Снегурочка (СИ) - Денисов Константин Владимирович - Страница 43

Дети были разного возраста, от совсем маленьких, где-то в районе года, наверное, по моему скромному опыту общения с детьми, лет так до десяти.

Я брёл через этот зал внутри огромной твари, лихорадочно соображая, что же мне делать. И идей в голове не было. Понятно, что нужно убить тварь и спасти детей, только вот как? Что именно мне сейчас нужно делать, чтобы этого добиться?

Я шёл между этими прозрачными столбами, стоящими достаточно близко друг к другу, так что обзор был не очень большим. И неожиданно передо мной оказался столб с сильно помутневшей серой жидкостью. А плавающий в ней ребёнок был почти чёрного цвета и покрытый как будто коростой. И чёрный он был не потому, что негритёнок. Это было следствие каких-то деструктивных процессов. И этот ребёнок, без сомнения, был мёртв.

Это потрясло меня ещё больше! Я стал быстро ходить по залу и, обойдя его весь, насчитал порядка десяти таких колб с умершими детьми. Всего же трубок было в районе пятидесяти штук. Получалось, что двадцать процентов из помещённых сюда деток не выжили.

Пока я обходил зал, увидел, что в противоположной от входа стороне есть ещё одна дыра. Поняв, что здесь я пока что ничего сделать не смогу, я пошёл дальше. Останавливаться было нельзя, нужно было искать способы и возможности для того, чтобы как-то уничтожить эту тварь. А нужной для этого информации пока что было очень мало.

Да, мои знания о Карачуне постоянно расширялись, но они не давали ответов, а ставили только новые вопросы.

Всё время, пока я здесь находился, внутренности твари двигались. То сильнее, то слабее, но практически всегда они были в движении, и это не давало мне забыть, что я нахожусь внутри живого существа. И это существо периодически проявляет активность.

Вот и сейчас, я еле-еле устоял на ногах, когда пол вдруг резко вздыбился. Через секунду всё вернулось обратно. Похоже, Карачун немого взбрыкнул!

Как только пол перестал ходить ходуном, я двинулся дальше. Выйдя из этого зала через найденный проход, я вскоре попал в следующий, похожий на этот, но со значительно меньшим количеством колб. И в них были уже взрослые люди.

Обнажённые тела мужчин и женщин плавали в точно таком же вязком прозрачном киселе. И вот здесь, в отличие от «детского» зала, многие колбы были пусты. А некоторых вообще не было, хотя места для них и были заготовлены.

Занято было всего семь, и в них находилось четверо мужчин и три женщины. И одна из женщин смотрела на меня с того момента, как только я сюда вошёл. Она как будто ждала. Остальные пребывали в анабиозе, мерно покачиваясь в этом киселе.

Похоже, что субстанция была очень густой, потому что покачиваться в ней было можно, а вот двигаться очень тяжело! Это я понял, когда женщина попыталась сделать какой-то жест. И жест этот был вполне осмысленным, как и её взгляд.

Я, на всякий случай соблюдая осторожность, приблизился к её колбе.

А осторожность была не лишней. Ведь я не знаю, вдруг Карачун через эти тела наблюдает за мной и готовит какой-нибудь сюрприз? Я вполне мог топать в ловушку, а женщина просто пыталась меня заманить.

Но с каждым шагом я всё больше убеждался в том, что эта теория ошибочна. Виной тому были глаза женщины, в них читалась мольба! Она как будто хотела мне что-то сказать!

Пока я шёл до колбы, она постепенно сумела упереть обе ладони в «стекло» и приблизить к нему голову. Светлые волосы ореолом колыхались вокруг её головы, а глаза пытались что-то сказать. И я очень хорошо понимал, что — она молила о помощи.

Женщина вдруг начала шевелить губами и беззвучно произнесла слово из трёх слогов. Я попытался сам повторить движение её губ, чтобы понять, что именно она хочет мне сказать. Результат был очевидным. Она шептала слово «ПОМОГИ»!

Вот её колбу вполне можно было разрушить. Она одна, она взрослая и сама просит меня что-то сделать. Оставалось только надеяться, что это её не убьёт.

Я медленно вырастил небольшой плазменный клинок, провёл им возле поверхности колбы, но не касаясь её, после чего посмотрел в глаза женщине и вопросительно кивнул.

Она в ответ кивнула утвердительно, хоть и очень медленно.

Жидкость в колбе воспринималась вязкой, но я не знал, как она себя поведёт, оказавшись на снаружи. Поэтому не стал сразу резко ломать эту трубу, а аккуратно взрезал её понизу.

Через разрез начала вытекать вязкая субстанция. Она была точно такой, какой казалась мне до этого. Кисель!

А сами стенки трубы были достаточно мягкими, потому что когда появился разрез, они под давлением стали выгибаться наружу, выпуская кисель на свободу.

Я сделал ещё один надрез, на этот раз вертикальный, и теперь колба была разрезана внизу крест-накрест. Образовавшиеся четыре лепестка разреза вывернулись наружу, и процесс вытекания киселя пошёл быстрее.

Я вдруг понял, что чистеньким остаться у меня всё равно не получится, и наплевал на возможность испачкаться. Я и так уже был перемазан всякой дрянью, теперь к этому добавился ещё и бесцветный кисель — подумаешь!

Сделав пару шагов назад и дождавшись, когда уровень киселя начнёт падать в колбе, я обошёл этот столб сбоку и сделал ещё один крестообразный надрез. Дело пошло быстрее!

Положительным моментом было то, что уровень жидкости снижался. Поначалу у меня были опасения, что, вытекая снизу, он будет пополняться сверху. Вот это была бы проблема! Но, к счастью, этого не происходило.

Уровень киселя опустился до волос женщины, потом пошёл ниже, открылись её глаза, потом нос… и вот здесь произошло что-то странное. Похоже, эта жидкость каким-то образом питала организм человека, в том числе и кислородом. Когда уровень опустился ниже носа, она не сразу, но начала как будто задыхаться, что заставило её начать сгибать ноги.

Но она не стояла на полу, она как будто висела в невесомости. И хоть понижение уровня заставило изменить положение её тела, дальше вряд ли будет лучше. Она всё равно в какой-то момент начнёт задыхаться. Нужно было предпринимать более радикальные меры. Иногда медленно не есть хорошо. Этот пластырь нужно было сорвать быстро.

Я обошёл колбу сзади, создал небольшой плазменный кинжал и разрезал резервуар сверху донизу. Образовалась большая дыра, кисель радостно в неё потёк, заливая мне ноги, но я на это не обратил ни малейшего внимания. Я продолжал резать, пока не получилась большая прямоугольная дверь. Отшвырнув в сторону вырезанный кусок колбы, чтобы не мешался, я запустил руки внутрь и вытащил задыхающуюся женщину наружу.

Здесь мне пришлось вспомнить всё, что я знал о спасении утопающих. Я положил женщину животом на своё колено, давая жидкости вытечь из её лёгких. Шло плохо и медленно, но шло! Да и находящаяся внутри субстанция была как будто более жидкая, чем снаружи.

Судорожно вспоминая, что нужно делать, я давил на спину женщины, прижимая её грудную клетку к своему бедру, чтобы выдавить оттуда жидкость. Судя по растекающейся у неё под головой луже, процесс шёл… только слишком медленно. Не умерла бы она, пока из неё вытекает эта дрянь!

Когда мне показалось, что жидкость течь перестала, я попытался пощупать пульс женщины и не нашёл его.

— Чёрт! — воскликнул я, и, уложив женщину на спину, принялся делать ей искусственное дыхание, чередуя его с непрямым массажем сердца.

Классические реанимационные мероприятия при утоплении… я не был уверен в правильности, но в голове вертелись цифры: пятнадцать на два! Два вдоха и пятнадцать толчков в грудную клетку. И так раз за разом. Прошла минута, две, три… я понятия не имел, жива женщина или нет, но продолжал делать то, что делаю. Казалось, что если она жива, я должен это как-то увидеть, а до этого останавливаться не стоит, это сделает только хуже… есть хуже возможно.

Потому что с каждой секундой во мне крепла уверенность, что вместо того чтобы помочь бедняжке, я её угробил.

Уже практически окончательно потеряв веру в благоприятный исход и отчаявшись, но не останавливаясь ни на секунду, я вдруг вспомнил про ману!