Чужак (СИ) - Лещенко Владимир - Страница 33

Вспомнил он и еще кое-что -о чем вспоминать слишком часто здесь и сейчас не рекомендовалось — в 1670 году Самара сдалась почти без боя отрядам Степана Разина, а в 1773 году -была первым городом, перешедшим на сторону Емельяна Пугачёва. Но сейчас тени тех бунташных времен вроде как рассеялись («До поры до времени!» -уточнил все тот же внутренний голос не без некоторого ехидства). И тут -обычная сонная провинция.

Между делом Сергей шел в впитывал информацию. Вывески разных мастерских и магазинчиков -а и немало их. Трактиры — один из них -небольшой и даже на вид убогий — именовался многозначительно — «Под бубной»* и на вывеске -аляповатый бубновый туз. А у дверей отирался подозрительного вида тип — небритый в старой казацкой фуражке, и солдатских штанах с черным кантом- поверх чего была напялена розовая бабья кацавейка.

Суров бы не обратил внимания — а вот попаданец отметил специфический прищуренный взгляд и какую-то хищную волчью стать оборванца. Должно быть трактир непростой. Своей Хитровки или Сенной — признанного криминального района в Самаре сейчас не было -но лихие люди имелись — а значит были и места где они кучковались. В это время мир воров и жуликов и мир таких как его родители существовали сугубо раздельно — до тех пор пока на лесной дороге гирька на цепочке не обрушивалась на голову припозднившегося управляющего, везущего выручку, или щербатый нож не упирался в горло забредшего не туда хорошо одетого пьяницы. Преступный мир варился в собственном соку — пощипывая общество, но на большее не покушаясь — не то что в пережитые им «лихие 90е»

Сергей пошел дальше невольно ускорив шаг. Ему даже показалось что парень кидает ему вслед оценивающий взгляд — хотя это скорее напрасные страхи: что возьмешь с гимназиста?

* Попаданец заблуждается — это сухопарник (паровой колпак) — элемент парового котла паровоза. Устанавливается в верхней части котла и наравне с дымовой трубой является одним из самых его заметных выступающих элементов. Сухопарник отделяет пар от водяных капель и частиц накипи, защищая машину от износа накипью, попадающей с паром в виде взвешенных частиц.

*Железнодорожные жандармы в Российской Империи это не классическая жандармерия -политическая полиция, а особые части экстерриториально охранявшие железнодорожное хозяйство. При Александре II в 1866 г. полицейские управления на железных дорогах были преобразованы в жандармские полицейские управления железных дорог (ЖПУ ЖД) вначале подчиненные МПС и только потом — Отдельному корпусу жандармов. Поскольку железные дороги шли по территориям многих губерний и часто перегоны проходили вдалеке от населенных пунктов, чтобы обеспечить охрану путей и мостов, на определённых участках возводились жилые казармы.

Полномочия жандармов были самыми разнообразными: обеспечение правопорядка на вокзалах и станциях; проверка исправности дверей пассажирских и товарных вагонов; присутствие при наложении пломб и замков перед отправлением товарного поезда; проверка сохранности груза и многое другое. Имели право отстранить от работы локомотивную бригаду, если обнаруживали в нетрезвом виде. Также на них, а не на железнодорожников возлагался контроль за целостностью пути и сооружений; надзор за проникновением посторонних лиц к железнодорожному полотну; помощь пострадавшим при крушении поездов; охрана грузов и даже проверка продуктов в станционных буфетах.

Им полагались немалые льготы — например возможность построить жилище в зоне отчуждения железной дороги. Коллеги из других жандармских подразделений, надо сказать не особо их любили, называя с полупрезрительным оттеком — «чугунками» -хотя именно железнодорожные подразделения были наиболее многочисленной частью ОКЖ.

*Изделия из шиншиллы издавна были самыми редкими и дорогими. В 1928 году пальто из шиншиллы стоило полмиллиона золотых марок. А в 1992 году шуба из шиншиллы стоила 22 тысячи долларов.

*Название — явный маркер для «своих» «Бубновый туз» — нашивка в виде красного или жёлтого ромба на спине халата арестанта, осуждённого на каторгу, с целью сделать удобным для охраны прицеливание в убегающего заключённого: красный ромб хорошо видно, и его легко взять на мушку. Вспомним гениального Блока —поэма «Двенадцать»

В зубах — цигарка, примят картуз,

На спину б надо бубновый туз!

Глава 15

Городское настроение и прогресс

Он направился к центру города -оттуда пару раз свернуть и он дома (Невелика однако Самара: пары часов неспешным шагом хватит чтобы пересечь из конца в конец).

Сергей двинулся по главной улице Самары — Панской. Забавно — ближайшие «паны» жили на полторы тысячи верст западнее — на Брянщине и Черниговщине — а вот улица в честь них поименована.

Вечереющую улицу заполнял шум и гомон толпы. Рабочие с вечерних смен, продавцы из лавок, ремесленники, припозднившиеся чиновники и барышни всякого сорта — не вдруг и разберешь и отличишь профессионалку от просто решившей погулять перед сном приличной девушки… В воздухе витал запах свежеиспеченного хлеба из ближайшей пекарни.

Здесь располагались магазины, лавки, аптеки и банки. Проезжали громыхая телеги и шуршали гуттаперчевыми шинами дорогие пролетки… Старинные купеческие особняки с лепниной и резными наличниками, более современные — рококо — с большими окнами и балконами.

Постепенно сумерки сгущались, и на улице зажигались фонари на высоких столбах.

По старым книжкам Сергей полагал что фонарщики лазали наверх по лестницам со жбаном керосина и спичками. Тут однако все было устроено хитрее. Фонарь подвешивался на железном кованном кронштейне, который торчал на верхушке деревянного столба метров этак четырех («Две сажени!» — подсказала или поправила память). Светильник спускали на тросике при помощи лебедки в жестяном ящике у основания столба, заправляли керосином, протирали стекла, разжигали и поднимали обратно. Вот и фонарщик в фартуке и форменном картузе открывает особым казенным ключом подъемный механизм, заливает из взятой с тележки фляги топливо в солидную лампу, по ходу дела протирая стекло от копоти, и поднимает, вертя рукоять… Толково — и никаких лестниц!

А вот главная городская площадь — Полицейская —тут в одном длинном здании с высокой каланчой и пожарная охрана города и местное полицейское управление.

Чуть дальше еще — Хлебная. На Хлебной площади со стародавних времен шла бойкая торговля зерном. Там с с незапамятных времен размещался трактир, над которым красовалась вывеска «Ревель». В этом неказистом неопрятном трактире крестьяне, привозившие на продажу хлеб, заключали сделки с посредниками -перекупщиками — как их тут называли — «мартышками». И важные купцы-воротилы-миллионщики не брезговали пропустить тут лафитничек «смирновской» — спрыскивая сделку.

Дальше —пересечение Троицкой и Симбирской- с их с доходными домами, и солидными особняками. Еще дальше — классические городские дома этого времени: приземистый каменный низ — там торговая лавка или магазин, а на верхнем деревянном этаже — квартира хозяина.

И вездесущая реклама. «Товарищество Жигулевского пивоваренного завода в г. Самаре предлагает 'Венский агер»: бочковое пиво «Венское» и «Венское столовое». «Не забудьте — зубной порошок и зубной эликсир Ауриха! » « Папиросы 'Шутка» — самое лучшее для студентов и учащихся! И ниже

Тяжело жить в ученье,

Только в «Шутке» и утешенье!

Объявление стало последней каплей — устав бороться с организмом, Сергей достал папиросы — правда не «Шутку» и все ту же «Иру» — и закурил, чиркнув спичкой по тумбе…

«Надо бросать!» -сказал он себе в который раз и мысленно выматерился.

…Сергей шел, пуская дым и мысли его, словно тени, удлинялись вместе с вечерними сумерками, переплетаясь с отблесками фонарей. Как много всего скрывается за фасадами этих домов, какие судьбы, какие радости и печали… Где-то сейчас идет оживленная беседа за чашкой чая и самоваром — о театре, книгах или о будущем России. Где-то юная девица мечтает о счастье и любви или юноша — о дальних странах, глядя на звезды сквозь высокое окно. Сергей прошел мимо театра, где уже собиралась публика на вечерний спектакль. Слышались приглушенные голоса, смех, шелест платьев. Казалось, что за стенами «святилища Мельпомены» разворачивается другая, волшебная жизнь, бросая в окружающий мир отголоски этого мира искусства. (А ему туда нельзя — гимназистам в театр — только со взрослыми и по разрешению директора)