Последний танец в Этрета - Лерина Анна - Страница 2

– Лэтс дрынк ин май рум5.

Странно, пронеслось в моей голове, перед глазами явно афрофранцуз, а акцент в английском между тем звучит совершенно по-армянски. Или это мне сама ситуация навеяла? Ладонь у парня оказалась неожиданно мягкой, он не держал мою руку крепко, а скорее дружески пожимал её. Поэтому я вежливо поблагодарила своего собеседника, отказавшись от приглашения, после чего осторожно высвободила руку и продолжила свой путь. Но тип с косичками обогнал меня снова и, на этот раз зачем-то подсветив фонариком смартфона, принялся тыкать себя в грудь и повторять:

– Айм кофи6. Кофи!

Я пожала плечами, решив, что парень просто путается в элементарной английской грамматике, да и пахло от него совсем не смесью арабики с робустой, а иными напитками. Кого ты хочешь тут обмануть своим кофе, подумала я. И, навесив на лицо часто выручавшую меня в затруднительных жизненных ситуациях надменную ледяную улыбку, веско сказала типу на родном поволжском:

– Отвали!

– Опа! – немедленно на почти чистом русском отозвался стоявший рядом чёрный громила, – Ты почему это звезде грубишь?

От неожиданности я потеряла дар речи. Голос лысого прозвучал определённо сердито. Поэтому, недолго думая и ощущая себя героиней какого-то театрализованного фарса, я опрометью понеслась к очень вовремя открывшемуся на этаже лифту. К счастью, преследовать меня на этот раз никто не собирался.

Позже, выслушав мои эмоциональные жалобы на пьющих и приставучих соседей по этажу, Саша, конечно, объяснила мне, кого именно я отшила в отельном коридоре.

– Теперь приглашения на танец от него не жди, – искренне сокрушалась подруга, – Говорят, он злопамятный, этот Кофи Рои, хоть и на блондинок очень падок. Звезда, ты же понимаешь. Талант! Ясно, что тащиться с этими ребятами в номер, тем более в одиночку, было бы глупо. Просто… тебе как-то похитрее и повежливее отвязаться от них надо было постараться. Не так резко. А по-русски хорошо говорит Седр. Он ди-джей и друг Кофи. Учился в Питере. Этот вроде попроще.

К моему немалому облегчению, на фестивале никаких санкций от Кофи Рои в отношении себя я не заметила. Очевидно, этот курьёзный случай был им напрочь забыт и надёжно покрыт клубами едкого сладковатого дыма. Преподавателем же он и вовсе оказался потрясающим. Об этом, по крайней мере, говорили все, с кем мне довелось обсудить его мастер-классы. Да и лично я, не обладая значительным опытом в кизомбе, на всех групповых занятиях Кофи, посещённых в дни фестиваля, понимала его обильно снабжаемую языком тела подачу учебного материала буквально с полуслова. И очень старалась соответствовать окружавшим меня более продвинутым участникам. Впрочем, в занудном стремлении к совершенству в том, что делаю (даже если конечная цель мероприятия и не совсем пока мне ясна), я вообще бываю замечена часто. С танцами, собственно говоря, всё примерно так и вышло.

В Сашину студию кизомбы я записалась ещё осенью. Просто пришла на бесплатный пробный урок вместе с компанией друзей, после того как во время воскресной прогулки по пешеходному центру нам вручили целую стопку пригласительных флаеров. Занятие оказалось совсем простеньким, но пара молодых преподавателей, его проводившая, была весёлой и обаятельной, к тому же прямо после урока предлагалось приобрести месячный абонемент на посещение студии со значительной скидкой. Другими словами, я решила попробовать. Вместе со мной в группу записалась подруга, но она быстро заленилась ходить и бросила занятия, не закрыв полностью даже купленного абонемента на четыре недели.

– Ты бальница? – спросила меня Саша примерно на третьем уроке, и в ответ на мой откровенно недоуменный взгляд принялась говорить что-то ещё более непонятное о прямых коленях и танцевальной осанке.

– Требую пояснительную бригаду, – растерянно процитировала я многочисленную армию пользователей соцсетей, но девушка на это только улыбнулась, неопределённо махнула рукой и принялась заново показывать моему партнёру затруднивший его учебный элемент.

После этого занятия мы с Сашей вышли из студии вместе, оставив её мужа Тимура проводить там индивидуальный урок, и долго сидели за чаем с пирожными в кафе неподалёку, сначала болтая ни о чём, а затем со смехом рассказывая друг другу весёлые истории из своего танцевального бэкграунда. К слову, у Саши он был весьма внушительным. Мой же, напротив, больше напоминал сборник анекдотов.

Но если уж быть предельно честной, то стоит признаться: некоторые базовые танцевальные навыки мне всё же посчастливилось в этой жизни получить. Правда, случилось это очень давно, в раннем и беззаботном детстве. Будучи ещё дошкольницей, я посещала студию классической хореографии. Занятия эти в целом оказались весьма полезными, и я до сих пор готова горячо рекомендовать подобный опыт для всех девочек, как маленьких, так и не очень.

Так вышло, впрочем, что все эти монотонные па у станка в трикотажных купальниках и чешках мне нравились лишь до тех пор, пока наша добрая и улыбчивая молодая преподавательница не ушла в декретный отпуск. Её заменила какая-то ужасно заслуженная и широко известная в узких танцевальных кругах чопорная дама-педагог, обладавшая собственной эффективной методикой. Методика эта, как выяснилось очень быстро, состояла главным образом в пребольном хлестанье учениц длинной гибкой линейкой по тем местам, которые, по её мнению, девочки недостаточно хорошо тянули или глубоко вжимали.

За меня эта дама тоже вознамерилась взяться всерьёз, однако тут у нас обеих при взаимной коммуникации вышла досадная осечка. Дело в том, что я была ребёнком весьма любознательным, не очень терпеливым и при этом не в меру разговорчивым. Кроме того, мою группу в детском саду посещали несколько мальчиков из крепких многодетных семей работяг-строителей, и мне многое удалось к тому времени почерпнуть из их красочного лексикона. В общем, из хореографической школы меня тогда с треском выгнали, сопроводив это мероприятие нелестными прогнозами относительно моих жизненных перспектив.

Поэтому светлую детскую мечту о балетной сцене пришлось похоронить уже на стадии зародыша. А вот идеальная осанка осталась с тех самых пор со мной. И отчасти благодаря ей же со временем ко мне бонусом прилепилось вполне благозвучное школьное прозвище «балерина». Если не считать этого сомнительного и весьма давнего обстоятельства из прошлого, наивной танцевальной самодеятельности в стенах детского сада и периодических посещений весёлых тренировок зумбы и танца живота в фитнес-клубе, на этом тема моего танцевального бэкграунда была, пожалуй, полностью исчерпана.

– Да это же почти идеальное начало для комедийного сценария, – до слёз хохотала, слушая мой рассказ, Саша.

С тех пор мы с ней крепко подружились. У её партнёра и по совместительству мужа Тимура была ещё другая, «основная» работа. Танцами он занимался скорее в качестве увлечения, приносящего дополнительный доход. И, конечно, ради мощной (и в этой сфере, по словам Саши, однозначно необходимой) поддержки жены в её профессиональной деятельности. Сама же Саша посвящала кизомбе, казалось, всю жизнь без остатка. Когда она не танцевала, то просматривала видеоролики с известными мировыми преподавателями или штудировала тонны обучающего контента. Она могла часами говорить о кизомбе, раскладывая и препарируя каждый танцевальный шаг или исторический аспект распространения этой африканской музыкальной культуры по Европе. Со временем её искренняя пылкая привязанность к танцу начала заражать и меня.

Поездку в Париж на этот регулярный кизомба-фестиваль Саша начала планировать почти за год. Меня в свои планы она включила тотчас же, как только узнала о моей профессии.

– Грандиозно! – принялась воодушевлённо тараторить она, – Теперь Тимура можно оставить в покое и с собой на фестивали не таскать. Пусть торчит в своём офисе сколько угодно, зануда. Во Франции переводить мне будешь ты!