Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби - Страница 123

Из груди вырывается медленный выдох, и облегчение разливается глубоко внутри. Его тепло проходит в меня, смывая остатки боли, усталости и всего того, к чему я сейчас не готова возвращаться.

Его губы задерживаются ненадолго, прежде чем он опускает наши руки обратно на постель.

— Как ты себя чувствуешь? — его голос звучит тихо и немного хрипло.

— Лучше, — выдыхаю я, пальцы всё ещё переплетены с его.

— Отлично, — Тэйн чуть кивает, его рука остаётся на моей. Голос низкий и тёплый, с непривычной мягкостью. Потом он улыбается, и это вызывает во мне неожиданный отклик.

Прежде чем я успеваю это осознать, он медленно выдыхает, его хватка слабеет, глаза закрываются. Он полностью расслабляется.

Мне действительно стоит дать ему отдохнуть. Я сама должна бы спать. Но мысли упрямо возвращаются только к нему. К тому, как в тусклом свете двигаются его обнажённые плечи, как его дыхание становится глубоким и спокойным. К лёгкой растрёпанности его волос. Всё это кажется редким и почти интимным моментом.

Желание поднимается во мне, тёплое и настойчивое.

Боги. Только не сейчас.

Не в моём состоянии, не когда он наконец позволил себе расслабиться, не когда… я сглатываю, сжимая губы. Но мне это нужно. Мне нужен он. Не ради исцеления, а ради того, чтобы снова почувствовать связь. Чтобы убедиться, что я живая. И что я всё ещё его.

Ноющая боль в боку усиливается, когда я поднимаюсь, но я игнорирую её. Понимаю, что не должна так двигаться, что рискую. Но это перестаёт меня волновать.

Я осторожно приподнимаюсь, опираясь ладонью на матрас, и наклоняюсь над ним, стараясь не задеть его своим весом.

Он всё так же лежит обнажённый по грудь, окутанный мягким серебристым светом рассвета. Снаружи мир только начинает просыпаться, тёмно-синий оттенок ночи постепенно уступает первым проблескам солнца. Прохладное сияние льётся в окно, мягко скользя по его лицу.

Я нависаю ближе, вдыхая его запах, словно воздух после долгой задержки дыхания. Потом наклоняюсь ещё.

Мои губы касаются его ключицы, мягко и медленно. Один раз. Потом снова. Чуть ниже. Я целую точку над его сердцем, чувствуя под губами его ровный, спокойный пульс. Затем скольжу ниже, по его груди. К линии его пресса. С каждым поцелуем внутри вспыхивает жар, становясь всё сильнее.

Он не двигается, не открывает глаза. Но я чувствую изменение в его дыхании. То, как его мышцы напрягаются под моими губами, словно он пытается сдержаться.

Потом из его груди вырывается стон, хриплый и низкий, такой, что невозможно спутать, когда его рука перехватывает моё запястье. Его большой палец касается стремительного ритма моего пульса, проводит по нему, замирает… будто он разрывается между тем, чтобы оттолкнуть меня и притянуть ближе.

— Амара, — бормочет он, голос густой от сна и напряжения, которое ко сну не имеет никакого отношения.

Я тихо мурлычу, прижимаясь губами чуть ниже его пупка. Его живот снова напрягается.

— Тебе нужно восстанавливаться, — хрипло произносит он, его пальцы крепче сжимают моё запястье. — Нужно отдыхать.

Голос звучит уверенно, командно. Но его тело говорит совсем о другом.

Я не останавливаюсь. И не собираюсь. Его слова едва доходят до сознания, теряются в жаре, который поднимается во мне, в том, как его тело отвечает на мои прикосновения, несмотря на протесты.

Я целую его ещё раз. Ниже.

И ещё ниже.

Хочу почувствовать, как он теряет контроль. Совсем немного. Достаточно, чтобы знать, что могу. Мои губы скользят по твёрдым линиям его живота, по напряжённым мышцам, которые реагируют на каждое прикосновение.

Он резко втягивает воздух, его хватка на моём запястье на мгновение становится сильнее, а потом ослабевает, будто он уже проигрывает эту борьбу.

Мягкий золотистый свет надвигающегося рассвета ложится полосами на его кожу. Я продолжаю двигаться ниже. До самой линии ткани. Останавливаюсь, моё дыхание касается его кожи.

Тэйн полностью замирает.

Я прикусываю пояс его брюк, слегка тяну, затем позволяю отскочить обратно. Тэйн задыхается, дыхание прерывается, всё тело напрягается подо мной. Его горящие глаза распахиваются. Зрачки расширяются. Мгновение он просто смотрит на меня, его грудь поднимается и опускается слишком быстро, слишком неровно.

Затем его рука оказывается в моих волосах, сжимая их ровно настолько, чтобы заставить меня остановиться.

— Амара. — Голос хриплый, почти сорванный. — Тебе нужно отдохнуть.

— Я в порядке. Даже очень, — я встречаю его взгляд, не отступая.

Его пальцы чуть сильнее сжимаются у меня в волосах, словно он пытается удержать контроль.

— Два дня назад ты почти умерла, — рычит он, голос низкий и тёмный. — Ты не в порядке.

— Вален сказал, что я быстро восстанавливаюсь, — я ухмыляюсь, касаясь его кожи, и снова медленно целую чуть ниже пупка.

Тэйн втягивает воздух, его живот снова напряжённо двигается под моими губами.

— Он также сказал, что я могу вернуться к обычным… занятиям, — ещё один поцелуй. Ниже. — Хотя мне будет немного больно.

Тэйн глухо стонет, его пальцы в моих волосах сжимаются сильнее, вторая рука вцепляется в простыню.

— Не произноси сейчас имя другого мужчины.

Его голос напряжённый, низкий, хриплый и, боги, я чувствую жар в каждом слове. Я улыбаюсь, прижимаясь к его коже, проводя языком по чувствительной точке чуть выше пояса. Всё его тело дёргается, резкий вдох разрезает тишину комнаты.

— Амара… — моё имя звучит наполовину как предупреждение, наполовину как капитуляция. Сплошной жар.

Я тихо улыбаюсь, прижимаясь к его коже. Теперь я знаю, что победила. Он не просто теряет контроль — он отдаёт его мне.

Я смотрю прямо в его глаза, наблюдаю каждое движение, каждый вдох, каждую дрожащую грань самообладания, которая тает под моими прикосновениями. Медленно, нарочно неторопливо, я беру в пальцы шнурок его брюк и тяну.

Грудь Тэйна вздымается, глаза темнеют, кулаки сжимаются в простынях. Я отодвигаюсь назад, сползая с кровати, стягивая его штаны, чувствуя, как ткань неторопливо скользит по его коже.

В рёбрах вспыхивает острая боль, но я дышу сквозь неё. Я ещё не закончила и не остановлюсь, пока он снова не станет моим.

Его дыхание сбивается, становится поверхностным и неровным, мышцы подо мной напрягаются. Я стягиваю штаны до конца, бросаю их на пол, затем снова забираюсь на него, оседлав и положив ладони на его грудь.

Тэйн поднимает голову, наблюдая за мной, зрачки расширены, губы приоткрыты, словно он не может решить, остановить меня или сдаться.

Потом его голова падает обратно на подушку, и из горла вырывается стон. Он сдаётся.

— Проклятье… — выдыхает он. — Ты моя погибель.

Боль в боку пульсирует, но я не останавливаюсь. Наклоняюсь, оставляя поцелуи на его животе, чувствуя, как его тело отвечает: напрягается, дрожит под моими прикосновениями.

Дыхание Тэйна становится рваным, его руки вцепляются в простыни, всё тело натянуто, как струна, и я чувствую, как он пытается сдержаться.

Я наклоняюсь над ним, его впечатляющая длина стоит передо мной, и я позволяю своему дыханию скользнуть по чувствительной коже, дразня. Потом кончиком языка касаюсь головки медленно, нарочно. Его тело содрогается. Я провожу языком вокруг, слизывая предэякулят, наслаждаясь тем, как он стонет — низко, надломлено.

— Амара…

Я обхватываю его губами, принимая глубже, медленно, пока не дохожу до самого основания. Тэйн резко втягивает воздух, его голова падает на подушку, пальцы вжимаются в простыню. Дыхание сбивается, когда мускулистые бёдра напрягаются под моими руками.

— Боги… — его голос срывается. — Эти губы… такие охренительные… Они созданы, чтобы их трахать.

Слова звучат как обещание… как предупреждение.

Хочу не просто почувствовать его вкус. Хочу напомнить ему, что это тело, этот момент — реальны. Я медленно провожу языком вверх, затем вниз, наслаждаясь тем, как его тело реагирует подо мной.