Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби - Страница 138

— За признания, которых не хочется! — хором повторяют остальные.

Фенрик наклоняется ближе, ухмыляясь:

— В этом тосте столько двусмысленных намёков. Да хранят тебя боги, Лира.

Мы все разражаемся смехом. Эль брызжет изо рта как минимум у двоих моих друзей. Одна кружка падает на пол и разбивается.

Я опрокидываю остатки своего напитка одним глотком. В горле горит. Но это первое за весь день, что не кажется тяжёлым.

Ночной воздух прохладный, обжигает перегретую кожу, пока мы с Лирой, пошатываясь, плетёмся обратно к казармам. Она заявила, что мне нужно «проспаться».

Я не спорила.

Булыжники под ногами как будто перекошены. Или это я перекошена.

Рука Лиры сцеплена с моей. Как она ещё стоит на ногах после всего, что мы выпили, загадка, для которой я слишком пьяна, чтобы разгадывать.

Мы хихикаем над чем-то, но я уже не помню над чем.

Мир размывается по краям. Конечности тяжёлые. Голова туманная. И впервые за долгое время мне плевать. Потому что сегодня ночью я была не Духорождённой. Я была просто Амарой.

Лира резко останавливается.

Я моргаю. Поднимаю взгляд.

Она смотрит на что-то. На кого-то.

На Тэйна.

Свет факелов мерцает на его лице. Он стоит в тени, скрестив руки на груди, и смотрит прямо на меня своим привычным ничего не выражающим взглядом.

Я замираю.

Дерьмо.

Разумеется, он вернулся. Именно сейчас. Именно тогда, когда я пьяна в стельку.

Лира глухо, протяжно мычит:

— Так, так, — она выпускает мою руку. — Смотри-ка, кто решил объявиться. А мы уж думали, тебя окончательно сожрали политика и бумажная работа.

— Смотри-ка, кто решил осушить половину трактира, — взгляд Тэйна скользит к ней.

— Это была не половина, — фыркаю я.

— Скорее треть, — весело добавляет Лира, хлопая меня по плечу. Потом, жёстче: — Ей это было нужно.

— Да? — его глаза встречаются с моими.

То, как он это говорит — ровно, намеренно, — заставляет у меня неприятно скрутиться в животе.

Лира, предательница, какая она есть, только ухмыляется:

— Дальше ты сам справишься, да, Военачальник?

Я резко разворачиваюсь к ней, почти теряя равновесие. Лира успокаивающе кладёт руку мне на плечо.

— Что?! Нет. Абсолютно нет.

Она ухмыляется ещё шире, до безобразия довольная собой.

— О да, ещё как, — она наклоняется ближе, понижая голос: — Утром ещё спасибо скажешь.

Я сверлю её взглядом. Она подмигивает. А потом растворяется в тенях, тихо напевая себе под нос, будто только что что-то подожгла.

Таверна остаётся позади. Улица тихая. Где-то вдали звучит смех. Чьи-то шаги размеренно хрустят по гравию. И всё равно Тэйн не отводит от меня взгляда.

Я переступаю с пятки на носок, неуверенно, щурюсь на него:

— Ты всегда так: торчишь в тени и подкарауливаешь людей, чтобы застать врасплох? Или это у тебя такой очаровательный способ поздороваться?

Тэйн выдыхает, делая шаг ближе. Расстояние между нами сокращается, и вдруг ночь уже не кажется такой прохладной.

— Ты пьяна.

— Наблюдательный какой, — фыркаю я, скрещивая руки на груди.

— Небезопасно.

— Пожалуйста. Я и вслепую ещё троих воинов уложу, — огрызаюсь я.

— Ты сейчас вообще сама стоять можешь? — Тэйн приподнимает бровь.

Я прищуриваюсь на него. Сосредотачиваюсь. Ставлю ноги шире. Пытаюсь заставить землю перестать плясать под ногами.

Не перестаёт.

Через три секунды земля просто исчезает из-под меня, и я заваливаюсь вперёд.

Тэйн ловит меня, даже не колеблясь. Одна рука сжимает моё предплечье, другая упирается в талию. Надёжно. Твёрдо. Тепло.

Ну конечно.

Проклятье.

Я что-то невразумительно бурчу и толкаю его в грудь. Вяло. Со стыдом. Пьяно.

Он не отпускает.

— Видишь? — тихо говорит он. — Небезопасно.

Я закатываю глаза. Но не вырываюсь, когда он просовывает мою руку себе на плечо и обнимает меня за талию. Его тепло просачивается в меня. И мне ненавистно, как хорошо от этого становится.

Мы идём молча. Я позволяю себе опереться на него. Не потому что хочу. А потому что сейчас ходить тяжело. И, может быть… хочу. Немного.

Я чувствую, как он вдыхает, уткнувшись лицом в мои волосы. Мышцы под моими ладонями на миг напрягаются, потом отпускают. Затем мягкие губы касаются макушки.

Я замираю.

Когда он наконец говорит, его голос звучит тихо:

— Ты не позволяешь себе отдыхать.

— Звучишь как Лира, — сухо усмехаюсь я.

— Она права.

Я вздыхаю, запрокидываю голову и смотрю на звёзды.

— Если я остановлюсь, — шепчу я, — мне кажется, всё разом настигнет меня.

Его рука на мне сжимается чуть сильнее.

— Может, это и не худшее из того, что могло бы случиться.

— Может быть. Но продолжать идти проще.

Тэйн не спорит, только слушает.

И, боги, это опасно. Потому что я выпила слишком много, и сейчас на мне нет брони. Его близость заставляет меня чувствовать себя в безопасности так, как я не должна себе позволять. Поэтому я говорю вещи, которых, наверное, не должна говорить.

— Я устала, Тэйн.

На его челюсти дёргается мышца.

— Знаю, — тихо отвечает он.

Я шевелюсь рядом с ним.

— Устала быть сильной. Устала быть… ею. Устала быть той версией себя, которая нужна всем остальным.

— Амара… — у него дёргается кадык, когда он сглатывает.

— Я не говорю, что мне на всё наплевать, — перебиваю я. — На эту борьбу, на задание, на это чёртово пророчество, — горько смеюсь. — Боги, как бы я хотела заботиться об этом меньше. Но нет. Просто… — я обрываюсь. Потому что дальше слишком много. Слишком…

Я могла бы сказать ему, что устала нести всё это одна. Что хоть раз хочу, чтобы понесли уже меня. Что, когда он смотрит на меня так, будто видит именно меня, а не только титул, мне хочется того, на что у меня не осталось ни права, ни места.

Я могла бы сказать ему это. Но не говорю.

Вместо этого я позволяю себе уронить голову ему на плечо. Всего на секунду. Ровно настолько, чтобы вспомнить, как ощущается его тепло, прежде чем мне снова придётся притворяться.

Тэйн не отстраняется, как я ожидаю. По крайней мере, пока нет.

Я успеваю сделать ещё пару шагов, прежде чем нога цепляется то ли за камень, то ли за выбоину в мостовой, то ли за собственные отвратительные решения, и мир вдруг уходит набок.

Я громко ругаюсь, спотыкаясь вперёд.

Чьи-то сильные руки подхватывают меня, прежде чем я успеваю встретиться с землёй. Щекой я прижимаюсь к чему-то тёплому. Твёрдые мышцы и кожа, скрытая под кожей доспеха.

Его.

Тэйна.

Его руки сжимаются вокруг меня крепче, он легко поднимает меня, одной рукой подхватив под колени, другой упираясь в спину. Желудок делает кульбит, и дело не только в резком движении.

— Ладно, это лишнее, — бормочу я, слова чуть сливаются.

— Ты даже прямо идти не можешь, — ворчит он, перехватывая меня удобнее. — Просто дай мне это сделать.

Я бурчу себе под нос, но не сопротивляюсь, потому что усталость накрывает, как волна. Голова опускается ему на плечо.

Тепло. Сила. Спокойствие.

Опасность.

Грудь сжимает, злость, печаль и путаница всплывают на поверхность. И, прежде чем я успеваю остановиться, слова, несущие весь этот груз, срываются с губ:

— Ты просто… ушёл.

Он ничего не отвечает, продолжая идти. Его сапоги размеренно стучат по булыжнику, и почему-то этот ритм позволяет легче дышать.

Я шевелюсь. Пальцы цепляются за его рубашку, совсем чуть-чуть. Веки тяжелеют, алкоголь развязывает язык.

— Ты всегда так любишь командовать людьми?

Его грудь отзывается на мой вопрос тихим выдохом.

— Только когда они делают отвратительные выборы, — сухо отвечает он.

— То есть всегда, — сонно мычу я.

Его дыхание шевелит мои волосы, и в нём я улавливаю едва заметную нотку смешка.