы.

Водитель ехал молча, не пытался разговаривать, что хорошо. Я не в настроении для болтовни.

Рука, лежащая на сумке вдруг заныла. Тупая боль изнутри, глубокая, скребущая. Я сжал пальцы в кулак, разжал. Пальцы двигались туго, будто через вязкую жидкость. Поднял руку ближе к лицу, развернул ладонью вверх.

Кожа приобрела серый оттенок: землистый, мёртвый. Под кожей просматривались тёмные прожилки. Они расползались от запястья к локтю, толстые, узловатые, похожие на корни дерева.

Окаменение ускоряется. Раньше процесс шёл медленно, по миллиметру в час. Сейчас быстрее. Каналы твердеют ещё сильнее, закупориваются, превращаются в камень. Магия не течёт свободно, застревает, давит изнутри.

Крайне не хочется стать статуей, после всего, через что я прошёл. Сила Титана застынет вместе со мной, бесполезная, запертая в каменной оболочке.

Я сосредоточился, выпустил тонкую струйку силы Титана в руку. Энергия потекла по каналам, встретила сопротивление. Каменные участки не пропускали её свободно, приходилось продавливать силой. Энергия просочилась, разлилась по тканям.

Серость на коже чуть отступила. Боль притупилась, стала глуше. Но ненадолго. Через час вернётся с новой силой.

Но сначала к Кольцовой, врачу из десятого корпуса, которую я спас от ареста СКА. У неё есть знания, опыт и возможно доступ к медикаментам. Может, она хотя бы замедлит процесс. Сразу бежать к Ирине не хочу, есть ощущение, что меня тут же возьмут в оборот военные.

Поэтому сначала ослабить процесс, может быть даже как-то откатить и только потом встречаться с лекарем. Улыбнулся, во мне появилась осторожность, качество прежнего Володи. Титан внутри кричал, рвать и пробиваться силой, но его было лишь десять процентов и девяносто «человека».

Достал бумажку из кармана, что мне дала Ольга, когда я помог ей, после встречи с Быковым поеду к ней.

Машина свернула на широкий проспект. Здесь было чище, светлее. Брусчатка на дороге ровная, без трещин. Тротуары широкие, вдоль них росли деревья — высокие, с густыми кронами. Магические фонари стояли через каждые десять метров, испускали мягкий белый свет даже днём.

Люди здесь ходили медленнее, спокойнее. Никто не торопился, не толкался локтями. Купцы в дорогих костюмах, дамы в шляпках с вуалью, дети в чистой одежде. Они разговаривали, смеялись, заходили в магазины с витринами из толстого стекла.

На перекрёстке стоял патруль милиции, такси притормозило на красный свет светофора. Я смотрел на служителей закона через окно. Один из них поймал мой взгляд, задержался на секунду. Оценил машину, меня, отвёл глаза. Мы поехали дальше.

Вдоль дороги тянулись афиши, как я понял магические экраны размером с дверь, подвешенные на столбах. На них появлялись картинки, текст, снова картинки. Реклама товаров, объявления, новости.

Одна афиша показывала портрет мужчины в богатой одежде. Лицо надменное, скулы острые, волосы зачёсаны назад. Я узнал его — граф Змеев. Под портретом бежала строка: «Род Змеевых в трауре: убит один из прямых наследников, Лев Змеев. Следствие продолжается».

Я усмехнулся, глядя на это, Змеевы оплакивают своего наследника. Объявляют траур, требуют расследования. Ищут убийцу. Интересно, сколько они заплатят за мою голову, если узнают, что это моих рук дело?

Следующая афиша показывала карту границ Империи. На ней красными точками были отмечены позиции военных. Заголовок: «Напряжение на границе: Военные проводят внеплановые учения. Граждан просят сохранять спокойствие».

Ещё одна: «Турбулентность усиливается. Император лично контролирует курс Острова. Население призывают к дисциплине и порядку».

Хоть я не эксперт в делишках людей, но всё выглядит так, словно столица как натянутая струна. Одно неверное движение — и она лопнет. Аристократы грызутся между собой, военные качают мускулы, СКА разгромлена, а сверху давит турбулентность — Остров идёт на столкновение с землёй, и только Император удерживает его на курсе.

Хаос, смута, борьба за власть. Для меня это возможность, пока они заняты друг другом, я буду расти, набирать силу, готовиться к главной цели.

Рука снова заныла, резче, больнее. Я поморщился, сжал зубы. Окаменение не останавливается, ползёт дальше по телу. Спина полностью каменная, часть груди тоже.

Машина свернула с проспекта, поехала по узким улицам. Здесь здания стояли плотнее, особняки за высокими заборами, ворота из кованого железа. Сады за оградами, фонтаны, статуи. Богатство, выставленное напоказ.

— Зелёный пояс, — сказал водитель, кивая на окрестности. — Тут живут те, у кого деньги и связи. Купцы, маги, побочные ветви аристократических родов. Обычным вход заказан.

Я промолчал, продолжал смотреть в окно. Водитель пожал плечами, замолчал. Ещё несколько поворотов, и машина остановилась перед высокими воротами. Массивные, из чёрного металла, с золотыми завитушками и гербом сверху. За воротами виднелся особняк — трёхэтажный, из белого камня, с колоннами у входа. Слишком много лепнины, слишком много золота на карнизах. Статуи львов с крыльями стояли по бокам от парадной лестницы, покрашенные золотой краской.

Дом кричал о деньгах, но шептал об отсутствии вкуса.

— Приехали, — сказал водитель. — Улица Цветочная, дом сорок семь.

Я открыл дверь, вышел из машины. Закрыл дверь, поправил сумку на плече. Водитель развернулся, уехал обратно. Шум мотора затих вдали.

Я остался один перед воротами. Посмотрел на особняк. Подошёл к воротам. У входа стояли двое охранников в ливреях — красных камзолах с золотым шитьём. Крепкие ребята, широкие плечи, автоматы на ремнях через плечо. Но взгляд пустой, расслабленный. Паркетные вояки, привыкли отпугивать нищих, а не воевать.

Один из них, молодой парень с прыщами на лбу, шагнул вперёд, преградил мне путь рукой.

— Стой, — сказал он резко. — Служебный вход с заднего двора. Вали отсюда, бродяга.