Невезучая В Любви (ЛП) - Харт Кива - Страница 5

Но сегодня, снова увидев её, почувствовав силу в её голосе и скрытое за ней одиночество, он задался вопросом: не оказался ли он на самом деле просто трусом?

Он хотел увидеть мир – и он его увидел. Он повидал больше, чем мог вообразить, делал то, о чём и подумать не смел, и терял людей, которых уже никогда не вернуть. И в итоге он снова здесь, сидит в пустой квартире над хозяйственным магазином и думает о девушке, которую когда-то бросил.

Райан закрыл глаза, но сон не шёл. Прошлое давило на него, острое и неумолимое.

Он говорил себе, что вернулся домой, чтобы замедлиться и отдохнуть.

Но теперь он начал понимать: он вернулся домой из-за неё.

Запах свежего кофе впитывался в одежду Тейлор Пирс так же прочно, как на других задерживается дорогой парфюм. Это был аромат всей её жизни, въевшийся в каждое волокно её свитеров, в каждую прядь волос, даже ночная стирка, казалось, была не в силах его изгнать. Она понимала, что бывают запахи и похуже, но иногда по утрам ей отчаянно хотелось чего-то другого. Лосьона с ванилью. Древесного одеколона. Чего угодно, что не кричало бы окружающим:

«Вы только посмотрите, она разливает кофеин другим людям по двенадцать часов в день».

В «Бин Зер» уже вовсю кипела жизнь, хотя едва пробило восемь. Колокольчик над дверью не умолкал с той самой секунды, как Тейлор перевернула табличку на «Открыто». Воздух наполнился звоном керамических кружек и мерным шипением пара, вспенивающего молоко, а фоном из колонок кафе доносились приглушённые поп-хиты.

Она привычно пододвинула карамельный латте по прилавку, даже не поднимая глаз.

— Две порции сиропа, не три. Верно, миссис Хьюз?

— Как у тебя это получается? — пожилая женщина удивлённо моргнула.

— Магия бариста, — Тейлор дежурно улыбнулась.

Конечно, никакой магии здесь не было. Только рутина. Миссис Хьюз заходила по понедельникам, средам и пятницам, заказывала одно и то же и садилась за один и тот же столик вязать всё тот же бесконечный шарф. Точно так же мистер Холлис заглядывал каждое утро за горячим шоколадом, в который просил бухнуть, кажется, добрую половину баллончика взбитых сливок. И точно так же студенты вваливались гурьбой с ноутбуками и в наушниках, заказывая айс-кофе, который никогда не допивали до конца.

Она знала все их любимые напитки. Знала их привычки. Знала даже, кто где предпочитает сидеть. И всё же большинство из них совершенно не знали её. Для них она была просто «девушкой за стойкой» – улыбчивой, расторопной и совершенно незаметной.

Такой была история её жизни столько, сколько она себя помнила.

— Заказ готов! — крикнула одна из младших бариста, выкладывая на стойку бумажный пакет с выпечкой.

— Спасибо, Дженна, — Тейлор продолжала вежливо улыбаться, передавая пакет покупателю, который едва взглянул ей в глаза, прежде чем раствориться за дверью.

Невидимка. Вот как она чувствовала себя большую часть времени. И дело было не в какой-то трагедии или излишнем драматизме. Она была незаметной в сугубо практическом смысле, как обои на стене. На них обращаешь внимание, только когда они начинают отклеиваться.

К тому времени, как утренний наплыв посетителей схлынул, мышцы ныли от постоянного движения. Тейлор отступила вглубь стойки, чтобы перевести дух, и потянулась к бутылке с водой. Один взгляд в окно заставил её сердце тоскливо сжаться.

Приближался День святого Валентина.

Улица снаружи уже преобразилась. В витринах магазинов трепетали бумажные сердца. Флорист из лавки напротив задрапировал дверной проём розовыми гирляндами. Кто-то привязал связку красных шаров к фонарному столбу.

Тейлор поспешно отвернулась, сосредоточившись на расстановке чистых кружек. День святого Валентина всегда напоминал о себе, как застарелый синяк, на который случайно надавили. Кафе заполнят парочки, они будут держаться за руки, обмениваться шоколадом и цветами. А она будет стоять здесь, за стойкой, подавать им напитки и напоминать себе, что ей двадцать шесть и у неё никогда не было своего “Валентина”.

На обед она в одиночестве съела сэндвич с индейкой в комнате для персонала, а Дженна и Кайл, бариста-студенты, ушли перекусить вместе, оставив Тейлор в тишине. Она открыла телефон, лениво листая ленту соцсетей. Посты о помолвках. Фото из отпусков. Объявление о беременности от девушки, с которой она когда-то сидела за одной партой на английском.

Тейлор засунула телефон обратно в сумку – аппетит пропал.

На самом деле у неё были мечты. Большие мечты. Она хотела путешествовать. Хотела увидеть мир за пределами этого городка. Хотела писать истории, которые что-то значат. И – втайне от всех – писала. Поздно ночью, закрыв кафе, она садилась за свой маленький стол с подержанным ноутбуком и печатала, пока глаза не начинали слезиться.

Она написала целые романы. Романтическое фэнтези о отважных героях и героинях, которые никогда не были невидимками. Она даже публиковала их в сети под псевдонимом. Несколько незнакомцев купили её книги. Ежемесячных авторских отчислений хватало на продукты, но этого было мало, чтобы она по-настоящему поверила в то, что она – писательница. Тейлор не рассказывала об этом ни Эмме, никому-либо ещё. Так было безопаснее. Если никто не знает, никто не поднимет её на смех за то, что она посмела возомнить себя талантливой.

Когда рабочий день подошёл к концу, ноги гудели, а голова слегка раскалывалась от постоянного шума. Последний клиент помахал ей на прощание, и Тейлор вздохнула с облегчением под нежный звон колокольчика.

Время закрытия было её любимой частью дня. Не потому, что она ненавидела кафе – в каком-то смысле оно было её детищем. Она работала здесь с семнадцати лет, пройдя путь от подрабатывающего бариста до управляющей. Она гордилась своим делом. Но только когда кафе пустело, когда оставалось лишь гудение холодильника и тихое тиканье часов, она могла, наконец, вдохнуть полной грудью.

Она протёрла стойки, расставила стулья и сняла кассу. Все движения были автоматическими, а мысли витали где-то далеко. Она думала о стопках открыток, которыми уже завалены полки в супермаркете. О том, что муж Эммы, скорее всего, удивит её цветами. О своей пустой квартире, где её не ждало ничего, кроме горы нестиранного белья и ноутбука.

Тейлор выключила основной свет, оставив только гирлянды, развешанные вдоль окон. Комнату заполнило мягкое, уютное сияние, и на мгновение она замерла в тишине, позволяя себе почувствовать, как сильно она устала.

И тут она кое-что заметила.

Её любимое место в углу у окна не было пустым.

На стуле лежал аккуратно сложенный листок бумаги.

Тейлор нахмурилась. Она всегда дотошно проверяла зал перед закрытием. Никакого мусора, ни крошки, ни одной немытой кружки. Она пересекла комнату, подняла листок и развернула его.

Сердце пропустило удар.

Это был не мусор. Это была записка.

Почерк был аккуратным, с красивыми завитками – не торопливые каракули, а вдумчивое письмо. Слова были простыми, но они отозвались внутри неё внезапной искрой.

Тейлор уставилась на страницу, затаив дыхание. Она перечитала её снова и снова, словно слова могли вдруг перестроиться во что-то обыденное.

Но этого не произошло.

Кто-то написал это для... кого?

Это не могло быть адресовано ей.

Или могло?

По спине пробежал холодок. Она оглядела пустое кафе, пульс участился, хотя она точно знала, что в помещении никого нет.

Наверное, это розыгрыш. Глупая шутка. Наверняка так и есть.

Но почерк был уверенным, почти элегантным. В словах не чувствовалось насмешки. Они были мягкими. Игривыми. И даже… романтичными.

Сердце Тейлор гулко забилось, когда она осторожно сложила записку и спрятала её в карман.

Завтра. Подсказка.

Впервые за долгое время Тейлор шла домой с каким-то странным трепетом в груди, который был пугающе похож на надежду.