Двойник 2 (СИ) - Куликов Даниил - Страница 8

На мгновение я сам поёжился и приложился к стакану. Водка с добавками и в самом деле не была такой дрянью, а напоминала очень крепкий фруктовый экстракт.

— Жуть какая, — сказал я. — А откуда это всё берётся?

— Никто не знает, — ответил немец. — Но кто-то говорит, что те же кошмары, которые воют и кричат на путников — это эмоции, которые изнанка засосала из нашего прошлого мира. Кто-то говорит, что это Тонкий Человек и остальные страшилки которые обрели плоть это те самые кошмары, которые обрели здесь силу и смогли отъесться. Мнений много самых разных.

— Ммм… тогда я действительно боюсь, — сказал я. — Не хотел бы встретить здесь Фредди Крюгера с переложением на местные реалии.

— Фредди Крюггера? — нахмурился немец. — Кто это есть? Англичанин?

— Скорее американец, — ответил я. — Страшная сказка на ночь.

— Тогда не будем вспоминать страшные сказки, — кивнул немец. — Кстати Константин, вижу вы довольно образованный человек, и хочу поделиться с фами одним секретом.

— Я весь во внимании.

— Я фотографировал местную жизнь и местных тфарей, — продолжил Петер. — И однажды, когда ветер подул так, как дул сегодня, когда похолодало, я понял, что идёт Дикая Охота.

Он сделал паузу и торжественно на меня посмотрел.

— И что? — спросил я.

— Я фыстафил сфой фотоаапарат наружу, и сделал фотолофушку, — заговорщицки прошептал немец. — И когда я отсиделся и нашёл его, уже пофаленным, я прояфил снимки.

Он снова сделал эффектную паузу.

— На них была армия мертфецов с черепами фместо лиц, и они неслись на лошадиных скелетах, а фпереди них пежали собаки. А на одной фотографии мертфец смотрел прямо ф объектиф. И снаете что? Они тащили жифого челофека.

Я подавился представив такую картину.

— Фот! — торжественно кивнул немец. — Я тогда тоже так испугался и никому не показывал снимкоф. Но я точно знаю, что Дикая Охота — это не миф. Это кошмар, который стал яфью.

— Тогда почему они промчались мимо нас, пока мы сидели в этой норе? — спросил я.

— Никто не знает, почему, но Дикая Охота никогда не фрывается в дома, — пожал плечами немец. — Чтобы спастись от неё достаточно запереться в доме или в такой заимке.

— Достаточно запереться… — пробормотал я и тут же вскочил как ужаленный. — Твою мать! Девочки! Им же наверняка негде было спрятаться! Рванув я зашагал к выходу.

— Константин! Сядьте! — успел крикнуть Мейр, но я уже выходил прочь.

Выйдя наружу я понял что фонарь остался внутри и снова не видно ни зги. Позади раздалось кряхтение и немецкая ругань — Петер явно не горел желанием оставаться в одиночестве и сейчас спешил наружу ругаясь на своём родном языке.

— Зря я это сказал, — только и сказал он.

— Мы должны вернуть туда, где видели последние следы, — повернулся я к нему.

— Найн! — замахал рукой Петер. — Найн Константин! Будьте благоразумны — кроме того что это может быть опасно, у нас только один фонарь на дфоих, и я до сих пор хромаю!

Я прикинул шансы — он был прав. Забрать у него фонарь я просто не смогу — тогда он не сможет вернуться, а с фонарём или без фонаря я тут один заблужусь.

— Хорошо, идемте обратно. — кивнул я. — Я провожу вас, а сам вернусь продолжать поиски. Вы ведь говорили, что Дикий Рейд появляется пару раз в месяц?

— Я. То есть та, — кивнул немец. — И между ними долгий перерыф.

— Значит я могу не боясь вернуться сюда. — кивнул я.

Немец молча посмотрел на меня и кивнул.

— Идёмте Петер, — кивнул я.

Немец снова кивнул и опираясь на ружьё зашагал вместе со мной.

— Расскажите о том, как там сейчас, — неопределённо махнул он рукой. — Что-то мне подсказыфает, что фас я буду фидеть не часто, а потому, лучше узнать сейчас те подробности, ради которых жители купят газету.

— Что у вас так плохо с развлечениями? — поинтересовался я мыслями находясь далеко отсюда.

— Фы не предстафляете как, — кивнул немец. — Почти фсё население работает в поле, чтобы хоть что-то выросло. Сергей Ифанофич и его семья мелят муку и пекут хлеб. Мелить нанимают опять своих — там целая очередь расписана на фесь посёлок. Ифан Петрофич наш маг фоздуха занимается обмолоткой и провеяниваем зерна, к нему такая же. Люди только работают. А из разфлечений карты или газеты.

— А вы значит не работаете ни у того ни у другого? — вставил я.

— Почему? — даже удивился немец. — Как порядочный гражданин я работаю восемь часоф на обмолотке зерна и дфенадцать часов на помоле муки. Дфа раза ф месяц. Мой оснофной доход — газета.

— А больше нельзя?

— Если больше дфух дней, то тогда кто-то останется эти дфа дня без работы, а значит из без дополнительной пищи, — терпеливо разъяснил немец.

— Да уж, беда, — кивнул я.

— И не гофорите.

Остаток пути я рассказывал ему о том, насколько изменился мир за Изнанкой. Когда я бумкнул по двери топором, то воцарилась тишина, а затем голос спросил:

— Кого черти принесли?

— Прохор! Открывай! Вердамт! Тефельт!

— Людвигович, ты что ли? — раздался изумлённый голос. — А мы тебя уже похоронили.

— Я, я, — ответил немец. — Точно я. Рано фы нас похоронить! Как там моя точте?

За дверью раздался женский визг вперемежку со сбивчивой немецкой речью.

— Прохор открывай, — постучал я ещё раз. — Мне немца вернуть нужно и обратно ещё идти.

Дверца скрипнула, из-за неё вылетела едва не сбив немца с ног блондинка, которая повисла у него на шее захлёбываясь в рыданиях. В проёме показался Прохор с оружием наизготовку.

— Твою мать, Костя, ты и правду живой?

— Живой, — кивнул я. — Лучше скажи, тот землемаг и Максимовна вернулись?

— Вернулись, успели добежать, — кивнул гусар.

— А больше никого не было?

— А больше никого, — виновато развёл он руками.

— Тогда я пошёл обратно.

— Погоди, — остановил меня Петер. — Не спеши. Буквально пять минут.

Я нехотя согласился входя за ним.

— Есть кое-что, что поможет фам, — сказал немец. — Прошу немного подождать.

Я только кивнул.

Он и его дочь исчезли в темноте. Я машинально достал Анины часы и посмотрел время. Двадцать ноль пять. Вечернее время. Так в ожидании я провёл около пяти минут. Через пять минут раздался топот и передо мной появилась уже знакомая мне девушка с небольшим свёртком.

— Вот, отец велел отдать вам, — тихо сказала она. — Вам пригодиться.

Я аккуратно развернул свёрток и достал кожаные очки со слабосветящимися линзами. Такие могли носить пилоты первой мировой или мотоциклисты. Я одел очки и стало светло как днём. Цвета не появились, но мрак отступил и вся улица стала видна, как если бы она была хорошо освещена. Твою мать, это же очки ночного видения! Просто супер!

Второй вещью была небольшая карта окрестностей. Майер не ошибся — эти две вещи сейчас мне были нужны как никогда.

— Спасибо… Виктория, — не сразу нашёлся я.

— Спасибо что спасли моего отца герр Константин, — опустила глаза девушка и в следующий миг сбежала, как будто её и не было рядом.

В очках ночного видения, я зашагал легко и непринуждённо, правда было одно но — смотреть на фонари в них было нельзя — можно было «поймать зайчика» и моргать несколько минут.

Сверившись с компасом и глянув на карту я снова зашагал прочь во тьму, которая теперь уже не была таким непреодолимым препятствием. Следовало обшарить район поиска и поискать следы девушек, и по возможности поохотиться — судя по словам Петера с пищей тут не ахти, которая здесь же заменяет и валюту. Из оружия у меня был только топор, но как я уже убедился, против тех же адских гончих он работает «на ура», да и не думаю, что Тонкий Человек переживёт удар этим инструментом. Что до призраков, то Федя мне уже объяснил, что они не могут причинить особого вреда.