Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби - Страница 150

— Они не видели её в последний год жизни. Не могли. Мой отец держал это в секрете… прятал её.

На его челюсти дёргается мышца.

— Они никогда не видели, как она угасает. Никогда не видели, что проклятие сделало с её разумом.

Связь между нами гудит, низко и ровно. Тяжёлая от всего несказанного. И я чувствую это. Как долго он нёс всё это один.

Я бросаю взгляд на Валена. Но его глаза обращены не ко мне. Они прикованы к Тэйну — острые, устойчивые, оценивающие. Отслеживают каждый отблеск эмоции, каждое едва заметное изменение в том, как Тэйн держится. Каждый вдох. Каждую паузу. Читает его так, как может только тот, кто знает его много лет.

Краем глаза я снова замечаю тени, шевелящиеся по каменным стенам, оживающие в дрожащем свете свечей. Двигаются. Дышат. Тихое напоминание обо всём, что он носит в себе.

Сердце грохочет у меня в ушах. Всё же я спрашиваю, голос мягкий, но ровный:

— Ты можешь владеть Стихией Тени? Призывать её? Или она просто появляется сама?

Вопрос зависает между нами, тяжёлый, возможно, сильнее всех, что я задавала до этого. Выражение лица Тэйна меняется, едва, но заметно. Его брови чуть сходятся, между ними прорезается слабая складка. Один уголок губ опускается.

Почти печаль… смирение.

Он опускает взгляд на свои руки, всё ещё лежащие у него на коленях. Медленно поворачивает их ладонями вверх.

Миг ничего не происходит. Потом из-под его пальцев начинают подниматься тени. Они разворачиваются из кончиков его рук медленными завитками, словно ленты. Дым и шёлк, и нечто ещё более тёмное. Беззвучные. Неземные. Движутся, как дыхание. Призванные одной лишь мыслью.

Я смотрю, молча. Потрясённая.

Это красиво.

Но она не должно быть такой.

О Стихии Тени я знала только по текстам, которыми делился со мной Вален. Всегда представляла её холодной. Тяжёлой. Как масло на воде. Или лёд на коже.

Но это… это парит. Вьётся и кружится, невесомое и неторопливое. Один завиток тянется ко мне. Касается моей щеки. Но вместо холода я чувствую тепло. Мягкое. Ровное. Как если бы лежать под звёздами в летнюю ночь. Нежное. Безопасное.

И я… в растерянности.

Потому что всё это совсем не похоже на то, чему меня учили. В историях говорилось, что теневая магия — это яд. Порча. Ползущая хворь, которая искажает и разрушает всё, к чему прикасается.

Но то, что обвивает меня сейчас, — мягкое. Нежное. Живое.

Вместо того чтобы испугаться и отпрянуть, я ловлю себя на том, что тянусь ближе. И на миг, сидя здесь, в тишине при свете огня, с тенями Тэйна, скользящими мимо меня, как шёпот тайны, — я уже не знаю, чему верить.

Потом ощущаю резкий рывок по связи.

Стыд.

Я поднимаю взгляд. Тэйн смотрит на тени, струящиеся из его рук. Челюсть сжата. В глазах напряжение от того, что он не выговаривает. Он похож на высеченного из тени бога, серые глаза, как грозовое небо. Магия вьётся вокруг него, как дыхание.

И всё же он смотрит на эти завитки тьмы с отвращением. Будто совсем не видит того, что вижу я.

Связь натягивается, неровная, будто отзываясь на ту ненависть к себе, которую чувствует Тэйн. Я тянусь и беру его руки в свои, крепко обхватывая пальцами. Тени исчезают, обрываются, как дыхание. Глаза Тэйна обращаются к моим, поражённые. Я держу его взгляд. Яростно. Непоколебимо.

И через связь я выталкиваю вперёд истину.

Ты хороший.

Ты — свет.

Не та тьма, которой он боится, и не проклятие, живущее внутри него.

Не знаю, чувствует ли он то, что я пытаюсь донести, но всё равно посылаю это. И что-то сдвигается.

Связь между нами смягчается и выравнивается. Я вижу это и в его глазах. Жёсткость отступает, и золотистые искры — те самые, что вспыхивают ярче всего, когда он позволяет себе чувствовать, — снова вспыхивают. Его руки на миг сильнее сжимают мои, цепляясь.

Потом он выдыхает, низко, хрипло, и отстраняется. Проводит обеими руками по волосам в беспокойном жесте и тяжело откидывается на спинку кресла.

— Я могу владеть, — говорит он, голос оголён до основания, — его взгляд скользит к тому месту, где только что были тени. — Но я видел, чем владеют командиры теневых войск. И это… — Тэйн качает головой, — это не то же самое.

Он указывает в сторону Валена, лишь на миг отводя от меня глаза.

— Ты тоже видел. Что ты об этом думаешь, Вален?

Вален медленно подаётся вперёд, опираясь локтями на колени, пальцы свободно сцеплены. Его серебристо-голубые глаза чуть сужаются. Он изучает Тэйна, как головоломку, которую только начинает разбирать. Некоторое время он молчит.

Потом, наконец, его голос звучит. Осторожный.

— Это не то, чего я ожидал, — признаёт Вален. — Теневые Силы… их магия жестока. Искажается. Хаотичная. Развращает всё, к чему прикасается.

Он чуть шевелится, задумчивый.

— Но то, что я только что увидел… не было жестоким. Не лезло внутрь. Оно не ощущалось холодным, — его взгляд на миг скользит ко мне, будто он точно знает, что я тоже это почувствовала. — Оно было… управляемым. Осмысленным.

Вален выдыхает, рассеянно постукивая пальцем по запястью — жест, который я уже десятки раз видела за ним, когда он глубоко погружается в мысли.

— Это не значит, что проклятие нереально, — осторожно продолжает он. — Но это может означать, что мы совсем неправильно его понимали. Или, возможно… всё, чему нас учили о Стихии Тени, было ложью.

Его глаза снова находят Тэйна.

— Это не безумие, Тэйн. Пока нет.

В его голосе теперь звучит ещё кое-что. То, чего я не ожидала.

Надежда.

Но я слышу и другой край в его словах, потому что «пока нет» не значит «никогда».

Вален наклоняет голову набок, разглядывая Тэйна с той самой тихой, препарирующей сосредоточенностью.

— Что ты чувствуешь в теле, когда используешь её?

Тэйн пожимает плечами — внешне небрежно, но губы трогает лёгкая морщинка, будто он и сам ещё пытается в этом разобраться.

— Она даётся так же легко, как огонь, — говорит он после паузы. — Но… более гладко. Тише.

Он бросает на меня взгляд, почти виноватый:

— Если это вообще можно так назвать.

Можно.

Я киваю — потому что понимаю это на уровне души. Я тоже могу владеть огнём. И огонь никогда не бывает тихим. Он громкий. Дикий. Как крик, вырывающийся из самого нутра — сырой и пожирающий. Он не причиняет мне боли, когда я им владею. Но я чувствую, на что он способен в тот миг, когда он покидает моё тело, — ту самую необузданную разрушительную силу, без жалости вырывающуюся в мир.

Но тень, та, что коснулась меня, была совсем другой. Не отсутствием силы. А силой без разрушения.

Внезапно мой желудок снова подаёт голос, на этот раз громче, заполняя тихую комнату звуком, который невозможно перепутать ни с чем.

— Простите, — я прижимаю к животу ладонь, поморщившись.

Тэйн вздрагивает, затем смеётся:

— О боги! Я лишил тебя ужина!

Он проводит рукой по волосам, выглядя искренне потрясённым собой.

— Прости, Амара. Вален. Я так увлёкся всем этим, что даже не понял, как стало поздно. Подождите. Я принесу еды.

Он поднимается, двигаясь быстро. Проходя мимо меня, он тянется — почти не осознавая этого — и кладёт ладонь мне на плечо. Короткое касание. Надёжное. Тёплое. Будто ему нужен любой повод, чтобы снова заземлиться во мне.

Потом он пересекает комнату несколькими широкими шагами, распахивает дверь и уходит.

Я поворачиваюсь обратно и обнаруживаю, что Вален уже смотрит на меня. Его взгляд задерживается на мне ещё на миг. Затем, голосом достаточно тихим, чтобы едва тронуть тяжёлую тишину комнаты, он говорит:

— Ты тоже это чувствуешь, правда?

Я моргаю, ошеломлённая прямотой вопроса. Но делать вид, будто не понимаю, не пытаюсь. Потому что понимаю. Не только магию. Не только связь.

Тэйна.

Руки Валена свободно сложены перед ним, серебристо-голубые глаза спокойны, добры.

— Вас связывает не только сила, — негромко говорит он. — Вас связывает выбор.