Очень домашнее убийство. Она варит варенье и раскрывает преступления - Ходакова Марина - Страница 7

– Могли.

Спустя двадцать минут дверь распахнулась, и на пороге появилась Тамара Игнатьевна. Ветер драматично развевал ее шелковый шарфик, а в руках она держала кипу исписанных листов.

– Дамы и господа, добрый день. У меня информация. И полпирожка из читального зала. Его охранял кот, – улыбнулась она.

– Как вы его обошли? – Гоша состроил удивленную гримасу.

Гоша был горазд на остроты. Его сарказм еще не достиг зрелости. Иногда он грубо лупил им, но уже сейчас в его замечаниях проскакивало нечто по-настоящему остроумное. Лидию это несказанно радовало. Она с удовольствием отмечала: «Хорошо подмечено, Гоша. Осталось только научиться делать это не вслух при директоре школы».

Лидия считала, что ироничность – это не просто защита от уныния, а семейная броня. И она гордилась, что Гоша, пусть и с подростковым скепсисом, оказался не только умным, но еще и язвительным. А значит – был ее внуком по всем статьям.

– Я сказала, что он – незаконный оккупант пространства. Мы договорились, – ответила Тамара.

Все дружно захохотали. Так, что минут пять еще не могли отдышаться. Первой отошла Тамара – она протянула Лидии свой блокнот, в который записывала все, что узнала из разговоров в библиотеке. Лидия поставила чайник и принялась изучать список, параллельно что-то отмечая в своей тетради.

– Так, ладно, давайте к делу, – протянула Лидия и тряхнула головой. – Исходя из видео в интернете и того, что добыла Тамара, у нас вырисовывается несколько имен, которые нужно проверить.

– Первой проверим Ирку Сиропчик, – вставила Тамара. – Потому что она всегда тебе завидовала и пыталась соперничать. Помнишь, как она на конкурс принесла смородиновое варенье с блестками? Оно выглядело так, будто его сварила единорожка. А еще она может быть ценным свидетелем.

– Именно, – сухо подтвердила Лидия. – А еще Сиропчик однажды заявила, что ее облепиха «с душой», в отличие от моей, которая, цитирую, «слишком дисциплинированная». А еще она крышки у меня украла. Я этого не забуду.

– Кто вообще ругает варенье за дисциплину? – прошептал Гоша и хихикнул.

– Познакомишься с ней и все поймешь, – бросила Тамара. – Она у нас женщина эксцентричная и очень эмоциональная.

– Не отвлекаемся, – строго сказала Лидия, но в уголках ее губ спряталась улыбка. – Иркина палатка была недалеко от нашей. А на фото в «Бухте и правде» – вон там, – Лидия пальцем указала на компьютер Гоши, – у нее в руке не ее привычная сумка, а плетеная корзина. Может, конечно, это мелочь, но сейчас нам и они важны.

Гоша важно кивнул и бросил взгляд на снимок.

– Еще наш пенсионный фонд сказал, что Капустин, фермер, когда-то очень сильно поссорился с Бубликом, но не сказал точно, по какому поводу. Чем не мотив, а? – добавила Тамара и плечом слегка толкнула Лидию.

– Я сегодня как раз размышляла о том, что нам критически важно узнать, состоял ли кто-то в ссоре с Бубликом. Понятно, что поклонников его творчества было немного. Наверняка за спиной его как только не крыли. Но обсуждать – это одно, а убивать – совершенно другое. Так, что, думаю, Тамара права. Капустин под подозрением.

Все согласно кивнули. Лидия присела на стул в зале. Он недовольно застонал, качнулся, но выстоял. Лидия скрестила руки на груди, словно собиралась объявить вердикт, и посмотрела как будто сквозь присутствующих.

– Надо смотреть в сторону тех, у кого был доступ к палаткам накануне ярмарки, – сказала Лидия, – А это Белкин. Директор ярмарки. Тот еще пройдоха. Как-то раз он умудрился записать себе в отчет аренду двух палаток, которых на ярмарке вообще не существовало. Народ их не видел, а вот деньги за них заплатили. И ничего, как с гуся вода.

– В библиотеке я узнала, что Белкин уехал сразу после конкурса, кого-то навестить.

Тамара скривила губы и недовольно фыркнула. Ее ужасно раздражала эта непотопляемость Белкина – как будто у человека был какой-то иммунитет к скандалам. Любой другой уже объяснялся бы с комиссией, а этот все сводил к шуткам и угощал проверяющих соленьями жены.

Лидия резко привстала, тряхнула волосами и схватилась за сумку.

– Если в банке был действительно яд, то очень быстродействующий. Сколько примерно прошло времени после того, как Бублик попробовал «Перчик»? Пару минут?

– Судя по видео, не больше пяти минут. Какое-то время он просто кашлял, – отозвался внук.

– Нужно понять, какие яды так быстро действуют на организм? – подхватила Тамара.

Лидия кивнула.

– Что ж, время собрать информацию. Заявимся ко всем – заключила Листопадова, – По очереди. Будем действовать аккуратно и поступательно. Авось скоро и выйдем на след убийцы.

***

Прогулочным шагом следственная команда добралась до дома Ирины Сиропчик, которая жила через три улицы от дома Лидии. Солнце стояло уже высоко, освещая облупленные стены и пышные клумбы небольшого дома, где царствовали бархатцы, гипсофилы и одинокий гном в позе Будды. Около входа висела табличка «Не заходите без причины. Причину можно придумать на месте», выкрашенная в желтый цвет.

Тамара, разглядев табличку, хмыкнула:

– Хорошая философия.

Подруги хихикнули, и в этот момент они очень напоминали школьниц, сбежавших с урока.

Подул сильный ветер. Калитка предательски громко скрипнула, будто пыталась предупредить хозяйку дома о визитерах. Дорожка к крыльцу была выложена плиткой в форме печенья, а над дверью висела кукла из мешковины – то ли пугало, то ли оберег, то ли просто такой стиль Ирины. Но выглядела она жутковато.

Дверь им открыла сама хозяйка – женщина с недовольным лицом и строгим прищуром. На ней была красная туника, а лицо закрывала густая зеленая косметическая маска, которая производила впечатление военной раскраски. Гоша, взглянув на нее, немного разинул рот, а Лидия, заметив это, легонько толкнула его в бок.

Ирина Сиропчик была женщиной пятидесяти лет, худосочной, с высокой прической на голове. Прическа напоминала архитектурный проект: многоярусная, заколотая шпильками и будто удерживавшая в себе тайну легендарных рецептов и одного неудавшегося брака.

Глаза у хозяйки дома были светло-карие, колючие, с оттенком насмешки. Так смотрит человек, который привык ожидать подвоха. Она словно заранее готовилась к спору, даже если никто не собирался его начинать.

На Гошу эта женщина произвела ошеломляющее впечатление. Он даже шагнул назад, будто перед ним возникла не соседка, а персонаж из мультфильма про злую колдунью.

Но Гоша не догадывался, что уверенность Ирины, как правило, была напускной. За филигранными башнями из волос и за некоторой скандальностью скрывалась женщина, которая каждый вечер перечитывала старые письма, завернутые в шелковую ленту. За фасадом сварливости и идеально прополотых грядок копилась усталость от ожидания. Ожидания, что кто-нибудь наконец оценит ее не по количеству закатанных банок на зиму, а по способности сочувствовать и сопереживать. Но последние качества, увы, она сама проявляла редко, боясь быть уличенной в уязвимости. И потому ее упрямство и показная резкость становились щитом, который Ирина порой забывала снять даже в кругу близких. Она словно нарочно отталкивала людей, чтобы потом, сидя одна на кухне с чашкой остывшего чая, тихо сожалеть, что оттолкнула.

Гоша же этого пока не понимал. И оттого все ближе подступал к бабушке.

– О, заговорщики пожаловали, – сказала она вместо приветствия. Это было в ее стиле, и поэтому Тамара и Лидия не обратили на это никакого внимания. – Ну проходите, рассказывайте, кого опять вареньем отравили.

Лидия спокойно кивнула и слегка подтолкнула Гошу ко входу в дом. Тот запнулся, уставился на Иринину зеленую маску и почувствовал, что ноги почему-то стали деревянными.

– Это наш… юный помощник, – торжественно объявила Лидия.

Гоша быстро шмыгнул в дом с видом слегка испуганного, но очень любопытного хорька.

Лидия и Тамара вошли следом, осматривая прихожую и гостиную, объединенную с кухней: полки с банками, на банках – наклейки с датами, рядом – стопка газет, глиняные фигурки и шахматная доска.