Ножны для меча (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич - Страница 62

Однако здесь меня ожидало разочарование, Фани переодевалась где-то ещё. Само же помещение, по логике долженствующее выполнять роль гостиной, на деле оказалась вариацией актового зала. Высокие светлые потолки, зеркала по стенам, на полу эластичное пружинящее покрытие. Даже какие-то приспособления на противоположной стене, рассчитанные на работу с растяжкой.

Я замер по центру зала. Прикрыл глаза. Вслушался в собственные ощущения. И с удивлением осознал, что готов не просто заниматься с девчонкой любовью, но именно танцевать. Мне хотелось почувствовать её гибкое тело в его собственной стихии; хотелось провести поддержку, приобнять, ощутить её ответные встречные движения. Что-то в этом всё-таки было… Танец, хотя и не являлся боем в привычном для меня смысле, был другим вариантом «дао» — позволяющим человеку работать над собой, идти к совершенству, и, в конечном счёте, полностью раскрываться. Он позволял лучше понять друг друга, а заодно отбросить шелуху цивилизации вместе с её непреходящей фальшью.

Фани появилась из двери в дальней части зала. Когда я её увидел, меня накрыло осознанием: так вот что она имела в виду, говоря о переодевании! Воистину, я был глупцом, подозревая её в попытке спрятать собственную красоту! Девочка была поистине великолепна. Кружевной топ, расшитый блестящими нитями и похожими на слезинки стразами, манил и будоражил воображение. А вот аккуратные ажурные трусики, выполненные в таком же стиле, простора воображению не оставляли, явно намекая на скорое продолжение. Была ли в этом ощущении заслуга лишь моего воображения — или всё дело в том, что девочка сейчас играла для меня одного? Скорее второе. Иначе как трактовать эту походку от бедра, которой прошлась мне навстречу подруга, сильно и гибко демонстрируя упругость собственных ягодиц и рельефную стройность подтянутых ножек?

И опять мы стояли друг напротив друга — и простояли существенно дольше, чем того требовали обстоятельства. Под конец дама отвела в сторону ладошку, приглашая меня принять её в свою. Я не стал возражать, правильно уловив намёк. Тогда настал черёд второй ладони. На этот раз мне выпала удача положить её на покатое бедро чертовки, сама же она возложила ладонь на моё плечо. Мгновение — и вот уже по залу разносится заводная, дразнящая музыка, а девочка в объятьях срывается в водопад пластичных круговых движений. Запоздало подумалось: оказывается, предложение станцевать у неё дома было обещанием именно танца, а не того неприличного, о чём подумает каждый мужчина после подобного предложения! Но я не был разочарован. Напротив, вовсю наслаждался необычной близостью столь же невероятной девчонки.

Прочти сразу удалось встроиться в ритм и пластику грациозного танца. Не знаю, правильно ли всё делал, но в движения подруги попадал. Да и как не попасть, если вся суть танца — попытаться удержать вырывающуюся из объятий трепетную лань? Череда стоек, поддержек, которые неизменно переходили в новые попытки отпрянуть, скинуть руку, поднырнуть под плечо. Иногда приходилось ловить эту скользкую рыбку буквально со спины, и тогда девочка особенно дразняще проходилась по мне своей попкой и, выгибаясь, усыпала волосами моё плечо.

Танец кончился в один миг — как раз на очередной попытке подруги вырваться из объятий. Девичья попка замерла у меня внизу живота, а прелестная головка с прикрытыми веками удобно улеглась на плече; я же настойчиво приобнимал красавицу за талию. С последним музыкальным аккордом моя ладонь переместилась вниз, проникая под кружево дразнящих трусиков. Женщина охнула. Напряглась всем телом, готовая выполнить любую просьбу-приказ. Но я молчал. Лишь опытные пальцы дразнили её в самом уязвимом месте. Хватило Фани ненадолго. Она почти сразу опала, и тут же стала жертвой коварных объятий, которые окончательно пленили по́рхающую птаху. Я развернул даму к себе и жарко впился в ещё хранящие отзвуки недавнего стона губы. Топ оказался сорван одним неуловимым движением, а следом к ногам упали и девичьи трусики. Теперь я мог наблюдать её во всей естественности, сдобренной горячкой недавнего танца.

Тем более неожиданным оказалось её следующее движение. Фани вдруг резко опустилась передо мной на колени. Её гибкие пальчики впились в магнитную пряжку брюк, деловито расстёгивая их. Вскоре брюки упали к её ногам, а следом и боксёрки, с которыми девочка справилась и того быстрей. С живейшим интересом Фани осмотрела встопорщившуюся плоть. Невесомо приникла к ней поцелуем, и вдруг вновь оказалась на ногах — чтобы уже в следующее мгновение оказаться пойманной за бёдра. Теперь в моём распоряжении были не только безобидные пальцы, но и куда более тяжеловесный инструмент половой близости. Который и пригвоздил по́рхающую птаху, навсегда лишая её свободы. Впрочем, та не выглядела особо расстроенной, на что явственно указал сорвавшийся с пухлых губок стон — по глубине сравнимый лишь с выгибающим спазмом, накрывшим всё её естество. По-моему, она вообще слабо понимала происходящее, желая лишь одного: чтобы исполненный сладострастия миг никогда не кончался. Я оказался сдавлен коконом сильных рук и ног, прижат упругим телом, словно бы пытавшимся раствориться во мне без остатка.

В спальню мы завалились всё в той же позе. Фани ещё и вовсю крутила бёдрами, смежив веки и каждое новое движение встречая глубоким вздохом или стоном — когда вожделенное ощущение выходило особенно нестерпимым. Едва же тело красавицы коснулось обширного ложа, как девочка тут же раскинула ножки, уперев их ступнями в пружинящее покрытие, а острыми коленями обратив к потолку. Мне оставалось только навалиться на подругу с рычанием — и наша сегодняшняя игра длиною в вечер получила единственно возможное продолжение.

Стоит ли удивляться, что про татуировку я вспомнил лишь к середине ночи, когда танцовщица, несмотря на всю свою великолепную форму и выносливость, больше не могла продолжать? Не скажу, что я вышел из нашего противостояния неудовлетворённым, но некоторый осадочек всё же остался. По опыту знал: пройдёт совсем немного времени, и мне захочется повторить. Вот только с Фани это — дохлый номер. А жаль. Артисточка оказалась очень опытной и столь же самоотверженной — уж молчу про её взрывной темперамент и невероятную тягу к игре! Такая подруга дала бы фору иной валькирии. Жаль, что она внешница… Реально жаль, без всяких экивоков. И даже так мне мучительно захотелось увезти девчонку с собой.

Однако мысли о татуировках запустили голову в правильном направлении. Немного подумав, я вынужден был признать, что не видел на теле подруги никаких посторонних элементов. Только благородная белизна со следами «температурной обработки» в местном аналоге солярия. Тело танцовщицы во всех смыслах было совершенно и девственно чисто. Никаких татуировок там не наблюдалось.

Разумеется, это знание не несло в себе подвоха. Вариантов могла оказаться масса, от случайного совпадения темы татуировок с карточной колодой вообще и до какого-то происшествия, после которого татуировка с тела прелестницы попросту исчезла. Но даже такие перспективы волновали слабо. Уже одно только знакомство со столь невероятной женщиной окупало все мыслимые затраты времени и ресурсов. Наверняка артистка останется в моём сердце навсегда — Фани просто невозможно забыть.

Разумеется, хотелось разобраться и с загадкой убитого журналиста, но так, без огонька. На фоне прекрасной танцовщицы всё остальное сгладилось, померкло, отошло на задний план. В Фани я нашёл нечто куда более ценное — отыскал потрясающую любовницу. Ведь что бы ни говорили матери-командиры, женщины для меня значили неизмеримо больше пресловутой Экспансия. Только данное Валери обещание толкало меня вперёд, заставляя воспринимать Экспансию подруг частью своего «дао». Поэтому я всё же решил начать этот разговор:

— Фани, скажи, а почему ты не носишь татуировки?

— Зачем? — прозвучал лаконичный вопрос из клубка рыжих волос, свернувшегося у меня подмышкой.

Девочка всей своей манерой излучала сытое довольство, и не хотела не то что двигаться — даже говорила с превеликим трудом. Да уж, загонял я подругу!..