Ножны для меча (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич - Страница 19

Наш короткий променад завершился в небольшом помещении, составляющем часть релаксационной зоны для тренеров. Арна извлекла откуда-то бутыль вина, откинула вакуумную пробку. Разлила по бокалам. Мы присели в глубокие кресла, что стояли друг напротив друга, по бокам низкого журнального столика. И тут же нас подхватило и закружило на волнах удивительного звучания — от пары небольших декоративных бассейнов с потрясающе чистой, голубоватого оттенка водой. В них с приличной высоты низвергались рукотворные водопады. Разумеется, удары водной стихии не могли пройти абсолютно бесследно, из-под падающей воды вырывались целые снопы пены и брызг, но все они бессильно гасли под вездесущими полями.

— Ну, за знакомство, псионец! — подняла бокал метиллия.

— За знакомство, наставница! — ответил я, салютуя своим бокалом.

Отпили. Немного посидели, собираясь с мыслями.

— Леон, они тебя убьют. Без вариантов. Ты слишком импульсивный, слишком резкий. Я чувствую такие вещи, опыт говорит за себя.

— Не поверишь, Арна, но когда-то я был — само овеществлённое спокойствие. Чем-то на тебя походил. Но после инициации меня словно подменили…

— Поля. Всему виной поля. Псионцы все такие дёрганные из-за них. Поля что-то делают с их мироощущением, меняют нервную систему. Я там была. Это жутко, поверь. Они словно одержимы своими полями. Леон, повторяю, тебе нужно долго готовиться. Ты прав, в твоём случае всю жизнь пахать не нужно — достаточно года-двух. И то только потому, что ты с детства рукопашкой занимался! Но ты способный. Пожалуй, ты первый, кого я бы без всяких опасений туда отпустила — но только после подготовки!

— Нет времени, наставница. Так получилось. Всё совпало один к одному, так что придётся рискнуть. А если убьют… Я не боюсь смерти. Да и девочки со мной будут, они прикроют.

— Никто тебя не прикроет на дуэли. Никто, Леон! А дуэли будут, поверь. Псионцы сами будут провоцировать, чтобы тебя попробовать. Это их национальная забава — по-другому не назовёшь. Они дерутся всегда, чаще всего насмерть. Только очень сильные или статусные противники защищены от постоянных драк, но и они делают всё от них зависящее, чтобы найти приключений на пятую точку. Они так живут, Леон! Живут на грани. Поэтому выживают только сильнейшие мечники. Там естественный отбор в самом настоящем, первозданном виде.

— Ну, значит, я там приживусь, — усмехнулся, вспоминая свои постоянные игры с валькириями. — Ты не знаешь, в какой атмосфере я живу последний год, да и до того было не сильно проще. Через день в регенераторе — это для меня норма. Ничего, Арна, прорвёмся!

— Леон, настоящим мечником становятся не в момент инициации. По крайней мере, псионцы. Они с детства не вылезают из дуэлей. Они учатся выживать в мечном бою, Леон! Это совсем другой уровень фехтовального искусства. Там много своих нюансов, которые можно усвоить только в смертельном бою. Только так, и никак иначе! Там и нюансы ударов, чтобы они стали смертельными — мы не тренируем смертельных ударов, гарантированно убивающих, ведь иначе успешный удар будет заканчиваться этой самой смертью! И там своя психология боя.

— Я почувствовал сегодня… Поля меня звали. Мои и чужие. Психология в целом понятна. А до ударов… Тут ты, конечно, права, но есть ещё и политика. Политическая ситуация сейчас такова, что нужно бить именно сейчас, позже будет поздно.

— Давай я поговорю с Романой. Или Львицей. Кто это решил?

— Это решил я, Арна, как Высший Дальней разведки. Интуиция повела меня, и вот — игра уже началась. Началась не здесь и не в Псионе — началась в Конфедерации. Началась не по инициативе Республики. Псионцы допустили роковую ошибку. Сейчас они должны за неё ответить. Через год-два будет поздно, нас никто не поймёт.

Метиллия откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Сделала особенно большой глоток из бокала. Снова распахнув глаза, она уставилась на меня. Во взгляде мечницы стояла грусть.

— Ты хороший мальчик, Леон. Я таких ещё не видела, хотя тренировала всяких… Мы постоянно кого-то закидываем в Псион, пытаемся внедрить… У тебя есть шанс. Не хотелось бы его профукать… вот так, бездарно. Если бы я планировала операцию, то первым делом обеспечила бы тебе нормальную подготовку. Я бы пожертвовала несколькими мечницами. Заставила бы работать в смертельном поединке. Через год ты был бы более-менее готов, смог бы сразу не слиться. Что будет теперь… даже не представляю. Только когти, Леон. Делай всё, чтобы сократить дистанцию. У псионцев короткая дистанция почти не прикрыта. Нет, она, конечно, прикрыта, они умеют драться, но только не с противником твоего уровня. Вблизи ты порвёшь почти любого. Пользуйся этим. Только это позволит выжить. Помни, что они не играют. Никогда. Любой бой нужно завершать смертью, либо пытаться сделать его смертельным. Не щади. Никого. Никогда. Только так заработаешь репутацию. Не слушай в этом никаких Высший, никаких Роман и Львиц. Тем более, не слушай других Верховных и Высших. Они ни хрена не понимают в Псионе, хотя и работают по нему годами и десятилетиями. Я понимаю больше — понимаю благодаря собственной специализации. Научилась кое-что замечать за свою долгую жизнь. Мои советы единственно правильные, никто не даст тебе советов глубже. Они не понимают, насколько всё для псионцев просто. Не понимают, потому что пытаются применять свои зубодробильные аналитические алгоритмы, пытаются у псионцев — по сути, дикарей! — найти такие же. А их нет, Леон! Просто нет! Они дикари, и всё этим сказано. Обожающие яркие вспышки полей, с гонором выше заоблачных высей, и отлично подготовленные для выживания. В своих условиях. Потому что сами прекрасно понимают собственные реалии, понимают, что остальные — такие же, как они. Поэтому и смотрят на Республику, как на умалишённых, как на неполноценных. Они не понимают, как можно жить без ярких вспышек и гонора! Как можно жить, не убивая едва ли не ежедневно своих врагов и случайно подвернувшихся под руку противников. Относись к псионцам, как к дикарям, Леон. И… будь таким же дикарём. Меньше трёпа, больше дела. Смерть должна идти с тобой рука об руку. Только так выживешь.

Последний каламбур меня порядком позабавил, я даже рассмеялся. Пояснил Арне про свою Высшую валькирию, и она тоже улыбнулась. Вообще, мы отлично провели вечер, до хрипоты спорили, обсуждали различные тактики, прикидывали оптимальные схемы моей персональной подготовки. В общем, когда я вышёл от Арны, мне мучительно захотелось остаться — и отнюдь не для беседы. Но пришлось себя пересилить.

— Арна, когда я буду вылетать… Я зайду. Накануне. Ты не против?

— Шутишь? — улыбнулась метиллия, облизываясь, словно сытая кошка. Вопрос был исчерпан. Она ждала меня в гости, и считала нашу прощальную встречу столь же естественной, как… выброс солнечного вещества «расшалившейся» звездой.

Разумеется, после посещения тренировочной зоны у меня остались вопросы. И это ещё мягко сказано! А кто может ответить на них лучше всех известных мне республиканок? Разумеется Лирана! Я вызвал свою псионку, но возмущение, которое искало выход, высказывать не спешил. Сначала нужно было во всём разобраться.

— Мой лорд, — склонила прелестную головку мечница.

— Леди, — ответил тем же. — Сегодня у меня состоялся долгий разговор с Арной, Высшей Ордена.

— Я знаю Арну, — кивнула та.

— Она пеняла на мою слабую подготовку к дуэлям, — и выжидательный взгляд глаза в глаза, сказавший моей собеседнице всё остальное.

— И ты решил предъявить мне претензию?

Лиру на этих словах нужно было видеть! Она словно бы засветилась вся изнутри, подобралась, что та хищница, внешне, однако, оставаясь само благодушие. Ну, бестия! Так нарочито играть — это уметь надо!

— Лира. Я знаю тебя уже давно. Я лишь хочу разобраться. Твоих рекомендаций запросто могли не послушать.

А вот теперь сияние Высшей орденки стало самым что ни на есть откровенным. Она была довольна, натурально довольна! Едва ли не счастлива даже… Улыбнулась мне так искренне, душевно!