Годовщина развода. Растопить лёд - Измайлова Полина - Страница 2

Наша старшая дочь занималась фигурным катанием с четырех лет. Я сама всегда очень болела фигуркой, в детстве тоже начинала кататься, а Артём — бывший хоккеист, играл даже за молодежную сборную. Мы как-то сразу решили — коньки. Возили вместе и по очереди, моя мама помогала, даже свекровь иногда.

В последнее время всё чаще отвозил и забирал Василису водитель. Или Артём. Ему было удобно после работы.

Я знала, что муж там.

Ему тоже купила пирожное — любимую картошку.

Припарковалась с трудом, у ледового дворца вечно проблема, большую парковку рядом никак не откроют, есть еще одна — но там только по пропускам, который дается один на семью, и его, естественно, забрал муж.

Стучала каблучками, спешила, чуть не поскальзываясь на внезапном апрельском льду.

Проскочила турникет, вышла к катку.

Детей на тренировке было прилично, но Василису я не заметила.

Вероятно, у нее уже закончилась подкатка, и она собиралась.

Я решила подняться на второй этаж, в тренерскую.

Аделина передавала, что, возможно, в мае нужно будет поехать в Москву, как раз на показ. Это я и хотела обсудить.

Подошла к тренерской, только занесла руку, чтобы постучать, как услышала смешок и характерные звуки.

— Да, боже… ох… м-м-м… еще, пожалуйста…

Покраснела дико, понимая, что за этой дверью тренер сейчас не просто с кем-то мило болтает, подхихикивая.

Она там… она с мужчиной! В ледовом дворце, в котором полно детей!

Не то чтобы я была ханжа, но…

В следующую секунду моя рука замерла.

И сердце замерло.

Я вся застыла.

Заледенела, словно по мне проехалась та машина, которой заливают лед.

Потому что Аделина была там не просто с мужчиной.

Она была там с моим мужем!

Я четко услышала голос Артёма.

Этот его низкий, бархатный тембр. Такой… знакомый и такой родной.

Не задумываясь я дернула дверь, которая поддалась — замок был совсем хлипкий.

Мой любимый муж сжимал в объятиях молоденькую тренершу нашей дочери. Она сидела на столе, он почти навалился сверху, ее юбка была задрана, кофточка расстегнута, грудь обнажена.

И рука, смуглая рука моего мужа, лежала на этой груди.

Я умерла в тот момент.

Умерло всё светлое, счастливое, хорошее, что было до…

— Снежка…

Артём смотрел на меня, и я видела в его глазах потрясение.

Потрясение оттого, что я застукала их.

А я реально была потрясена, потому что буквально накануне мы с ним занимались любовью, и он говорил, что надеется — всё получится и у нас будет малыш.

Он просил у меня ребенка, а сам…

— Снежана…

Я развернулась и пошла… сначала спокойно, потом быстрее, быстрее… сердце колотилось как бешеное, дышать не могла, на лестнице меня остановили, я не сразу поняла кто.

— Мама? Ты?

— Что? — передо мной стояла моя дочь, Василиса, в спортивной форме, смотрела так странно.

— Ты видела их, да?

Она сказала это так спокойно!

У меня в голове мгновенно щелкнуло. Дочь в курсе? Она знает? Значит, это не в первый раз? Это не дикая, нелепая случайность? Они… они давно это делают?

Пакет с правильными вкусняшками выпал из моих рук.

— Мам, ну ты должна понять. Аделина, она же… она невероятная! А ты…

А я обыкновенная дура, которой наставляли рога.

Я тогда просто прошла мимо дочери. У меня не было сил что-то ответить.

Не было сил ни на что.

Это был самый худший день в моей жизни.

День, когда я умерла.

Когда умерла та часть меня, которая была способна любить.

Я всё-таки родила ему сына.

Вот только сын от меня был уже не нужен.

А теперь он звонит.

В день рождения нашего сына.

В годовщину развода.

Потому что в роддом я поехала сразу из здания суда.

Получила свидетельство о разводе, и у меня отошли воды.

Мой Игорь родился семимесячным, но всё равно крепким и сильным.

А теперь бывший звонит, чтобы что?

Поздравить меня? Поздравить сына?

Спросить, как мы прожили этот год без него? Без них?

Муж уехал вместе со старшей дочерью.

Интересно, Василиса захочет поздравить брата, которого ни разу не видела?

— Слушаю, Артём.

— Снежан, у нас ЧП.

— Неужели? А у нас день рождения Игоря, представляешь? Ему год! Твоему сыну, которого ты так хотел! И мы вас ждали, между прочим, а вы…

— Василиса в больнице, в тяжелом состоянии, ты можешь приехать?

Глава 2

В больнице, в тяжелом состоянии, моя старшая дочь!

Господи…

Я смотрю на Леру, которая хлопает глазами.

У нас праздник. У нас день рождения Игоря.

Первый день рождения.

Ему год!

И пусть он ничего не запомнит, но… это важно!

Важно для него, для меня, для Леры, для нас…

Это то, что помогает сохранить некий островок стабильности.

Иначе…

Иначе я давно уже просто съехала бы с катушек.

Еще тогда, тогда, когда узнала.

Это был шок.

Помню, как ехала домой просто на автомате, слезы текли по щекам ручьем. Чуть не пропустила светофор красный.

Нажала на тормоз в последний момент.

Машина ГАИ подъехала сзади, мигалками засверкала, и в мегафон потребовали остановиться.

Я встала, дрожащими руками доставая документы.

Подошел мужчина средних лет, чуть постарше меня, наверное.

— Нарушаем? Что вы так, неаккуратно?

— Простите, я… я нечаянно.

— Ясно, что-то случилось? — Это он увидел мои глаза как у панды. Поплывшую тушь.

— Да… муж… изменил… — Губы у меня дрожали, и голос дрожал.

Инспектор нахмурился.

— Вам бы, конечно, не надо за руль, в таком состоянии…

— Я… я аккуратно, мне осталось тут… метров пятьсот.

— Давайте-ка мы вас сопроводим. Езжайте потихоньку, аварийку включите.

Я не ожидала, что он вот так проникнется.

Подъехала к дому. Они посигналили фарами и уехали.

А я осталась.

Сидела в машине совсем без сил.

Слезы текли.

Артём… как? КАК? За что? Почему?

Потому что я старая?

Но он ведь сам говорил, что я шикарно выгляжу? И я… я тоже это вижу! Мне всего тридцать пять! У меня нет никаких морщин, фигура отличная.

А ребенок? Зачем он тогда просил родить ему сына, если сам…

Не знаю, сколько я вот так просидела.

Смотрела отупевшим взглядом вперед.

Телефон вибрировал бесконечно.

«Любимый». «Любимый». «Любимый».

Звонки, сообщения, снова звонки.

Параллельно звонки от дочери. От Василисы.

И мой шок, когда я вспоминала ее взгляд и ее слова…

«Аделина невероятная, а ты…»

А я…

Я мне надо было забрать Лерку из садика. Я совсем забыла.

Вышла из машины. Закрыла.

Пошла в сад пешком.

Он у нас прямо во дворе дома. Элитный жилой комплекс, элитный детский сад.

Интересно, при разводе Артём оставит нам с девочками квартиру?

Его мать будет в шоке, наверняка надавит на жалость, вспомнит, что у ее младшенького нет жилья…

Развод.

Я всерьез думала о разводе, потому что для меня подобное было неприемлемо.

Предательство.

Подлость.

Я не то чтобы не умела прощать.

Я даже не знала, как можно простить такое.

Он ведь не просто трогал другую женщину… он с ней… он ее целовал! Он наверняка о ней думал! Он…

Он меня как женщину уничтожил этим.

Я шла по улице, а у меня в груди была огромная дыра размером с галактику.

И пустота.

Всё хорошее куда-то исчезло. Выветрилось.

Остался вакуум.

И тишина.

Лера в садике налетела на меня, а потом ротик закрыла ручкой.

— Ой, мамулик, что с тобой? У тебя головка бо-бо?..

Я и забыла, что я панда.

Воспитательница Настя, с которой мы приятельствовали, принесла влажные салфетки.

— Что-то случилось, Снеж?

Я покачала головой.

Не было сил объяснять.

Ни на что не было сил.

Дома машинально помогла Лере раздеться. Включила ей мультик.

— Мам, я кухать хочу!