Цирк украденных сновидений - Саварин Лорелей - Страница 41

Его голос стал тише, в нем слышалась печаль:

– Для некоторых из вас возвращение окажется сложнее, чем для остальных.

Он повернулся к Андреа, Пенни и Фрэнсису, а затем перевел взгляд на всех собравшихся у ворот.

– Спасибо, дорогие дети, за все, что вы сделали.

Андреа была в оцепенении так долго, как часы на Башне Сновидений. Она была заперта в ловушке и никак не могла найти выход, но теперь все закончилось. На ее губах появилась улыбка, а из глаз снова потекли слезы. Эти слезы помнили ее изначальную радость, когда она впервые оказалась здесь, и ее ужас, когда она осознала, что никогда не сможет вернуться домой. Ее сердце было исцелено в стенах Замечтанья, хотя временами ей казалось, что она никогда не сможет преодолеть свою боль.

Песочный Человек открыл зонт и начал раздавать детям листы пергамента.

– Это ваши сны. Вы отдаете их, когда приходите сюда, и забираете, когда идете обратно. Вы забираете их назад иначе: положите их на язык, и пусть они растворятся во рту.

– Мы едим наши сны? – спросил Фрэнсис, когда Песочный Человек передал ему его кошмарный рисунок.

Песочный Человек хихикнул и демонстративно подмигнул:

– Они не похожи по вкусу на бумагу, поверь.

Пенни получила свой сон с надписью «Пенни Перивинкл» и тут же сунула его в рот. На ее лице отобразился восторг:

– На вкус как коричневый сахар или поджаренный зефир и… – она покатала его на своем языке, – рутбир с мороженым!1

Ее улыбка угасла, когда она увидела, что Фрэнсис неуверенно держит свой сон в дрожащих руках.

– Давай! – подбадривала брата Андреа, нежно подталкивая его локтем. – Он обещал, что это не будет противным на вкус.

Фрэнсис скорчил гримасу, затем смял свой сон в комок, сунул в рот и быстро проглотил.

– Ну как? – Пенни уже съела свой сон и с нетерпением ждала мнения Фрэнсиса.

– Это было на вкус… как черная лакрица, – Фрэнсис скривил губу, но, учитывая тот факт, что он съел кошмар, все было не так уж и плохо.

Теперь настала очередь Андреа. Ее желание забыть ту ночь, когда исчез Фрэнсис, растворилось на языке со вкусом молочного лунного света, ванили и хрустящих осенних листьев.

– Почти пора, – с задумчивым лицом грустно сказала Пенни своим друзьям, когда часы прозвонили еще раз.

Сердце Андреа сжалось.

– Будешь ли ты в порядке? Или будешь одинокой, когда вернешься?

Пенни вздохнула:

– Мне будет нелегко, когда я вернусь. Полагаю, я могла бы приходить сюда снова, если бы хотела, но я думаю, что стоит подождать настоящих друзей, которые будут заботиться обо мне так же, как ты, даже если они не появятся сразу.

Она взяла Андреа и Фрэнсиса за руки и сжала их еще раз, прежде чем отпустить.

– Потому что я знаю, что где-то в хаосе пространства и времени есть люди, которые хотят быть моими друзьями.

Андреа обняла Пенни и смахнула слезу из уголка глаза.

Раздав все сны, Песочный Человек вернулся к воротам Замечтанья. Он откашлялся, и гул толпы затих. Зазвенели куранты, и Песочный Человек начал петь мягким, успокаивающим голосом. Эту колыбельную Андреа уже однажды слышала:

Возвращайтесь, милые, туда, откуда прибыли.

И пусть ваш сладкий отдых придаст вам силы.

Ворота Замечтанья медленно открылись. Дети встали плотнее друг к другу, от них исходило тепло и усталость. Их сердца были готовы вернуться домой.

И если вдруг опять печаль в сердца ваши проникнет,

За утешением сюда вы снова приходите.

– Не все будет так уж гладко, – быстро сказала Андреа своему брату, как только Песочный Человек закончил петь. Теперь она говорила так быстро, словно песочные часы были почти пустыми. – Наша семья будет выглядеть не так, как нам хотелось бы. Но я не пойду домой без моей маленькой тени. Мы всегда будем друг с другом.

«Пожалуйста», – подумала Андреа. Она ни за что не совершит ту же ошибку снова, думая, что сможет как-то решить свои проблемы бегством от них. Она надеялась, что, когда вернется, сумеет построить свою жизнь на хороших воспоминаниях. Воспоминаниях, которые залечат те раны в ее сердце, что были там долгое время, и которые помогут ей жить с теми потерями, которые могут когда-либо случиться в ее жизни.

Хотя когда-то она считала себя слишком взрослой для того, чтобы загадывать желание на звезды, сейчас Андреа обратила свой взгляд в небо и нашла одну маленькую мигающую точку во тьме. Она закрыла глаза и загадала желание на эту звезду. Именно сейчас. Прямо здесь, в Замечтанье. Андреа загадала, чтобы тепло от ладони Фрэнсиса, которую она сейчас сжимала в своей руке, было настоящим. Чтобы ее брат не был одним из творений Хьюберта. И чтобы когда она наконец очнется от магии Замечтанья, Фрэнсис был рядом с ней. Но Андреа не будет знать это наверняка, пока все не окончится, и единственным способом вернуться домой было продолжить двигаться вперед, пусть даже и через боль.

«Пожалуйста! – Андреа умоляла всем своим нежным, бешено колотящимся сердцем. – Пожалуйста, пусть он будет настоящим. Пусть мы оба окажемся дома».

Сжимая теплую руку Фрэнсиса, Андреа в последний раз обернулась на Замечтанье. Другие дети тоже смотрели туда. Их глаза больше не были мечтательными и сонными, они были кристально чистыми и бодрыми. Старый мудрый Песочный Человек в смешной пижаме, шлепанцах и колпаке улыбался им.

Запах соленого воздуха, как перед грозой, ворвался в переулок, а сильный ветер закружился вокруг детей, когда торнадо из дождевых капель, песка сновидений, слез, снов и кошмаров обрушилось с неба.

Дома

Андреа открыла глаза. Через окно пробивался утренний свет. Он казался гораздо ярче, чем обычно, словно она провела долгое время в темноте и кто-то теперь светил фонариком ей в лицо.

Один за другим кусочки воспоминаний собирались воедино, формируя картину. Фрэнсис. Родители. Замечтанье. Фальшивый директор цирка. Часы Сновидений и запертые железные ворота. Мир, полный противоречий: кошмары, истекающие кровью в цирковых шатрах, и сны, в которых дети умели летать.

– Фрэнсис! – Андреа свесилась с верхнего яруса кровати и посмотрела вниз на постель брата.

Пусто.

Ее сердце оборвалось. Было бы легче, если бы кто-то разбил его о камень. Окно было открыто, без намека на мороз. Но Фрэнсиса нигде не было.

В горле Андреа образовался комок, жгучая боль от потери Фрэнсиса, как в самый первый раз, содрала с нее кожу, образовав свежую глубокую рану. Все, через что она прошла… Все кошмары… И все же ее брат был по-прежнему потерян.

Андреа завернулась в голубое одеяло и тихо пошла вниз в холл, мельком бросив взгляд на свое отражение, проходя мимо зеркала.

И встала как вкопанная.

Широко распахнув глаза и открыв рот от удивления, Андреа провела рукой по своему лицу. Девочке, которая смотрела на нее из зеркала, не было двенадцати. Она была высокой для своего возраста, волосы были короче, чем ей этого хотелось, но ей было всего девять. Столько было Андреа, когда исчез Фрэнсис.

В душе Андреа затеплилась надежда. Она бросилась вниз по лестнице, напрягая каждый мускул и перепрыгивая сразу через несколько ступенек, и ворвалась в кухню.

На настенном календаре была дата – 22 октября 2017 года. Следующий день после исчезновения Фрэнсиса.

Ее младший брат сидел за столом и завтракал.

– Ах, вот ты где, – сказала ее мать. – Фрэнсис рассказывал мне, как ты помогла ему пережить плохой сон прошлой ночью.

Мать взъерошила Фрэнсису волосы.

– Мама! – воскликнул Фрэнсис, слегка улыбнувшись.

Раздался звонок в дверь, и мать отправилась открывать, впуская в дом отца.

– Доброе утро, солнышко, – сказал он неестественно радостным голосом.

Он сжал челюсти и посмотрел на детей, глаза его наполнились грустью.