Здесь покоится Дэниел Тейт - Террилл Кристин - Страница 32

– Привет, Дэнни! – сказала девушка-чирлидер, которую я даже по имени не знал, когда я шел к своему привычному столику. Парень, шедший рядом с ней, поднял руку, и мы стукнулись кулаками. Так теперь всегда было в школе. С того дня, как я рассказал собравшимся ученикам о своем похищении и осознал, какую силу дает умение становиться видимым на своих условиях, я стал уже не печально известным, а просто известным. Пристальные взгляды и перешептывания сменились приветственными жестами. Все хотели со мной дружить, смеялись моим шуткам, звали меня с собой куда-нибудь после школы, и все это с таким видом, как будто так было всегда. Такая незамутненность была бы отвратительной, если бы не была такой забавной.

Рен-то она как раз отвратительной и казалась, но она по-прежнему не возражала, когда я подсаживался к ней за обедом. На следующий день после того, как я сбежал из ее дома, как псих какой-то, и поклялся больше к ней не приближаться, я поймал себя за тем, что снова смотрю на нее на рисовании через весь класс, и она улыбалась всякий раз, когда наши взгляды встречались. И меня перестало беспокоить, что я не знаю, как с ней себя вести, потому что дело было уже не во мне. Я хотел только одного – узнать ее, если она позволит. А она в тот же день, когда я подходил к ней во время обеда, сама окликнула меня и подвинула свой рюкзак, чтобы я мог сесть рядом. С тех пор я всегда сидел с ней, и она терпела весь этот цирк вокруг меня. Кажется, самые отчаянные попытки привлечь мое внимание ее даже забавляли.

– Как зовут эту блондинку? Тейлор? – спросила она, когда мы вместе шли после обеда к тому крылу, где располагались биологические и химические кабинеты.

– Кажется, да.

– То есть ты не помнишь, как вы были «самыми-самыми лучшими друзьями» во втором классе? – спросила она, передразнивая деланно-восторженный голос Тейлор и ее манеру отбрасывать волосы назад. – Она же тебе все время давала списывать по математике!

Я рассмеялся.

– Неужели тебя это не бесит?

Я пожал плечами.

– Мне даже нравится. Никогда раньше не был популярным.

Мы остановились возле кабинета биологии. До звонка оставалась еще пара минут. Я стал у стенки, и она тоже.

– Не обижайся, – сказала она, – но ты же сам понимаешь, что они притворяются? Пиявки. Просто хотят быть поближе к тебе, чтобы засветиться в лучах знаменитости.

– Знаю, – сказал я, – но все-таки они хотят быть ближе.

– Для тебя это мелко, – сказала она.

Я посмотрел на нее, и, когда наши глаза встретились, ощутил что-то непривычное. Я не мог понять, что. Глаза у нее были такие же, как всегда – красивые, но, в общем, ничего особенного. Только взгляд был какой-то новый, непонятный. Я ощутил в животе какую-то странную пустоту. Это то, что чувствуют нормальные люди? И она тоже? Я не знал, и это сводило меня с ума.

– Ты так думаешь? – переспросил я, наклоняясь ближе. Я не хотел, тело само потянулось к ней.

Она кивнула.

– Да, думаю.

– Интересно.

– Слушай. – На этот раз она сама придвинулась ближе ко мне. – Я понимаю, мы не так уж давно общаемся, но я хочу, чтобы ты знал: я не такая, как Тейлор.

– Я знаю, – сказал я.

Она загадочно, еле заметно улыбнулась.

– Хорошо.

– Да?

– Да. Надеюсь, это значит, что я иногда могу разглядеть человека за маской.

У меня екнуло в груди.

– Какой еще маской?

Она взглянула на меня.

– Ой, только не надо. Ты умеешь притворяться перед другими притворщиками, но я-то тебя насквозь вижу. Тебе пора, сейчас звонок будет.

Но я не двинулся с места. Я думал о том, что она видит меня насквозь, и, главное, хочет видеть, и, может быть, я и сам этого хочу. Уютный дом, любящая семья, верная подруга. Все, чего можно пожелать, разве нет?

– Дэнни, Дэнни, я Земля! – сказала она. Я тряхнул головой, чтобы отделаться от мыслей.

– Извини.

Она прищурилась.

– Похоже, учителя все еще не решаются делать замечания, когда чудесно спасенный мальчик тупит на уроках?

– Все правильно понимаешь, – сказал я.

– Совести у тебя нет, и мне это, в общем, нравится, – сказала она. – Ну, давай, катись отсюда.

– Слушай, а хочешь… – Я набрал в грудь воздуха. – Хочешь, сходим куда-нибудь? После школы?

Она улыбнулась.

– Ладно, давай.

Я кивнул, и мы разошлись каждый в свою сторону.

После уроков я дождался Николаса у стеклянных дверей, ведущих на ученическую парковку, чтобы сказать, что меня сегодня не надо подвозить, но он меня опередил.

– Лекс только что прислала смс, – сказал он. В этой фразе уже было больше слов, чем я от него слышал за целую неделю. – Она хочет, чтобы мы ехали сразу домой.

Я вздохнул. Опять разочарование, мой давний неразлучный друг.

– Ладно.

Я отправил Рен смс по дороге домой – написал, что возникли непредвиденные семейные обстоятельства. Она в ответ прислала мне картинку – фото человека с высунутым языком. Мы с Николасом приехали домой, и я пошел искать Лекс. Она была на кухне – готовила Миа что-то перекусить.

– Что случилось? – спросил я.

– Точно не знаю, – ответила она. – Патрик уже едет.

У меня сразу похолодели руки. Если Патрик ушел с работы среди дня, значит, точно что-то случилось.

– Садись, Дэнни. Я тебе пока сделаю что-нибудь поесть, – сказала Лекс. Она протянула Миа тарелку с ломтиками яблока и ложкой арахисового масла.

Николас сел рядом с Миа, и я хмуро посмотрел на него. В те редкие дни, когда оставался после школы дома, а не уезжал куда-нибудь с Ашером, он обычно сразу шел в свою комнату.

– Я тоже хочу яблоко, – сказал он. Явно решил дождаться Патрика вместе с нами.

У Лекс между бровей появилась морщинка – признак раздражения, но она безропотно начала резать второе яблоко. Я сел с другого конца стола. Миа нетерпеливо постукивала пяткой по ножке стула в том же ритме, в каком у меня колотилось сердце. Мы ждали.

Через несколько минут Патрик вошел в дом. Лицо у него было красное – должно быть, гнал сюда на полной скорости, какую можно выжать из его кабриолета. Первым делом он отыскал глазами Лекс, и они что-то сказали друг другу без слов.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего страшного, – сказал Патрик. Значит, что-то и правда страшное. – Мы этого ждали. ФБР хочет, чтобы ты приехал к ним для беседы.

Лекс закрыла глаза. Николас уперся взглядом в меня. У меня екнуло в животе.

– Я тянул время сколько мог, Дэнни, – продолжал Патрик, – но дальше они ждать не согласны. Я говорил, что ты еще не в том состоянии, чтобы рассказывать о том, что произошло, но они настаивают. Они хотят, чтобы ты подъехал в четверг.

– Ничего, – сказал я, подавив внезапно нахлынувший страх. Справлюсь. – Я готов.

– Нет! Тебе нельзя этого делать. Рано еще, – сказала Лекс. Она посмотрела на Патрика большими глазами – должно быть, эта тактика обычно помогала ей настоять на своем. – Неужели ты больше ничего не можешь сделать?

– Я сделал все, что мог, – и так немало времени выиграл, – сказал Патрик.

– А почему нельзя просто отказаться? – не отставала Лекс.

– Ты же помнишь агента Моралес. Она ничего не забывает, а злить сейчас ФБР – это гадить в колодец.

– А почему? – спросила Миа.

– Я думал, ты, наоборот, должен сам стремиться с ними поговорить, – сказал Николас. – В смысле – тебе же хочется помочь поймать тех, кто это сделал.

А, чтоб тебя…

Лекс покачала головой:

– Это не…

– Разве ты не этого хочешь? – спросил Николас. – А, Дэнни?

– А почему злить ФБР – это гадить в колодец? – спросила Миа.

– Не говори «гадить», – сказал Николас.

– Конечно, – сказал я. – Все в порядке, Патрик. Я сам хочу поехать.

– Нет! – снова сказала Лекс.

– Он должен, Лекси, – сказал Патрик. – Я завтра возьму отгул по болезни. Дэнни, мы с тобой останемся дома и подготовимся к беседе.

– А к чему тут готовиться? – спросил Николас. Взял свою тарелку и сунул в раковину по пути из кухни.