По закону гор (СИ) - Кистяева Марина - Страница 5

Отец потянул мать в сторону.

– Нам туда, – буркнул Касьян уже Янине, которая стояла столбом. И чего, спрашивается, застыла? Он усилием воли оторвал от нее взгляд.

Скоро дырку прожжет.

– Касьян, – окликнул его отец, притормозив в дверном проеме.

Касьян повернулся на голос.

– Что?

Отец сдержанно улыбнулся.

– Ничего.

Конечно… Ничего. От отца хрен что утаишь, значит, он уже косякнул? Отец тоже был молодым. А Янина…

Касьян мотнул головой и резким движением руки указал на лестницу.

Янина же вцепилась в рюкзак и посмотрела на его мать.

Ну охренеть…

Она что, боялась с ним идти?

Эта мысль ошпарила нутро кипятком.

– Хорошо… Спасибо вам…

Она выглядела потерянной. Оно и понятно. У нее такие перемены в жизни.

А у него?..

Тоже?..

Как чувствовал, сука…

С первой минуты почувствовал…

Они остались вдвоем. И дышать сразу стало труднее. Да что за херня такая.

Он старался погасить тот негатив, что рвал грудь на части. Не выходило.

В прошлом у него случались неприятные истории. Были проблемы с контролем над гневом. Вспыхивал, как спичка, если что-то не устраивало его. В драку лез. Да много что было. Но сколько лет прошло с последнего случая?

Да дохуя! А сейчас-то что?!

И из-за кого…

Касьян нахмурился. Играть в приветливого парня он не собирался.

Они поднимались по лестнице. Она шла впереди. Шла быстро, едва ли не через ступеньку прыгала.

А он, как последний дегенерат, шел следом. И рассматривал то, что мельтешило перед самым носом.

Невысокая… Хрупкая… Одетая в какие-то балахоны. Ничего не рассмотреть, не разглядеть толком.

А хотелось…

Чертовски хотелось.

Одно ясно – фигурой природа ее не обделила. И грудь имелась, и узкая талия.

Попа тоже на месте. Такая…

Касьян выругался. Может, хватит уже?

Мысли путались, превращаясь в темный, вязкий поток. Из глубин поднималось нечто колкое, острое. Какая-то жажда… Да, точно, жажда. Потому что во рту пересохло.

Хотя кого он, придурок, обманывает? При чем тут пересохшее горло?

Его пальцы непроизвольно сжались и разжались.

Контроль и еще раз контроль. Никаких мыслей влево и вправо. Его первостепенная задача – это понять, что на уме у этой провинциалочки.

Остальное все потом.

Молчание Янины было вполне красноречивым.

Ну что ж, может, оно и к лучшему.

Они дошли до двери. Он перегнал ее, грубо толкнул створку, впуская в комнату. Движение было резким, порывистым, ему нужно было хоть как-то выплеснуть скопившееся напряжение.

– Твоя комната. – Голос Касьяна не дрогнул. Уже лучше.

Хотя…

Нет, с ним определенно что-то не то.

А еще он за каким-то хером встал в дверном проеме. Вместо того чтобы отступить и дать ей пройти, он непроизвольно сделал полшага вперед, встав так, что проем двери сузился, и ей пришлось бы буквально протиснуться мимо него.

Янина подошла к нему. Нахмурилась. Потом выдавила из себя нечто отдаленно напоминающее улыбку.

И, демонстративно вскинув подбородок кверху, повернулась боком.

– Спасибо, – процедила, едва размыкая губы.

Ухмылка Касьяна стала шире. А вот и характер начал проявляться…

Она прошла мимо него, не задев даже вскользь, вжимаясь в косяк, чтобы избежать любого, хоть малейшего контакта.

А у него внезапно кровь в пах ударила, член начал вставать.

Охуеть…

Ему нужно валить отсюда. И побыстрее. Загнать обратно то темное, липкое чувство, что рвалось наружу и пугало его самого.

Но Касьян не уходил. Не мог сдвинуться с места. Ноги, казалось, вросли в пол у порога.

Похоть спиралью закручивалась где-то внутри. И не только в области паха. Что он там думал про жажду?..

Янина прошла в комнату и остановилась посередине, спиной к нему, делая вид, что осматривается. Он видел, как напряжены ее плечи, как учащенно опускаются и поднимаются плечи. Он не сводил с нее глаз.

Они редко пользовались именно этой комнатой для гостей.

Если у него оставались парни, они предпочитали другую. На первом этаже, которая располагалась ближе к бассейну и сауне.

Эта же была большой, светлой, с высоким потолком и панорамным окном, выходящим в темный сейчас сад. Девчачьей.

Их матушка очень хотела дочку в свое время. Или невестку…

Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Надо было что-то сказать. Разрядить эту напряженную, густую атмосферу, что висела между ними.

– Как комната? – наконец выдавил он, засовывая руки в карман. Надо чем-то занять себя.

Янина резко обернулась.

Он мысленно вздрогнул.

Да черт!

Какая же она красивая…

Он понял, что поразило его в аэропорту.

Ее лицо. Без макияжа, с бледной кожей, с темными бровями и алыми губами, которые сейчас были плотно сжаты. Настоящая. Не прилизанная, не придуманная, а живая и от этого еще более сногсшибательная. Такая, что голову снесло. С первого же взгляда... И это было пиздец как неожиданно и неудобно.

Ее широко распахнутые глаза были полны недоверия и едва сдерживаемого раздражения. Она больше не выглядела испуганной мышкой. Скорее, загнанным в угол котенком, готовящимся к атаке.

– Большая, – ответила она коротко.

– Емкий ответ.

Кровь прильнула к щекам Янины.

А вот и очередная реакция. Ему не нравилась ее немногословность. Где щебетание? Где желание понравиться ему?

Она же не могла не понимать, что с ним надо дружить.

Кем-кем, а дурочкой Янина Байзарова не была. Ее выдавали глаза.

Вот и сейчас она снова вздернула подбородок и, явно начиная злиться, выпалила:

– Что-то не так?

Все, блядь, не так.

– Все так, – хрипло ответил Касьян, и его губы растянулись в кривую невеселую ухмылку.

Он стоял в дверях комнаты, чувствуя себя идиотом, не в силах оторвать от нее глаз, с желанием, которое сжигало изнутри и которое он абсолютно не знал, куда деть.

Касьян хотел зайти внутрь.

Хотел захлопнуть дверь за спиной.

Хотел прижать Янину к стене и заставить посмотреть на него.

Иначе. По-другому...

Так. Хватит.

Пора валить. Теперь так точно.

глава 4

ГЛАВА 4

Он ушел. Наконец-то.

Дверь захлопнулась, и Янина застыла на месте, слушая, как тяжелые мужские шаги затихают в коридоре.

Только тогда она смогла выдохнуть. Воздух, который секунду назад был густым и колючим, словно насыщенным электричеством перед грозой, снова стал просто воздухом.

Янина сделала шаг в неопределенную сторону, и ноги подкосились. Она уронила свой старый, потрепанный рюкзак прямо на пол. Надо же, она и не заметила, что до сих пор держит его.

Он шлепнулся с глухим звуком. Янина не стала его поднимать.

Она медленно опустилась рядом на колени, обхватив себя руками, и закрыла глаза.

Дышать… И не плакать.

Только не последнее. Хватит уже. Что она себе обещала? Новую жизнь! А в новой жизни нет места для слез.

Но горло предательски першило.

У нее теперь новый дом. Пусть и временный. Так ей сказали. Софья Маратовна очень добра к ней. И иногда Янине уже начинало казаться, что жизнь, наконец-то, ей улыбнулась. И смайлик-то адекватный, красивый, радостный!

Подруга мамы говорила про свой дом с такой теплой, неподдельной уверенностью, словно простое заявление могло превратить эти стены с дорогими обоями в нечто родное и для нее.

И Янина радовалась! Честно пыталась. Где-то глубоко, на самом дне души, шевелилась жалкая, исхудавшая от горя благодарность.

Ей помогли. Вытащили из той ямы, куда ее настырно пихали некоторые личности.

Помогли с учебой, с жильем. Дали новые возможности, шанс начать все с чистого, пусть и чужого листа.

Она должна была чувствовать облегчение. Надежду.

Но сердце съедала тоска. Тяжелая, свинцовая, как будто кто-то насыпал пепла прямо в грудь. Она грызла изнутри, не оставляя места ни для радости, ни для покоя.