Очень домашнее убийство. Она варит варенье и раскрывает преступления - Ходакова Марина - Страница 5

– Ну, а все-таки? Чем она занималась раньше? – тихо спросил Гоша еще раз. – Конечно, я не верю, что бабуля убила критика… Но… Вдруг она случайно? Не нарочно? Этот ее «Огненный перчик»…

Подруга Лидии кивнула, уселась поудобнее в кресле, почесала за ушами, на которых любила носить этнические сережки, и принялась за рассказ:

– Бабка твоя – Лидия Листопадова, в девичестве Сухарева, – работала когда-то в структурах, о которых в наших краях не принято говорить. Если, конечно, не хочешь получить многозначительное предупреждение…

Гоша тут же вытянулся и приподнял брови.

– Не шпионом. Не глупи, – прочитала мысли Гоши Тамара. – Хотя близко. До того, как стать кулинарной легендой Сиреневой Бухты, твоя бабушка трудилась в… Службе военных поставок Министерства обороны, где отвечала за питание в условиях полевых учений и командировок. Ее должность официально называлась: старший технолог по особым рационным разработкам. А неофициально – «та, чья гречка не пригорает даже под обстрелом».

Лида разрабатывала сбалансированные и вкусные пайки для особых подразделений – от полярников до саперов. За годы работы она освоила рецепты, которые не просто сохраняли витамины при консервации, но и поднимали боевой дух. Буквально. Однажды ее компот из кизила удостоился благодарности от пограничников как «лучшее оружие против тоски».

Внук Лидии Семеновны еще сильнее вытянул шею и замер. Тамара никогда не видела его таким. Да и он себя тоже. Щеки его порозовели, а губы задрожали.

– Да-а… А ты вот ничего не знаешь. Сидишь в своих интернетах, – Тамара Игнатьевна сурово посмотрела на Гошу, как смотрела на тех, кто вовремя не возвращал книгу в библиотеку.

– Дальше-дальше! Что еще?

– Однажды, во время международной кулинарной конференции, бабка твоя заподозрила саботаж. И действительно выявила иностранного «конкурента», пытавшегося внедрить синтетический загуститель с побочным эффектом. Это было ее первое… дело. И именно тогда она поняла: кулинария – не только искусство, но и способ находить преступников. А потом ее стали привлекать к работе особых подразделений при одной закрытой организации. У нее даже кличка была – Листопад. Потому что она всегда появлялась тихо и внезапно.

– А почему она не осталась работать там? Почему ушла? Ведь такая должность! – Гоше не терпелось узнать всю историю бабушки.

– Ну… – запнулась Тамара. – На пенсию Лида вышла рано, не по возрасту – по убеждению. Переехала в Бухту… Отец твой подрастал, мать ее заболела… Нужно было хлопотать то об одном, то о другом.

– А варенье-то тут при чем? – замахал своими худенькими ручками Гоша.

– Эх! – хлопнула в ладоши Тамара и широко улыбнулась. – Когда твоя бабка узнала, что ни одно варенье на местной ярмарке не может храниться дольше двух недель, – рассмеялась и поставила цель: создать джем, который переживет развод, зиму и вторую волну пандемии. И у нее получилось. Руки остались такими же. И мозги.

Гоша молчал. Неожиданно его охватила волна гордости за бабушку Лиду, которую он раньше считал «просто бабушкой» – той самой, что варит варенье, хранит десятки закатанных банок в подвале и ругается на телевизор, когда там «несут чушь». Но теперь этот образ расширился: за ее прищуром прятался стратег, за фартуком – сыщик, а за каждой дотошной пометкой в блокноте – аналитик, которому позавидовал бы любой следователь.

Гоша украдкой посмотрел через окно на фотографию бабули, стоящую на комоде: ту самую, где Лидия в желтом сарафане и с прической «как у леди из кино» сдержанно улыбается на фоне клумбы. Он улыбнулся в ответ и подумал: «Вот так-то. Просто бабушка. Ага, как же. Это вам не пирог испечь!»

Вдруг Тамара и Гоша услышали шуршание во дворе и стук каблуков.

– Так, – сказала Лидия, входя на веранду с улицы, – полиция уехала. Я официально «главная подозреваемая». Ну прям как в молодости: никто ничего доказать не может, но все шепчутся. Очаровательно.

Тамара Игнатьевна обеспокоенно посмотрела на подругу и приподнялась, чтобы обнять ее.

– Что спрашивали? – поинтересовалась Тамара.

– Да что-что, стандартный набор. Тебе ли не знать. – Лидия вдруг поднесла руку ко рту, будто сболтнула чего-то лишнего. – Но когда Буйнов показал мне банку, мне она показалась странной… Пока непонятно. Полиция думает: может, аллергия, может, шок. Будет экспертиза. Проведут ее в области. А значит, у нас фора. А судя по скорости обработки информации майора Буйнова, фора у нас большая.

– А отпечатки пальцев проверили? – спросила Тамара.

– Да, на банке мои отпечатки. Но я потребовала, чтобы варенье других участников проверили тоже.

Гоша тихонько поднялся со стула и подошел к бабушке.

– Бабуль, – осторожно начал Гоша, как будто выбирал правильную комбинацию цифр на сейфе, – ты когда-то работала… ну… в чем-то странном?

Лидия внимательно посмотрела сначала на внука, а потом на подругу.

– Тамара, ты рассказала ему? – на лице Листопадовой не дрогнул ни один мускул.

Тамара, которая присела сделать глоток чая, кашлянула, прикрываясь платком цвета обугленного апельсина.

– Он умный мальчик. И весьма вдумчив для двенадцатилетки. Мне показалось, он заслуживает знать. В конце концов, сколько можно скрывать, Лид!

Лидия молча присела к столу, поправила очки, достала из внутреннего кармана фартука маленькую коробочку из-под леденцов и поставила на стол. Открыла. Внутри – медаль, слегка потемневшая, но четкая. «За мужество. Ведомственная».

Гоша вылупил глаза и присвистнул. Его распирало от гордости. Он хотел было обнять бабушку, но вдруг одернул руки и немного засмущался. Чем старше он становился, тем сложнее ему давались объятия и проявление своих чувств.

– Бабушка?

– М?

– А ты правда думаешь, что Фон-Бублик умер от перца?

Лидия прищурилась и на мгновение стала прежней. Следовательницей. Бойцом. Женщиной с кличкой Листопад.

– Нет. От моего варенья люди могут только воскреснуть, – сказала она. – Возможно, это правда аллергия или шок. Или что-то подмешали. Или он болел. И мы это выясним.

В этот момент Тамара впервые за много лет увидела в глазах подруги тень старого огня. Не просто заботливую Лиду, хозяйку уютной лавки и знатока варений, а женщину, которая когда-то действительно работала в особых структурах – не по слухам, а по взгляду, которым она смотрела сейчас. Такой взгляд не пугает, но отрезвляет. Пронзительный, холодный и абсолютно точный.

Тамара кивнула, будто что-то поняла для себя, и чуть сощурилась, сдерживая улыбку.

– Ты снова в деле? – Тамара хитро посмотрела на подругу.

– Я никогда из него не выходила, – ответила Лидия, глядя куда-то вдаль. Она давно оставила свою военную карьеру, но тень прошлого то и дело настигала ее. И казалось, что теперь нужно было со всем разобраться.

***

Следующее утро в Сиреневой Бухте начиналось с запаха свежих булочек и тихого шепота волн. Но на этот раз над маленьким прибрежным городком повисла тень скандала.

Жители, еще не успевшие умыться или допить первую кружку кофе, уже высовывались в окна, переговаривались через заборы и делились последними слухами, будто участвовали в чемпионате по синхронной сплетне. Газета «Бухтовский вестник» не отставала: на первой полосе красовался заголовок «Кто такая Лидия Листопадова? И кто убил известного критика?». Статья обещала сенсационные подробности, но вместо них предлагала два рецепта засолки огурцов и тест на тему «Какой вы персонаж местной ярмарки?».

Тем временем в штабе Лидии Листопадовой кипела работа. Кипела, конечно, по-бухтовски – с завариванием крепкого чая, перекладыванием листков с заметками и бурными обсуждениями, в которых слова «совпадение» и «слишком удобно» звучали чаще, чем «доброе утро».

Лидия сидела за кухонным столом, на котором разложила географические карты: план ярмарки, схему расположения палаток и собственноручно нарисованную схему банок. Рядом – блокнот с надписью: «Оперативный план. Личное дело № 1». В нем – список подозреваемых и свидетелей, который они с Тамарой набрасывали всю ночь. Под каждым – окошко для пометок. Пока ни одно не было заполнено, но карандаш в руке Лидии дрожал от предвкушения.