Здесь покоится Дэниел Тейт - Террилл Кристин - Страница 58

Я не мог больше оставаться в этом доме.

Машина в гараже стояла только одна – драгоценный «Ягуар» Роберта. Ключ Патрик держал на кухне, в ящике со всякой мелочевкой. Прав у меня не было, но Патрик несколько раз учил меня водить на этом самом «Ягуаре». Я был более или менее уверен, что сумею добраться живым до дома Рен, или до аэропорта, или до канадской границы, а если и не сумею – что ж, может быть, так даже лучше.

Я был на кухне, рылся в ящике в поисках ключа, когда открылась входная дверь. Надо было не обращать внимания. Идти прямиком в гараж, садиться в машину и уезжать.

– Эй? – окликнул кто-то. Голос незнакомый. – Есть тут кто-нибудь?

Я вышел в прихожую и увидел Джессику – она безжизненно сидела у двери, в одном из роскошных кресел, в которые при мне вообще никто никогда не садился. Какой-то мужчина средних лет, с беспроводной гарнитурой в ушах, в мятой рубашке-поло, стоял в дверях.

– Чем могу помочь? – спросил я.

– Можешь со мной расплатиться, – сказал он. Я выглянул за дверь, за его спину, и увидел на дорожке такси. – А то она бумажник не нашла.

– Ничего себе. – Я взял сумочку, лежавшую у Джессики на коленях. Джессика смотрела на меня мутными глазами, и от нее нестерпимо несло спиртом. – Где вы ее подобрали?

– В Шерман-Оукс. На парковке возле винного магазина.

Я нашел ее бумажник, достал оттуда одну сотенную и протянул водителю.

– Хорошо хоть за руль не села.

– У нее бензин кончился.

Ну конечно. Я поблагодарил водителя, он ушел, и я повернулся к Джессике.

– Идти можешь? – спросил я ее.

Она попыталась встать, зашаталась, и я подхватил ее за талию.

– Идем, – сказал я. – Давай-ка уложим тебя в постель.

– Уходи… – пробормотала она.

– Никуда я от тебя не уйду, – сказал я. – Давай.

Кое-как, с частыми остановками, мы поднялись по лестнице. Джессика почти все время что-то говорила, но я мало что понимал из ее невнятной речи. Ясно была слышна только мучительная боль в голосе. Так вот, значит, что она делает. Уезжает в пустыню, чтобы побыть рядом с телом сына, а потом напивается до беспамятства. Перед глазами встала моя мать, безучастно сидящая перед телевизором, я проглотил комок и стал еще крепче держать Джессику за талию.

Наконец мы добрались до ее спальни, я уложил ее на кровать, и она тут же уткнулась лицом в гору подушек. Я пошел в ванную, набрал воды в стаканчик, стоявший на полке. Присел на край кровати и протянул ей стакан.

– Попробуй попить, – сказал я.

Она взяла стакан дрожащей рукой и залилась слезами.

– Дэнни… – горестно простонала она.

– Все хорошо, не плачь, – сказал я. Помог ей снять пиджак, и она, как ребенок, послушно дала себя раздеть. – Тебе просто нужно поспать.

– Мой мальчик, – сказала она. – Мой Дэнни.

Я снял с нее туфли и бросил вместе с пиджаком в ближайшее кресло. Остальное можно не снимать, пусть так спит. Она всхлипывала. Я помог ей лечь и укрыл одеялом. Выключил лампу на тумбочке. Но, когда я хотел встать, она схватила меня за руку.

– Не уходи, – сказала она. – Дэнни, не бросай меня.

– Я… ладно.

Неужели она правда думала, что я Дэнни? Так напилась, что уже не различает, где правда, где ложь?

– Я же тебе говорила! – пробормотала она. – Говорила тебе!

– Что ты мне говорила?

Она прошептала что-то так тихо, что мне пришлось наклониться ближе, чтобы разобрать.

– Прости, – говорила она. – Прости меня.

Сердце у меня замерло.

– За что? – спросил я. – Что ты сделала?

Она вжалась щекой в подушку.

– Прости, – повторяла она снова и снова, почти неслышно.

Я схватил ее за плечи и встряхнул.

– За что? Что случилось, Джессика?

Она только расплакалась еще сильнее.

– Мама, – сказал я. От этого слова во рту остался привкус опаленного солнцем оранжевого песка. – Что случилось?

– Я же говорила тебе не кататься на велосипеде по дорожке в темноте, – сказала она. – Сколько раз говорила…

Меня обдало жаром.

– Я не хотела, – проговорила она. – Прости…

Я сидел, ошеломленный и онемевший, пока Джессика не впала в забытье.

Джессика убила Дэнни.

Голова пылала и кружилась, мысли путались. Я вышел на задний двор (мельком заметив, когда открывал стеклянную дверь, что руки у меня дрожат), скинул кроссовки и джинсы и прыгнул в бассейн. Тихая, прохладная вода сомкнулась надо мной, и я сидел так, пока в легких не стало гореть и не пришлось вынырнуть на поверхность. Я сделал пару неуклюжих гребков. Плавать как следует я не умел, но двигаться в воде было приятно.

Джессика убила Дэнни. Он катался на велосипеде по подъездной дорожке. Было темно, и она его не увидела.

Это был несчастный случай. Никто из Тейтов не хотел причинить ему вред умышленно. Никто из них не убийца. Я засмеялся. Я лежал на спине, лицом к небу, и смеялся, глядя на звезды.

Я считал, что убийство Дэнни было умышленным, потому что иначе же можно было просто позвонить в полицию и сообщить о несчастном случае. Но теперь все стало ясно: Джессике было что скрывать. Наверняка ведь она была пьяная в хлам, когда сбила Дэнни. Сначала ее брак с Робертом дал трещину, потом у нее был роман с бывшим мужем, от которого она забеременела, потом Миа родилась больной, потом Бен Макконнелл покончил с собой, а потом еще и Лекс пошла вразнос у нее на глазах. Джессика видела единственный способ уйти от всего этого – напиться до беспамятства, и я отлично знал, что она вполне была способна сесть в таком состоянии за руль. Она понимала – если станет известно, что на самом деле произошло в ту ночь, ее посадят в тюрьму, и…

Тут я охнул и хлебнул полные легкие воды. Встал на ноги, задыхаясь и кашляя.

В ту ночь?..

Так сказала Джессика: она всегда говорила сыну, чтобы он не катался на велосипеде в темноте. Но Дэнни ведь хватились вечером, почти днем, когда на улице было еще совсем светло.

Или признание Джессики сквозь пьяные слезы было очередной ложью, или в официальной версии что-то не так.

Я вылез из бассейна и, весь мокрый, вернулся в дом. Схватил в прачечной полотенце, завернулся в него и поднялся в комнату Дэнни.

Я уже выучил наизусть, что и когда случилось в ту субботу, но, вернувшись в комнату, все-таки открыл свой файл, чтобы свериться еще раз. Утром, около девяти, Джессика приготовила завтрак Патрику, Лекс, Дэнни и Миа. В десять уехала с Миа к врачу. Выезжая, увидела, как Дэнни выводит из гаража свой велосипед, чтобы ехать к Эндрю. Вскоре после этого Лекс с Патриком тоже ушли из дома и через час встретились с друзьями в молле.

Но если Джессика сбила Дэнни, не разглядев его ночью в темноте, значит, это случилось еще прошлой ночью. Николаса с Робертом в ночь с пятницы на субботу не было дома, и всю субботу тоже, а Миа была еще совсем малышкой. Но и Лекс, и Патрик говорили, что видели Дэнни утром, перед тем, как он исчез. Значит, они врали. С того момента, как Джессика сбила его, и до звонка в полицию о пропаже прошли почти сутки – достаточно времени, чтобы все трое могли обдумать свои показания, уничтожить все следы происшествия, зарыть велосипед и тело Дэнни в пустыне и обеспечить себе алиби.

План, конечно, тот еще, но Лекс и Патрика трудно винить. Они сами были тогда почти детьми, и наверняка мысль о том, что их мать окажется за решеткой сразу после смерти отца, и они останутся совсем без родителей, привела их в ужас. Дэнни уже не вернуть, так почему не попытаться хотя бы мать спасти? Это сделало их соучастниками, такими же преступниками, как Джессика. Теперь всем троим приходилось отводить от себя подозрения. Когда Джессика готова была сорваться, Лекс и Патрик одергивали ее. Даже если им уже и не так хотелось защищать мать, которая, можно сказать, променяла их на бутылку, – они ведь понимали, что их тоже ждут неприятности, раз они помогали ей скрыть правду.

Все сходится. Так?

Я потянулся к телефону, чтобы позвонить Николасу – пусть приезжает, и я ему все расскажу. Тайна раскрыта, и она оказалась не настолько ужасной, как мы с ним боялись. Никто из Тейтов не был хладнокровным убийцей.