Ведьма из золы (ЛП) - Похлер Ева - Страница 14

Пар из кипящего котла окутывал её серебристым и тёмно-синим вихрем, окутывая до тех пор, пока красивое, гладкое платье именно этих цветов, словно сотканное из нитей сумерек, не прильнуло к её телу самым привлекательным образом. Паучки немедленно приступили к работе, сплетая нежное белое кружево для украшения лифа, придавая ему нотку неземной элегантности.

— О, Геката! — радостно воскликнул Гален. — Оно прекрасно!

— И ты в нём прекрасна! — добавила Кьюби.

Целая толпа существ танцевала вокруг неё, напевая и щебеча восхитительную песню. Геката кружилась в центре их танца, довольная результатами своего заклинания.

Когда их празднование подошло к концу, Геката прикрыла рот рукой.

— Я чуть не забыла!

Из кипящего котелка она наколдовала она сотворила маску, замысловатую и элегантную. Когда она надевала её, верхняя часть её лица и волосы покрылись кружащимися узорами из серебристого лунного света и белого тумана. Она была похожа на облако. Только область вокруг глаз была полностью серебристой.

Наконец, она прошептала заклинание, и перед ней появилась пара хрустальных туфелек. Она улыбнулась, поднося их к свету факела.

Гален захлопал своими крошечными лапками.

— Великолепно!

— Теперь что касается колесницы, — сказала Геката, поворачиваясь к своим фамильярам. — Вы нашли тыкву?

— Она ждёт тебя прямо у входа во дворец, — ответила Кьюби, виляя хвостом.

Она и другие животные последовали за её фамильярами через дворцовые залы туда, где на берегу Флегетона стояла большая тыква, которую Гален и Кьюби притащили из кладовой. По мановению её руки тыква выросла. Виноградные лозы скручивались и изменялись, превращаясь в изящный изгиб золотой колесницы, колеса которой были окутаны призрачным огнём. Для завершения не хватало только летающих коней.

Она повернулась к двум мышкам, её глаза были серьёзны.

— Вы бы согласились стать моими лошадьми?

Они выпрямили спины.

— Для тебя всё, что угодно, госпожа.

— Сделай меня самым потрясающим жеребцом, которого когда-либо видел Олимп, — добавил один из них, выпячивая грудь.

Геката улыбнулась и произнесла заклинание:

— Биббиди, биббиди… боббиди, боббиди… биббиди, боббиди, боб! — Золотистый свет окутал их, и на мгновение там, где когда-то стояли её верные спутники, появились два великолепных чёрных жеребца, их шерсть блестела, как свежая тушь. В их глазах всё ещё был ум, присущий их истинному «я», но формы были сильными и царственными.

В качестве последнего штриха она повернулась к одной из крыс.

— Не мог бы ты стать моим возницей? — спросила она.

Крыса радостно пискнула, и по мановению её пальцев он превратился в лихого кучера, его усики подрагивали под крошечной чёрной шляпкой.

— А теперь я должна поторопиться, — сказала она, забираясь в колесницу, — пока Гермес не выбрал другую.

— Мы здесь за всем присмотрим, — заверила её Кьюби.

— Ни о чём не беспокойся! — добавил Гален.

— Но не забудь вернуться раньше остальных, — предупредила Кьюби. — Я подслушала, как они говорили, что планируют вернуться к полуночи. На всякий случай тебе лучше уйти до этого времени.

Геката кивнула, улыбнулась им и помахала рукой.

— Спасибо вам всем за всё, друзья мои!

Когда колесница, влекомая её зачарованными спутниками, покатилась вперёд, по её венам пробежал трепет предвкушения. Она собиралась на бал, но успел ли Гермес сделать свой выбор до её прибытия?

11. Бал

Гора Олимп сияла роскошью, её башни и колоннады, несмотря на поздний час, были залиты вечным солнечным светом. Впереди маячили золотые ворота, высокие, как горы. Стражники у входа вытаращили глаза, но никто не двинулся с места, чтобы преградить ей путь.

Её колесница мягко коснулась земли сразу за воротами. Она спустилась, прошелестев юбками по мрамору. Возница — дружелюбная крыса, в которого она превратилась для этой работы, — низко поклонился.

— Подожди здесь, — приказала она. — Будь готов отвезти меня домой в любой момент.

Возница нетерпеливо кивнул.

Переведя дух, она прошла через врата в большой зал Олимпа, место сияющей славы, куда немногие осмеливались войти без приглашения. На потолке мерцали созвездия, которые перемещались и мигали, а мраморные колонны поддерживали стеклянное небо.

Олимпийцы уже собрались. Золото и серебро стекали со всех поверхностей; смех, звон кубков и шелест шелков наполняли воздух. В дальнем конце зала, на возвышении, восседал Зевс, похожий на гору, высеченную из плоти и мощи, и на его губах играла ухмылка. Рядом с ним сидел его сын Гермес, наклонившись вперёд на своём троне и подперев щеку одной рукой, а другой вяло постукивая по колену.

Богини подходили к нему одна за другой, и каждая была ослепительнее предыдущей. На них были вышитые платья из розового золота и морской пены, драгоценные камни, которые отражали божественный свет, диадемы, сверкающие, как огненные короны. Каждая грациозно приседала в реверансе, каждая хлопала ресницами и застенчиво улыбалась. Только что Хариты Афродиты строили глазки посланнику богов.

Гермес вежливо кивнул им, но его взгляд так и не потеплел. Его мысли были далеко.

Из тени в зал вышла Геката.

По толпе собравшихся богов и богинь пробежала дрожь. Головы повернулись. Поклонницы замерли на полуслове. Она услышала, как шёпот поднялся, словно ветер в роще деревьев:

— Кто это?

— Она носит маску… Даже я не могу видеть сквозь неё.

— Богиня, несомненно, но откуда?

— Почему она прячет лицо?

Она двигалась с размеренной грацией, её лёгкие шаги скользили по мрамору, словно по воздуху. Толпа расступалась перед ней, как вода перед кораблём. Все взгляды были устремлены на неё, но никто не осмелился спросить её имени.

Гермес поднялся со своего трона.

Он уставился на неё через весь бальный зал, и замешательство сменилось любопытством, а затем и чем-то более острым. Его губы изогнулись в подобии улыбки. Его глаза заблестели, туман безразличия рассеялся с его плеч.

Он спустился с возвышения, протиснулся мимо шеренги полных надежды богинь, даже не взглянув на них.

В центре комнаты, под лучами никогда не заходящего солнца, он встретил её.

— Я боялся, что у тебя ничего не получится, — сказал Гермес тихим голосом, полным благоговения.

— Как вы можете так говорить, мой повелитель, — ответила Геката, её глаза сияли из-под маски, — когда не знаете, кто я такая?

Его улыбка стала шире, игривой и понимающей.

Она склонила голову набок.

— За кого вы меня принимаете?

У него вырвался смешок, нежный и горько-сладкий.

— Полагаю, ты, должно быть, права. Богиня, с которой я надеялся встретиться сегодня вечером, никак не могла быть здесь, потому что Аид приказал ей охранять Подземный мир.

Сердце Гекаты затрепетало в груди.

— Она никак не могла быть здесь, — эхом отозвалась она.

— Потому что, если бы она пришла и тем самым бросила вызов Владыке Подземного мира, и, если бы её неповиновение было обнаружено, она была бы брошена в яму Титанов.

У Гекаты перехватило дыхание.

— Это кажется жестоким наказанием за посещение бала.

— Верность и послушание — это всё для Аида, — сказал Гермес, глядя ей в глаза из-под маски. — Он не относится к таким вещам легкомысленно.

Она отвела взгляд. Её сердце бешено колотилось, сотрясая грудную клетку. С каждым мгновением, проведённым в его обществе, она рисковала больше, чем могла вынести.

— Раз уж ты здесь, — он протянул ей руку, — потанцуешь со мной?

Она приняла её.

Толпа расступилась, и по знаку Зевса музы заиграли. Арфы, флейты и лиры наполняли зал музыкой.

Гермес ввёл её в ритм, нежно кружа под своей рукой, направляя так, словно танцевал с ней тысячу раз.

— Итак, — пробормотал он, — я в затруднении, понимаешь? Мой отец ожидает, что я выберу невесту из числа присутствующих здесь сегодня вечером. — Он опустил её пониже, затем снова поднял. — Но той, которую я люблю, было приказано не присутствовать.