Тренировочный День 13 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 1

Тренировочный День 13

Глава 1

Глава 1

— Пусть они думают, что девочка — монстр. — говорит Илзе и аккуратно стряхивает пепел в хрустальную пепельницу, поставленную на стол. Они сидят на кухне вдвоем — она и этот молодой тренер по волейболу. Илзе объясняет ему что и у него, и у нее есть перспектива, что Лиля Бергштейн на самом деле только растрачивает свой талант… где там? В первой лиге? В какой-то областной команде?

Что значит областная команда, когда впереди — мировая слава! С ее задатками ей место в первой сотне ракеток мира! А кукольная внешность и искренняя улыбка только подстегнут к ней интерес… это в Союзе не так важно, но за границей она сразу же станет суперзвездой! Ну и конечно же воспользоваться тем, что ее неправильно поняли, нельзя разрушать этот миф, пусть он пройдет с ней, пусть соперницы видят в ней чудовище, а не добрую и невинную девочку из далекого сибирского города

— … поймите, такую искреннюю и наивную девочку съедят. — говорит она: — конкуренция в мире большого тенниса нешуточная, это вам не командные виды спорта, тут как в фигурном катании, интриги и подковерная возня. И потом нам на руку имидж хладнокровной садистки и чудовища, мы это используем.

В ответ на ее тираду тренер поводит своими широкими плечами и качает головой. Она не убедила его? Гонорары, заграничные поездки, слава, квартира в Москве… она надавила на все кнопки…

— Илзе Карловна, — говорит он, наклоняясь вперед и разгоняя ладонью клубы табачного дыма: — когда я в первый раз Лилю встретил — я ее тоже не совсем понимал. Наверное, до конца и сейчас не понимаю. Но совершенно точно могу сказать, что она вовсе не «наивная и добрая девочка». У нее в жизни было… всякое. И она приняла решение что в любой ситуации нужно радоваться и не воспринимать происходящее серьезно. Наверное, если бы не возраст, если бы не ее брызжущая во все стороны энергия, то ее можно было бы сравнить с умудренным жизнью старцем — она понимает, что на самом деле ничего не имеет значения. Победа или проигрыш, квартира в Москве или Колокамске, деньги и слава… видите ли, она намного глубже. Многие считают ее легкомысленной, но она сознательно выбрала относиться к жизни легко, не более того. За все время что я ее знаю, я видел ее серьезной только один раз. Вернее будет так — только одного человека она восприняла серьезно.

— Дай-ка угадаю, — сухо говорит Илзе: — это были вы?

— Нет, не я. Ее нынешняя подруга Арина Железнова. В товарищеском матче против «Крыльев Советов» Железнова вывела ее из строя, ударив мячом в лицо. Серьезно так ударив, кровь из носу, сотрясение… я отправил Лилю на скамейку запасных. Но едва восстановившись она запросилась обратно — и тогда я в первый раз увидел ее серьезной. И Арина тоже. — он улыбается: — сейчас, конечно, смешно вспоминать, но тогда я не на шутку забеспокоился что она Арину убьет мячом, три раза точно ей в голову со всей своей дури… уж чего-чего а дури в Лиле хватает. С того самого момента Арина от нее отстать и не может. Единственный человек, которого Лиля восприняла серьезно… — он вздыхает и потирает лицо ладонью: — понимаете она не добрая. И не жестокая. У нее своя система моральных координат.

— Поэтому вы с ней спите? — обостряет Илзе.

­— В том числе и поэтому тоже. — не стал упираться Виктор: — но вообще она меня завораживает. В нашей команде много фактурных персонажей, чего только Юля Синицына и Валя Федосеева стоят, но Лиля даже тут особняком стоит.

— Это опасный прецедент. — предупреждает его Илзе, слегка огорченная что собеседник не дрогнул и не стал отрицать очевидного, тогда бы у нее был лишний крючок. Чтобы воздействовать на девочку через тренера. Узнай федерация про сексуальные отношения между тренером и подопечной — скандал выйдет, его наверняка уволят. А если девочка в теннис уйдет, а его консультантом сделать — так ничего страшного, все довольны, все пляшут и поют как в индийских фильмах.

— Я понимаю. — наклоняет голову тренер этой волейболистки: — понимаю и принимаю все риски. Опять-таки и это тоже ее выбор. Как и решение, где и во что играть. В волейболе ее держит не желание сделать карьеру и выбиться в люди, а привязанность к своим друзьям из команды, они для нее как семья. Видите? Другая система координат. Илзе Карловна, я вам заранее говорю, чтобы вы поняли и не испытывали иллюзий, не строили планы исходя из неверных данных, понимаете?

— И как же вы видите мои действия? И ее поведение? — она гасит окурок в пепельнице и складывает руки на груди: — мне нужна эта девочка, у нее потенциал! И не только мне, всей стране!

— Прямо всей стране…

— Престиж страны на международной арене в том числе зависит и от побед наших спортсменов на соревнованиях. И чем популярней виды спорта, тем лучше. У мужчин это футбол и бокс, а у женщин — фигурное катание и теннис.

— Что касается ваших действий, то вы тут сами как-нибудь… — пожимает он плечами: — а Лиля будет делать то, что захочет.

— Или все-таки то, что вы ей скажете? — прищуривается Илзе.

— То, что она захочет. — отвечает тренер: — пусть вас ее позиция «скромной послушной девочки» не обманывает. Если она захочет, то горы свернет. Не захочет — хоть кол на голове чеши. Моя задача в команде при работе с ней — дать ей то, чего она хочет. Позволить играть так как она это видит и не мешать.

— Хм. — Илзе откидывается назад и барабанит кончиками пальцев по столу. Смотрит на Виктора. Думает о том, что несмотря на молодость этот тренер понял, как именно обращаться с некоторыми дарованиями. Большинство предпочитают ломать через колено, заставляя делать так как скажут и только единицы могут себе позволить дать таланту развиваться естественным путем. Действительно, если девочка не психопатка, тогда она — аутистка. Не понимает и не принимает социальные нормы, ведет себя согласно собственному, придуманному кодексу правил. С другой стороны, судя по его рассказам она способна быть жесткой, даже жестокой… и на самом деле неплохо ориентируется в социуме. Значит защитный механизм. Защита от чего?

— Так что я не думаю, что нам нужно будет следовать имиджу «чудовища». — продолжает Виктор: — люди сами выводы сделают. Если кто-то ее на корте сможет достать… тогда они увидят ее серьезной. Я ее люблю, но, когда я ее такой вижу — даже мне неуютно становится. — он улыбается: — а ведь я всякого повидал.

— Хорошо. — говорит Илзе: — я просто пыталась предупредить. И хотела как лучше. Мое предложение остается в силе, Виктор Борисович, вы можете позвонить мне в любое время. Вы или она. — она достает белый картонный прямоугольник визитной карточки и кладет ее на стол. Виктор с любопытством разглядывает ее.

— Что же… — продолжает она, вставая из-за стола: — не буду вам мешать, у вас завтра ответственный матч.

Грунтовый корт номер три в спортивном комплексе «Лужники» пах сырой глиной и осенью. Небо затянуто тучами, но дождя пока нет — синоптики обещали сухую погоду до вечера. Ветер слабый, южный, едва шевелит флаги над трибунами. Температура — плюс четырнадцать. Для грунта — идеально.

Корт окружён невысокой зелёной оградой. За ней — трибуны на триста мест. Заполнены наполовину. Может, чуть больше. Человек двести. Журналисты в первых рядах — с блокнотами, камерами, магнитофонами. Тренеры, судьи, функционеры федерации — в центре. Любопытные зрители — сзади и по бокам. Кто-то пришёл специально (пошли слухи про вчерашний матч между Бергштейн и Ковалёвой). Кто-то случайно (просто гуляли в «Лужниках», увидели табличку «Четвертьфинал. Вход свободный»).

На судейской вышке — мужчина средних лет, в тёмном костюме, с папкой для записей. Лицо строгое, усатое. Главный судья турнира. Рядом с вышкой — двое линейных судей, по одному на каждой стороне корта. Молодые, в белых рубашках.

У задней линии, справа от корта — столик с водой, полотенцами, запасными ракетками. Рядом — скамейка. На ней сидит Виктор Борисович — широкие плечи, короткая стрижка, спортивная куртка. Лицо спокойное, но глаза внимательные. Смотрит на корт.