Измена. Попаданка в законе 2 (СИ) - Нильская Тереза - Страница 20

Он ждал вердикта короля. И все ждали.

А король продолжал греметь, разозлившись не на шутку. Видимо, ситуация с отсутствием необходимого количества магов в государстве очень больно ударила по безопасности страны.

— А ты Джеральд, что же ты делаешь? — продолжал буквально кричать король. — Из-за доноса глупой ревнивой женщины, бывшей любовницы, ты чуть не казнил мага! Мага, столь нужного границе! И бросил в тюрьму самого сильного дракана границы. Командира гарнизона! Чем ты думаешь? Так и войну проиграть можно!

Рыжая Синтия враз как-то поблекла, потеряла всякую привлекательность и старалась слиться со скамьей, на которой сидела. Еще бы!

Не “леди Дакли”, не “дорогая Синтия”, а вот так вот в лоб: "глупая ревнивая любовница”. Король явно не выбирал выражений.

— Завершаем заседание оправдательным приговором? — с надеждой полу-спросил, полу-высказал свое желание судья Хитроу.

— Да, конечно, оправдательным, какие тут могут быть еще мнения! — это утвердительно звучит от короля.

И в зале раздаются хлопки. Это Маркус, оторвавшись от стола, размеренно хлопает в ладоши. Следом Рочестер, командиры, драканы, и вот уже весь зал встречает решение короля бурными аплодисментами.

А Дэб то, Дэб что вытворяет! Он просто на месте исполнил какой-то бешеный танец, типа нашего “а-ля цыганочка”, с прихлопами и притопами.

Женщины в зале вытирают платочками глаза:

— Мы знали, мы знали, Ларочка, мы верили в тебя!

О, граница, ты стольких людей сделала близкими! Спасибо огромное, что вы пришли и поддержали меня.

Маркус перемахивает одним прыжком стол защитников, встает сзади со спины и обнимает меня своими огромными руками целиком, сцепляя пальцы на животе. Утыкается лицом в макушку, тихо трётся щекой. И щека у него мокрая.

Да, это у меня льются по лицу слезы.

Я думала, что я управляю судебным процессом. Или хотя бы пробую управлять. Какое там! Процесс несся со стремительной скоростью без меня. Свидетели с моей стороны, помощь Маркуса в деле защиты. И вот все заканчивается под аплодисменты.

— Встать, суд идёт! — традиционно произносит Хитроу.

В зале добрый смех. Все итак уже встали, как только начали хлопать

— Слово для объявления решения предоставляется Его Величеству, королю Вольтерры Арчибальду Харлоу.

— Буду краток, время такое, — говорит король, — Лара Эшбори, она же в девичестве Лара Артонс, она же по матери Ларисса Вэлби, признается невиновной. На основании свидетельских показаний с нее снимаются все обвинения.

Помолчав, король добавляет:

— Освободить и оказывать всяческую поддержку в ее делах.

Слова тонут в поздравлениях и выкриках.

— По делу можно вынести частные определения, за использование недопустимых доказательств, — напоминает судья Тор Хитроу.

— Да, выносим, — продолжает король, — делаются предупреждение и штраф Синтии Дакли за использование недопустимого доказательства. Подслушивание и запись слов, сказанных в бреду больным человеком — это незаконно. Сумма штрафа будет объявлена в решении. Это чтобы впредь неповадно было оговаривать.

Синтия находилась в смешанном состоянии то злости, то раздавленности, выражение ее прежде красивого лица неоднократно менялось.

— Также делается предупреждение управлению по борьбе с попаданцами и иномирянами, в лице его руководителя Джеральда Харлоу и присутствующих ведущих сотрудников управления. Предупреждение о недопустимости применения арестов в отношении беременных женщин и детей при подозрении о попаданстве, а также угроз казнью.

Помолчав, добавляет:

— Доказательства не должны быть формальными. При повторном случае управление будет распущено в полном составе. Все это будет отражено в официальном решении суда.

Мне кажется, что если бы не угроза войны, наказание команде Джеральда было бы иным, более жестким.

Но и это наказание генерал воспринимает как личное унижение. Это четко ощущается. Для Джеральда Харлоу понятие о чести явно очень значимо, а тут его прямо “мордой о стол”, как говорили в моем далёком мире.

Король поворачивается ко мне и говорит:

— Вы полностью свободны, леди Эшбори. И я приношу глубочайшие извинения за действия сотрудников управления. Слишком много полномочий им было дано.

Я молчу. Что тут скажешь. Да, слишком много. Напугали сильно.

— Но мне надо поговорить с вами о ваших магических способностях, познакомить вас с приехавшими магами. Их, увы, немного.

— Ларе надо отдохнуть и набраться сил.

Это за меня говорит Маркус. Не выдержал, вступился.

Он по прежнему все также тепло обнимает меня сзади, согревая и делясь теплом и уверенностью. Я в коконе его рук, из которых совсем не хочется выходить.

Оказывается, я невероятно устала, эмоционально и физически. Мне хочется лечь и не вставать несколько дней, не о чем не думая. Только гладить живот, согревая малыша.

Но есть еще одно дело, очень важное.

— Вам есть что сказать, Лара? — спрашивает король.

— Да, Ваше Величество. У меня есть просьба. Освободите, пожалуйста, детей из тюрьмы. Там содержатся трое детей. А дети не должны быть в тюрьме. Вы и сами в решении суда это сказали.

— Что, дети ? Откуда, какие дети?

— Они люди другой расы, Ваше Величество, они не иномиряне, а иностранцы. Внешне они другого образа, непривычного для нас, поэтому при задержании не поняли, кто они, думали, что попаданцы.

— Тащите сюда всех попаданцев тогда, — дает распоряжение король Рочестеру, — посмотрим, что это за дети, которых нельзя узнать. Только быстро, полдня уже здесь.

— Не надо всех, Ваше Величество, только тех, маленьких. Их сразу можно узнать. Они маленькие и заросшие шерстью. Только не напугайте их.

Потому что там сидит и взрослый преступник. И я знаю, что он действительно преступник. И вот его выпускать никак нельзя.

Глава 17. И свобода вас примет радостно у входа

Рочестер с конвоирами умчался за детьми-попаданцами. Арчи подозвал брата и что-то зло выговаривает Джеральду. Очень зло. Джеральд переживает публичное унижение. Да, сам напросился.

Я держу по-прежнему Лару в кольце рук, согреваю своим теплом. Чувствую, как она невероятно устала, и физически, и эмоционально. Опирается головой мне на плечо, слегка дрожит от прошедшего перенапряжения.

Тихо целую ее в макушку, губами успокаиваю:

— Все кончилось, Лара, все закончилось.

— Оковы тяжкие падут, темницы рухнут — и свобода, вас примет радостно у входа, и братья меч вам отдадут… — тихо произносит она.

— О чем ты сейчас, Лара?

— Да так, ни о чем, просто вспомнилось. Это стихи, очень подходят к сегодняшнему дню.

— Я не слышал никогда их.

— Ну, вот теперь будешь знать, — тихо улыбается она, — рада, что познакомила тебя с ними. Великий поэт написал.

Разговор такой … приятный я бы сказал, личный, семейный. И мне не важно, кто этот поэт и почему я его не знаю. Узнаю, когда-нибудь. Важно, что моя истинная говорит со мной, не отворачивается.

Суд закончился, и народ постепенно выходит из зала суда.

Мимо нас проходят боевые командиры, Гектор Риччи поднял правую руку с согнутым локтем и сжатым кулаком вверх, в знак победы. Они бы с удовольствием сейчас и обняли меня, но я держу Лару. Потому приветствие жестом. Ему вторят выходящие драканы.

Дэб остаётся, не выходит, смотрит на Лару тепло и по-отечески. Он явно ее опекал и защищал на границе. Почему — подумаю потом. Также потом подумаю, почему он такой сильный. Он в состоянии справиться с драконами даже. И он такой же светловолосый и светлоглазый, как Лара.

Женщины машут Ларе, кто рукой, кто платочками, она кивает головой, прощаясь.

Картина трогательная, до слез. И они у нее на лице не высыхают, да и у меня что-то странно так щиплет в глазах.

Самое главное — она свободна и у меня в руках. Как она сказала?

“Темницы рухнут и свобода, вас примет радостно у входа…”?