Второе высшее магическое (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 32

Книгу, правда, пришлось вынуть и тоже сверху на ряд уложить раскрытой, но дело пошло! Странички тихо шуршали, перевязка бегала по листу, а в тетради появлялись заклинания один в один с книгой. Вот это я удачно придумала! Эдак я могу читать одно, а переписывать другое… Да что там, я могу на лекции сидеть, а Кусака пущай тут развлекается, только отвод глаз наложить на неё, чтоб Бочонок не заметил!

Тут мне послышался шорох, ровно как дверь открыли да зашли. Замерла я, прислушалась… Вроде тихо. Бочонок-то ходит, как медведь, переваливается, его за версту слыхать. Значит, не он. Выдохнула я неслышно и к делу своему вернулась.

Стала шкафы оглядывать, прицениваясь, какие книги в первую голову заиметь хочу. Теперь же я хоть всё хранилище себе перепишу, как бы не пришлось склад нанимать для мудрости чародейской!

— Не выдержал он, — раздался вдруг тихий голос из соседнего ряда. Я чуть из шкуры своей не выпрыгнула. — Но вынули что смогли.

Значит, всё ж таки зашёл кто-то! Но вот на глаза им попадаться неохота, ещё заметят, что я тут чем-то не тем занята. Притаилась я в закутке между двумя шкафами да прислушалась — чего они, приходят, уходят?

— Школа вся гудит, — прошипел другой голос, повыше и чуть с говорком. — Не надо было обрубать так резко, теперь вопросов не оберёшься. Завершил бы потихоньку да новое начал, будто так и надо.

— Да кой ляд завершил, там непочатый край был! — возмутился первый, и я вдруг его узнала: это ж Правдослав свет Яромирович! Ох ты как интересно! Уж не про душечару ли он? — Я б там месяц ещё завершал, а велено споро разделаться с этим, пока они не расчухали. Ты давай, бери что хотел и уйдём, неча тут лясы точить.

— Дело твоё, — вздохнул второй. Заскрипела дверца шкафа. — Да только смотри, как бы они тебя самого не расчухали. Хорошо Лиходеев их отвлекает боями своими, авось позабудут быстро, но и ты не забывайся. Тут работы непочатый край, а ну как тебя раскусит кто?

Голоса удалялись, и что ответил Правдослав, я уже не услышала. А жаль. Хотела б я знать, кем это ему «велено»!

Глава 14.3

— Загляда Светославовна?

Перед Яросветом будто наяву встал облик красавицы светлокосой.

— Когда пропала? — резко спросил он ректора.

Тот продолжал руки заламывать и смотреть собакой побитой.

— Да уж ищу-ищу! На урок не пришла! Оболтусы вой подняли, чуть терем не разнесли! И не найти её нигде! Как в навь провалилась! — сказал он и сам испугался.

— Вещь её нужна, — распорядился Яросвет. — Лучше к телу близкая. Заклинанием поищем.

— Вы знаете таковое? — поразился Казимир Всеславович, потом махнул рукой, показывая, что это неважно, и устремился было к терему, в котором устроили личные покои учителей. Однако стоило ему открыть дверь тяжёлую, как в него чуть не влетела птаха какая-то странная. Мелкая, юркая синичка, но с цветами — цветами! — на перьях намалёванными!

— Ромашка! — обрадовался ректор. — Ромашечка! Где Заглядушка⁈

Птаха верещала как резанная и носилась вокруг, словно пытаясь что-то показать. Хотя почему словно? Вон же она наружу вылетает и оглядывается, зовя за собой.

— Веди! — сообразил Яросвет и первым вывалился в дождь, будь он неладен. Птаха с ромашками неслась перед ним соколом охотничьим, и пришлось бежать, себя не жалея. Сзади тяжело поспешал ректор, но скоро шаги его и дыхание с хрипами перестали быть слышны: то ли отстал, то ли вовсе остановился. Не в его возрасте за птахами быстрыми гоняться. Хоть бы и вовсе не помер от этаких усилий.

Теремов да разных построек в Школе стояло немало. Со времён учёбы Яросвета ещё и прибавилось. Но скоро он понял, куда ведёт его птичка-ромашка — к стене, коей Школа граничила с хоромами князя, которые тот за собой оставил, когда большую часть на обучение чародеев выделил. Бывал правитель местный тут редко. Яросвет его в них лишь пару раз видел, поэтому несмотря на челядь, место казалось полумёртвым. Но раздумывать было некогда: птаха дёрнулась и свернула резко влево, ещё больше прибавив ходу.

Яросвет вильнул за ней и вот тут-то их и увидел. Загляда билась с лиходеем неведомым, закутанным с ног до головы в тёмное. Второй такой же лежал чуть в сторонке. Готов, похоже. Но бой и чародейке легко не дался: платье, душегрея, плащ её полностью покрывала грязь, как если бы падать ей пришлось не раз. Да и подол изрядно порван. А щиты чародейские дрожали и еле светились.

На понимание всего этого ушло меньше мгновения. А вот чтобы застыть и призвать силу чародейскую чуть больше, но миг-другой — и вот уже в спину ворогу полетела стрела колдовская. И попала-таки, не промахнулась. Да вот только рассыпалась от касания, с силой амулета столкнувшись. Помянув лешего да кикимору, Яросвет выставил щит, ибо лиходей развернулся и с двух рук отправил в него ледяные копья. Сильные, опасные, они чуть не проломили защиту Чудина, заставив его влить в неё премного силы. Как же Загляда-то держалась до сих пор?

Яросвет поймал за следующий щит ещё пару копий и понял, что в полог ворога взять не получится. Пока он не убить его будет пытаться, тот сам его порешит. Потому вскинул руки и призвал душечару. И будто из сердца рванулись псы огненные. В пару прыжков достигли противника, да вцепились в него. Колдовским огнём прожигали защиту его — амулетную и заклинательскую, а как с ней справились— так и вовсе в плоть клыки вонзили. Однако ворог вновь показал свои умения немалые. Вывернулся каким-то способом невероятным. Закрутившееся вокруг него ледяное крошево закрыло его с ног до головы — и рассеялось через миг, будто растворив в себе неизвестного чародея. Псы огненные всё обнюхали, но его не обнаружили и обиженно уставились на Яросвета.

Тот и сам досадовал по этому поводу. Но медлить нельзя было: Загляда, до последнего державшая щит свой, начала сползать на землю, прямо в холодную липкую грязь. Пришлось бежать к ней и на руки подхватывать, и псов заодно внутрь себя загонять. Увидит кто — мигом раскроет, ежели хоть раз видел.

Ромашка кружила вокруг них, но уже не орала, а тихо скулила, ежели таковое можно сказать про птаху. Яросвет смотрел на испачканное грязью лицо красавицы и пытался понять, пострадала ли она или это напряжение боя сказывается.

Огляделся и понёс её в ближайший дом, заклинанием дверь вышибив, лишь бы с дождя этого клятого уйти. Внутри уже пристроил Загляду на лавку и рванул душегрею на ней, дабы понять, есть ли кровь. Чародейка подняла веки с длиннющими ресницами и испуганно посмотрела на Чудина.

— Ранили? — спросил он. — Ожоги? Переломы?

На лице женщины отразилось недоумение, потом понимание и невероятное облегчение.

— Отбились? — шепнула она.

Яросвет кивнул, и Загляда заплакала. Пришлось обнимать её и прижимать к груди, поглаживая по немало запачканным плечам и спине. Вообще Чудин терпеть не мог, когда бабы плакали. Но когда-то ему, ещё юнцу безусому, одна из первых его женщин — а он обычно нравился тем, кто постарше — объяснила, что бояться женских слёз не надо, их надо просто пережить, как дождь летний. Ежели девица по нраву, то приобнять, ежели — нет, то подождать. А Загляда ему весьма приятною казалась. Он бы с куда большей охотой поднял бы её сейчас на руки, отнес в покои свои, в тёплой водице отмыл и отвлек от испуга самым лучшим для этого способом. Чудин вздохнул с печалью, понимая, что грёзам этим сбыться не суждено. Придётся успокаивать, задавать вопросы, разбираться, что произошло, и чей труп там под дождём омывается.

— Заглядушка, — постарался придать голосу мягкость Яросвет. — Ты можешь и не чуять сейчас, но не ранена ли ты? Надобно убедиться, что обошлось.

Она всхлипнула ещё пару раз и отстранилась. А потом решительно избавилась от душегреи с плащом и оглядела себя. Яросвет глаза отводить не стал, но, хоть и отметил мысленно полнокровную красоту чародейки, больше внимания уделил темным пятнам, коих на платье оказалось немало. Но ничто из них кровью или подпалиной не оказалось. Выдохнули оба.