Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби - Страница 80

Вален медленно кружит вино в кубке, взгляд задумчивый:

— Мудрецы тоже это заметили, — говорит он. — Всё меньше драконов создают связь. Гораздо меньше, чем в прошлые годы. Это не совпадение, — он оглядывает всех, выражение его лица становится серьёзным. — Они чувствуют то же, что и мы. Защитные чары слабеют, и драконы ощущают угрозу, возможно, даже сильнее нас.

Гаррик одобрительно хмыкает и делает глоток эля.

Торен чуть подаётся вперёд, лицо непроницаемо:

— А что с дремлющими яйцами, Вален? — спрашивает он ровным голосом. — Мудрецы не узнали ничего нового о том, почему они не вылупляются? Драконы ничего не сообщили?

— Нет. Драконы тоже нет, — выдыхает Вален и качает головой.

Губы Торена сжимаются, раздражение становится заметным:

— Это нелепо. Мы все стоим перед одной и той же угрозой. Почему они скрывают то, что знают?

Вален просто пожимает плечами:

— Потому что они — драконы, — словно этого объяснения достаточно.

Гаррик усмехается, покачивая головой и отрывая кусок хлеба.

— Они никогда не объяснялись перед нами, лорд Торен. И не начнут, — он откусывает и неторопливо жуёт. — Если они не хотят говорить — их никто не заставит.

— Гордые создания, все как один, — фыркает Торен. В его голосе слышится раздражение. — Они держат свои тайны при себе, даже когда Теневые Силы грозят уничтожить весь мир.

Риан поднимает кубок, медленно вращает вино и делает неторопливый глоток. Затем, с лёгкой, но ощутимой ноткой предупреждения, произносит:

— Осторожнее, лорд Торен. Нам ещё повезло, что драконы вообще соглашаются заключать узы.

Он ставит кубок обратно, движение плавное, преднамеренно спокойное.

— У них свои пути. Мы должны уважать их или рискуем потерять связь, что длится уже почти тысячу лет. Это дар, который нельзя принимать как должное.

Вален кивает, голос у него тихий, вдумчивый:

— В этой связи заключена древняя магия. Мы нуждаемся в них, как и они — в нас, — он бросает взгляд на лорда Торена. — Если бы они знали, как пробудить спящие яйца, я не сомневаюсь, что они поделились бы этим знанием.

Я слушаю, не отводя взгляда, наблюдая, как разворачивается обмен словами. Раздражение Торена. Сдержанное предупреждение Риана. Умеренный тон Валена. Их слова ложатся на стол тяжёлым, густым воздухом, нагретым факелами.

Я смотрю на Тэйна. Он тоже следит за разговором, лицо непроницаемо, взгляд спокоен. Он не вмешивается, просто слушает, оценивает, взвешивает, как всегда, тихо, но властно.

Лорд Торен резко выдыхает и качает головой:

— Хорошо. Пусть у драконов свои пути. Но что с людьми? — голос его становится острее, раздражение нарастает. — Что с землями, которые гибнут? С монетой, которую я вынужден тратить на борьбу с Теневыми Силами, а потом — вдвое больше, чтобы отстроить то, что они разрушили?

Он чуть подаётся вперёд, пальцы стучат по столешнице:

— Как долго мы будем вести войны, которые едва можем позволить себе? Сколько ещё пройдёт, прежде чем само царство рухнет под их тяжестью?

Эвлин тянется вправо, мягко кладёт ладонь на руку брата:

— Милый брат, — произносит она тепло, но сдержанно. — Твои опасения небеспочвенны. Но не позволяй раздражению затмить рассудок.

Она чуть склоняет голову, даря ему мягкую, ободряющую улыбку.

— Ты всегда был проницательным лидером, осторожным в своих решениях. Здесь всё то же самое. Царство держится на силе, терпении и союзах, — её пальцы слегка сжимают его ладонь — не просто жест утешения, но и тихое напоминание, почти приказ. — Драконов не склонить гневом. Как и Совет. Контролируешь доску — контролируешь игру.

Торен выдыхает и переводит взгляд на Тэйна, сидящего во главе стола. Голос его спокоен, но в нём слышится нетерпение:

— Военачальник, скажу прямо, — он чуть наклоняется вперёд, пальцы негромко постукивают по столу. — Мои земли граничат с Отверженными. Нападения учащаются. Что ты предпринимаешь?

В воздухе густо стоит аромат жареного мяса и пряного вина. Свет факелов дрожит, скользя по блестящим тарелкам и серебру. В зале гудит тихий говор, отклики на слова Торена, редкий звон ставящихся кубков.

Но когда начинает говорить Тэйн — всё стихает. Я наблюдаю за ним. Он даже не поднимает взгляд, спокойно, размеренно накалывает кусок мяса на вилку.

— Мы усилили патрули на границе, — говорит он ровно, уверенно. — Но, если атаки становятся мощнее, значит, дело не только в Теневых Силах, просачивающихся сквозь защиты.

Холод пробегает по спине. Через стол лицо лорда Торена каменеет.

— Именно это нас и тревожит, военачальник…

В его голосе слышна тяжесть человека, видевшего, как горят его земли, и считавшего павших после каждой битвы.

— Эти нападения уже не похожи на разрозненные вылазки прошлых лет. Они действуют согласованно. Пожары вспыхивают сразу в нескольких местах, заставляя выживших выбегать на открытое пространство, делая из них лёгкую мишень.

Повисает тишина. Пламя факелов колышется, будто сам воздух затаил дыхание.

Гаррик резко выдыхает, скрещивая руки на груди.

— Хочешь сказать, это были не случайные нападения? — в его голосе звучит скепсис, но под ним — настороженность.

Торен прочищает горло, нетерпение пронизывает каждое слово:

— Моя сестра провела недели, собирая свидетельства выживших, — он наклоняется вперёд, пальцы упираются в столешницу. — Я привёл её потому, что она замечает то, чего другие не видят.

Он бросает острый, тяжёлый взгляд на Тэйна.

— Клан Огня правит этими землями, но мы живём у границ. Мы — первые, кто горит, когда приходит война.

Я сжимаю ножку кубка, заставляя пальцы оставаться неподвижными. Вес его слов давит, оседает внутри тяжёлый и тревожный. Потому что я знаю, что значит смотреть, как горит деревня.

Знаю, как звучат крики. Как пахнет дым, смешанный с пеплом плоти и дерева.

Сначала я думала, что нападение на мой дом — просто очередной налёт, случайный, бессмысленный акт разрушения. Тогда я ещё не знала правды… Что они пришли за мной.

И теперь, когда Торен говорит о скоординированных атаках, о пожарах, вспыхивающих сразу в нескольких местах, вопрос сам прорывается в мысли:

А если они всё ещё ищут меня? А если именно из-за этого нападения на приграничные земли становятся всё чаще? Всё точнее?

Эта мысль сжимается у меня в груди, пробирается сквозь рёбра, как что-то холодное, как что-то когтистое.

Пауза. И снова голос Торена, разрезающий воздух:

— Мы должны знать, что делается, чтобы это остановить.

Тэйн ставит кубок на стол, спокойно, выверенно, без лишнего звука. Лицо остаётся непроницаемым.

— Теневые Силы испытывают нас. Мы расследуем причины, но я не стану давать пустых обещаний, — голос его ровен и твёрд. — Единственное, в чём я могу уверить: Клан Огня не оставит свой народ.

Тишина натягивается, как тетива лука.

Напротив меня леди Эвлин внимательно смотрит на него. Её взгляд острый, пронизывающий, словно она ищет трещины в его уверенности, выискивает слабые места между словами. Затем она говорит:

— Убедись, что это действительно так, военачальник, — голос мягкий, но под ним предупреждение. Намёк. Истина, которую она пока не произносит вслух. — Потому что это только начало.

Холод пробегает по позвоночнику. В её голосе звучит тревога. Она что-то знает. Я чувствую это.

Лорд Торен резко выдыхает, раздражение прочерчивает морщины на лице. Он выпрямляется, расправляя плечи.

— Тогда нам нужны воины, — говорит он жёстко, не отступая. — Если Клан Огня не бросит свой народ — докажи это. Отправь подкрепление, чтобы защитить наши земли, — он кивает в сторону Тэйна, напряжение пульсирует под словами. — Мы держим границу, военачальник. Но как долго ещё сможем? Нам нужны солдаты. Сейчас.

Отблески пламени скользят по его лицу, углубляя тени под глазами. Это не просто требование. Это предупреждение.

Тэйн медленно выдыхает, ставит кубок, тихо касаясь им поверхности стола. Свет огня вспыхивает на серебряных застёжках его мундира, играя бликами золота и тени по ткани рукавов.