Здесь покоится Дэниел Тейт - Террилл Кристин - Страница 21

После урока Николас ждал меня, чтобы проводить на обед. Калифорнийские ребята не ходят обедать в большой кафетерий, как в той школе, в которой я учился в Канаде. Тут неизменно стоит такая прекрасная погода, что все едят за столиками, расставленными на заросшем травой дворе. Мы с Николасом купили по куску пиццы и по содовой, и я пошел за ним к одному из столиков – явно его привычному месту. Плечи у него были напряжены, кажется, еще сильнее, чем обычно, и я подумал – наверное, дело в том, что на нас опять все смотрят. То есть на меня.

– Ну что? – спросил он после минутного молчания. – Как прошел урок?

– Кажется, хорошо, – сказал я. – А у тебя?

– Ничего.

Мы снова стали молча есть. Кажется, не так-то далеко мы с ним и продвинулись, как я думал. Не в первый уже раз я пытался угадать – это на меня у него такая реакция или на Дэнни? На всех домашних видео и фотографиях, которые я смотрел с Лекс, Николас всегда держался как-то в стороне от остальных. Дэнни гораздо больше тянулся к самому старшему брату, который ему и брат-то только по отцу, чем к тому, с которым они были погодками. Может быть, они с Николасом никогда не ладили. Может быть, Николас до сих пор не может отделаться от чувства вины из-за этого.

Я прошелся глазами по всем столикам, ища ту девушку из кинотеатра. Но вместо нее увидел доктора Сингх: она стояла под тентом, скрестив руки на груди, и наблюдала за мной. Улыбнулась, кивнула издалека головой, и я улыбнулся ей в ответ, чтобы показать, как у меня здорово идут дела и как ей совсем не обязательно со мной разговаривать. Она отвернулась и заговорила со стоявшей рядом учительницей. Наконец я разглядел и девушку из кинотеатра: она сидела за столиком одна, ближе к восточному крылу школы. Интересно, подумал я, где же ее подружки и есть ли они у нее вообще. Она читала книжку, ела картошку фри со стоявшего перед ней подноса и даже не выглядела одинокой, хоть и сидела совсем одна. Довольно впечатляющий трюк, у меня когда-то не один год ушел на его отработку.

Боковым зрением я уловил какое-то движение неподалеку и обернулся. Здоровенный светловолосый парень с улыбкой на лице, такой же широкой, как его плечищи, подкрадывался сзади к Николасу. Наши взгляды встретились, он ухмыльнулся и поднес палец к губам. Николас глотнул содовой из бутылки, и как раз в этот момент парень подскочил и ткнул его пальцами под ребра. Захихикал, когда Николас конвульсивно дернулся всем телом.

– Засранец! – сказал Николас и дал ему по рукам.

– Ну извини! – сказал парень без малейшего раскаяния в голосе. Уселся рядом с Николасом, провел пальцами по его шее, притянул к себе и коротко поцеловал в губы. – Не удержался. Сам виноват, что так щекотки боишься.

– Чуть не захлебнулся из-за тебя, – сказал Николас, и трудно было понять, в шутку он сердится или всерьез. – В другой раз хоть выбирай момент, когда я не пью, идиотина.

– Привет, ты, наверное, Дэнни? – невозмутимо сказал парень. Протянул мне руку. – Я Ашер.

– Мой бойфренд, – прибавил Николас.

Такой знаток человеческой натуры, как я, и без него догадался бы. Я без большой охоты протянул руку Ашеру, слегка опасаясь, как бы он мне ее не раздавил.

– Приятно познакомиться.

– И мне тоже, – сказал он. – Ники меня никогда со своими родственниками не знакомит. Стыдится меня.

– Стыжусь, но не тебя, – ответил Николас.

– Очень милые разговорчики в присутствии брата, – сказал Ашер, разминая ладонью напряженные плечи Николаса. Странная это была пара. Николас – темноволосый, худой, с тонкими чертами лица, на котором прежде всего бросались в глаза очки в черной оправе. Он был красив странной красотой, такой же странной, как он сам, и был полной противоположностью Ашеру – светловолосому, загорелому, огромному, как грузовик, с быстрой, легкой улыбкой.

Николас взглянул на меня.

– Не обижайся, Дэнни. Но я не всегда лажу с родственниками.

Ашер начал было:

– Ну, теперь уже каких-то несколько месяцев… – Николас прошил его взглядом. – Э-э-э… я хотел сказать – как прошел первый день, Дэнни?

Так-так. Интересные дела. Я сделал себе пометку на будущее.

– Неплохо прошел, – сказал я.

– Трудновато, должно быть, – продолжал Ашер. – Тем более что ты ведь ничего не помнишь, да?

Николас резко встал.

– Я пойду куплю мороженое. Кто-нибудь еще чего-нибудь хочет?

Мы с Ашером покачали головами, и Николас пошел к школьному зданию.

– Не обращай на него внимания, – сказал Ашер, когда он отошел. – Он в последнее время еще мрачнее, чем обычно. Наверное, еще не вошел в новую колею, но он очень рад, что ты дома.

– Он неплохо это скрывает.

– Это он умеет, – сказал Ашер. – Но, честно, он плакал, как дитя, когда тебя нашли. Ты же знаешь Ники. Чем больше у него всякого на душе, тем он больше молчит и дергается.

– Тогда он просто вне себя от радости, что я вернулся.

Ашер рассмеялся.

– Это комплимент, можешь мне поверить. – Он оглянулся вокруг и сказал: – Слушай-ка, на тебя все пялятся. Не по себе, наверное?

Я потер лоб ладонью.

– Не без этого.

– Хочешь, чтобы перестали? – спросил он.

– Было бы замечательно, но…

Ашер встал. Ростом он был далеко за шесть футов, и в ширину чуть не три. Поэтому, когда он проревел: «Займитесь своими делами, мать вашу!», это не осталось незамеченным. Все головы, повернутые в нашу сторону, в тот же миг развернулись в другом направлении.

Действенный метод, хотя и не сказать, чтобы слишком тонкий.

– Э-э-э… спасибо, – сказал я.

Он улыбнулся.

– Не вопрос.

Лекс сразу же насела на меня, как только я вернулся домой. Уволокла на кухню, где, к моему удивлению, уже сидел Патрик с чашкой кофе.

– Ну, как прошло? – спросила она. – Слишком тяжело, да? Я так и знала, что еще рано.

– Да дай ты ему хоть слово вставить, Лекс, – сказал Патрик.

– Все хорошо, – сказал я. Патрик снял свой портфель с табуретки, и я сел с ним рядом. Лекс начала убирать со стола. – В основном просто сидел и слушал.

– А как с тобой обращались? – спросила Лекс.

– Пялились без конца, но никто не…

– Пялились? – Она бросила в раковину декоративное полотенце, которым пыталась вытереть кухонный стол. – Ты туда больше не пойдешь.

– Да все нормально, – сказал я. – Будет нормально.

Но Лекс качала головой.

– Нет. Нет. Мне это не нравится.

– Лекс… – начал было Патрик.

– Нет, Патрик! Это слишком! Я не могу!

Патрик встал и схватил ее за руки, а она пыталась отбиваться.

– Посмотри, с ним все в порядке! Ты слишком бурно реагируешь!

Лекс вырвала руки и оттолкнула его:

– Не указывай мне, как реагировать! Ты понятия не имеешь…

– Лекс!

Рот у нее захлопнулся, и, к моему изумлению, она расплакалась. Правда, Лекс вообще плакала по любому поводу, но тут-то уж, кажется, и повода не было. Неужели она и правда уже так переживает за меня, что одно упоминание о том, как какие-то подростки на меня посмотрели, настолько выбивает ее из колеи?

Она упала Патрику на грудь, уткнулась в нее лицом, а он, обнимая ее, повернулся ко мне:

– Дай нам минутку, ладно?

С удовольствием. Я вышел из комнаты, и уже через полчаса Патрик пришел меня искать. Я сидел с Миа за ее столиком для рисования в игровой и рисовал ей слона фиолетовым карандашом, а она делала уроки – раскрашивала карту мира.

– А ты можешь нарисовать ему большие-пребольшие уши? – спросила Миа. – Как у Дамбо, только еще больше?

– Не вопрос, – сказал я, вырисовывая ухо. Краем глаза заметил вошедшего Патрика. Я поднял глаза, и он поманил меня рукой.

– Я сейчас.

– Слушай, – тихо проговорил Патрик. – Я просто хотел убедиться, что ты в норме после того, что сейчас было наверху.

– Я-то нормально, – сказал я. – А Лекс тоже?

Он кивнул.

– Да-да, она просто… Понимаешь, ей сейчас трудно. Ей хочется от всего тебя оградить, и вообще мы сейчас все на эмоциях. В основном ей теперь неловко за то, что она так расклеилась.