Ножны для меча (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич - Страница 21

— И кто всё это время кормил моего друга?

— Блондинки, — ответил, не задумываясь. В самом деле, что Ярослава, что Романа, что ещё несколько метиллий — были блондинками. Ну, ещё одна рыжая затесалась… — И одна рыжая.

— Рыжая, говоришь?.. — протянула кошка задумчиво. — У тебя должны быть только те снежки, которые в стае. Кто допустил чужачек до твоей тушки?

— Так получилось, — пожал плечами.

— Ещё скажи, что страдал от необходимости с ними спать! — фыркнула Милаха задорно, и остальные её поддержали. — Как сейчас это вижу: страдал и кончал… страдал и кончал… и снова страдал… и снова кончал!..

Тут уже валькирии больше не сдерживались. Они дружно грохнули — а потом столь же дружно принялись меня целовать. Только отлипала одна — как её место тут же занимала другая. Даже отдышаться не всегда удавалось! Меня натурально закружили в каком-то чувственном водовороте! Поцелуй. Разворот. Новый поцелуй. Новый разворот. Вцепившиеся в предплечья когти распалившихся кошек разворачивали рывками, ничуть не заботясь о моём вестибулярном аппарате и о сохранности моей тушки. Знали, чертовки, что я и не такую карусель выдержу!

— Ну-ну, сёстры, пойдёмте уже внутрь, — протянул я, с превеликим трудом высвобождаясь из кошачьего водоворота.

— Что, кот, изголодался? — с ноткой участливости поинтересовалась Мисель.

— Да.

— Всё же не дорабатывает та снежка… Я с неё спрошу, так и знай! — выдала особое мнение Сайна, чем полностью дезавуировала собственное недавнее возмущение. Женщины! Да ещё и республиканские, то есть женщины в квадрате. То упрекает за использование несертифицированных стаей снежек, а то грозится этой самой снежке накостылять за плохую работу по моему ублажению — пойми их потом!

Дальше была дорога по коридорам и лифтам Цитадели. Дорога казалась бесконечной, а счёт времени я потерял едва ли не за первым же поворотом. Сначала всё начиналось вполне пристойно. Стая развернулась привычным вогнутым полукругом, и так и шла, пока острия полумесяца не начали… сходиться. Разумеется, ничего подобного в стайное построение изначально не закладывалось. Кошки сами это придумали. Мне же, идущему по центру, ничего не оставалось, кроме как натолкнуться на возникшую прямо по ходу движения Милену. Натолкнуться и притянуть к её себе. Самозабвенный поцелуй выбил ошмётки мыслей из головы и окончательно перевёл мыслительные процессы в нижнюю «полусферу».

Осознание вернулось рывком. Я вновь шёл в привычном строю, на своём обычном месте. Вскоре, однако, всё повторилось — с тем лишь отличием, что вместо Милены передо мной оказалась Тиш. Затем настала очередь Викеры, Мисель, Сайны… Одним словом, все кошки отметились. И если каждая из них получила всего по одному, пусть и крайне горячему, поцелую, меня самого от их близости уже натурально потряхивало. Не знаю, как не накинулся на ту же Ди, которая додумалась в дополнение к поцелую эротично потереться о низ живота своим бедром.

Проходящие мимо орденки смотрели на наши игрища сквозь пальцы. В смысле, буквально, то и дело изображая фейспалм и отворачиваясь в притворном недоумении. В самом деле, кроме нашей стаи других валькирий здесь не наблюдалось. Мечницам было от чего недоумевать, а уж то, на что реагировать, мы поставляли в товарных количествах — стайные игрища вообще являлись в Республике притчей во языцех. Однако лезть к нам орденки не спешили. Если стая находится в Цитадели, сомнений, что она здесь не просто так, ни у кого не возникало.

Когда мы ввалились в комнату, я, да и кое-кто из сестёр, уже натурально рычали от возбуждения. От немедленного перехода в горизонтальную плоскость кошек отвлекло ошеломление. Целая толпа разгорячённых девчонок едва уместилась в совмещённой с тренировочной зоной гостиной. Валькирии принялись деловито осматриваться. Кошки залезли буквально в каждую щель орденской квартирки, после чего Сайна, как раз вернувшаяся после инспекции спальной зоны, подвела неутешительный итог:

— Не думала, что в Ордене такие скряги.

— Ну почему сразу скряги? — не согласилась Милена, однако вместо защиты мечниц похоронила их ещё глубже: — Просто это келья.

— Келья? Насколько знаю, келья — это комната в религиозном сооружении, где молятся. Орденки не молятся, — нахмурилась Рита.

— У нас другая культура, сестра. Келья нужна орденкам, чтобы встречаться с мечниками.

Кошки зафыркали. Они отлично понимали, что Старшая высказалась предельно корректно, не желая оскорблять чувства верующих. На месте слова «встречаться» в её фразе следовало читать «трахаться». А может, Ми сознательно так сказала, чтобы показать злую иронию — кто разберёт эту чёрную кошку?..

— Всё это, конечно, хорошо, сёстры… — протянула Викера, задумчиво изучая упругое покрытие тренировочной зоны. — Но стайные расположения строят такими, какие они есть, не просто так. Меня волнует главный вопрос: как здесь тренироваться?

— Здесь всё будет в крови, — поддержала наставницу Триша, её ноздри при этом хищно раздувались. — Даже кровать.

Последнее соображение заставило кошек шумно загомонить. Они готовы были трахаться прямо на татами, но то — в горячке боя, сразу после схватки. В обычной жизни залитая кровью кровать не очень-то вдохновляет к ночным свершениям, а изгвазданная мебель — к утреннему приёму пищи. Однако последний гвоздь в крышку гроба всесильного Ордена вбила Рита, легко проделавшая в голове элементарные расчёты и пришедшая к неутешительному выводу:

— Кому-то не достанется места в кровати. Придётся спать на полу.

Вот тут и случился натуральный взрыв! Сёстры загалдели, не хуже галок. Орденки посмели покуситься на святое! Валькирии уже было сформировали группу для переговоров с курирующей нас Высшей, но тут Лите пришла в голову поистине гениальная мысль:

— А что за стенкой? Не проще ли просто объединить помещения?

Визит к соседям прояснил одну важную деталь: соседнее помещение оказалось не занято. Возможность его использовать подтвердилась в ходе долгого и тяжёлого разговора Старшей с Романой. Орденка сначала ничего не хотела слышать, но подключение Викеры и её категоричное заявление, что в такой обстановке нормально не потренируешься, заставило Высшую сбавить обороты. Романа, конечно, была крайне упёртой и своенравной дамой, но к своим прямым обязанностям относилась трепетно. А невозможность тренировки — это, считай, невозможность выполнять основное предназначение Ордена и мечниц, как наставников остальной Республики.

Итогом кошачьего бунта стал перенос в нашу комнату второй кровати. Получилось забавно: в условной зоне, отделённой от прочего помещения широкой аркой, вообще не осталось места, кровать начиналась аккурат от арочного прохода. Можно сказать, арка входа вела… в кровать. Сёстры пофыркали, пофыркали, а потом, как-то быстро скооперировавшись, потащили меня опробовать своё детище.

Уже на кровати, среди жарких поцелуев, возник новый вопрос:

— А где здесь регенератор? — новая гениальная мысль пришла от той ещё любительницы когтей, Триши.

— На этаже… — простонал я, а в следующее мгновение повалился на спину, заливаясь смехом.

Всё дело в её величестве аналогии. На моей малой родине на этаже располагались удобства в некоторых общежитиях. Или в казармах. А здесь на этаже располагался регенератор. Воистину, лучшей характеристики для двух миров не придумаешь! Там не думали об индивидуальном удобстве, зато думали об удобстве коллективном. Здесь думали об удобстве индивидуальном, вот только на выходе получали кровавую баню, требующую повсеместного использования регенераторов в воинских коллективах. Правы были Стругацкие, что сытые бунты куда большая реальность, чем голодные!

Род и Республика

Вызов коммуникатора больше походил на формальность — потому что после первой же трели исторг из себя голограмму экстренной связи. Это оказалась Романа. Сегодня она опять была чем-то сильно озабочена, как мне показалось, даже больше, чем обычно.

— Кошак, собирайся, через двенадцать минут у тебя совещание.