Вперед в прошлое 15 (СИ) - Ратманов Денис - Страница 11

Боцман нас уже встречал, бегая вдоль забора и молотя хвостом — по голосу узнал, что ли? Когда мы вошли во двор, сперва попытался прыгнуть на меня, потом — на Бориса с цветами.

Бабушка в переднике выскочила на порог и закричала:

— Боцман, фу! Фу, поганец. Привет, внуки!

Пёс прекратил попытки нас осчастливить, прижал уши и обиженно на нее посмотрел — ну чего ты? Я же добрый. Я же хороший и люблю их!

Мы наперебой с ней поздоровались, обнялись.

— Покажи нам Женуарию! — взмолился Боря.

— И утят! — подключилась Наташка.

— Женуария опоросилась, — сказала бабушка. — Неделю назад. У нее родился рыжий поросенок!

— Один? — удивился я.

— Нет, всего их одиннадцать! Восемь белых, два черных и рыжий!

— Ты их уже назвала? — поинтересовался Борис.

— Рыжий — Чуб, потому что Чубайс, это пацан. Черные Том и Ночка. Белого самого толстого Ельциным назвала, остальных путаю. Им неделя только. Хотите — назовите сами, делать мне больше нечего.

— Пойдем! — пританцовывая, взмолился Боря.

— Ага, Женуария цветам обрадуется, — кивнула бабушка. — Давай я мясо выключу, цветы поставим в воду, торт — в холодильник, и пойдем.

Я отдал бабушке торт и пошел в огород. Был тут чуть меньше месяца назад, за это время огород оделся зеленью, взошла картошка и еще бог весть что, я только помидоры узнал, распустила листья смородина. Сарай кудахтал, хрюкал, повизгивал и пищал, там тоже кипела жизнь.

Бабушка и Ната с Борей догнали меня, открыли сарай. Женуарию с выводком поместили в отдельный загон. Наташка смотрела на маленьких, но уже самостоятельных поросят и говорила:

— Женуария у тебя гетерозиготная. И кабанчик тоже.

— Чего? — не поняла бабушка.

— Нам в школе на генетике рассказывали, что белый свинячий цвет забивает черный. А у людей, кстати, наоборот. Так вот, если белая и черная свинья погуляют, поросята будут белыми, если в роду у обоих не было черных свиней. У хряка, значит, были. А как рыжий получился, вообще не понимаю.

— У людей, значит, у белого и негра родятся негры? — сразу подхватил Боря.

— Если упрощенно, то да, а так всякое бывает.

— А как же у белых бывают негры? — прицепился к ней Боря.

— Я же сказала: упрощенно.

Вторую свинью, белую, раздуло, как Женуарию перед родами. Скоро тоже даст приплод. Я прошелся к загону с цыплятами и утятами. Рябая квочка, увидев меня, разоралась, и цыплята собрались вокруг нее — еще пушистые, но уже с перьями на крыльях. Они очень быстро растут. Рядом встал Боря, и я сказал:

— Будем иметь полное право говорить им: «Я вас вот такими комками помню».

Боря усмехнулся. Бабушка провела нас по огороду, рассказала, где у нее что, какая черешня ранняя, какая поздняя, прошлась вдоль грядки клубники, сорвала ягоду. Это послужило командой, мы спикировали стаей голодных скворцов и каждый собрал по горсточке.

Дальше Натка отправилась помогать бабушке, Боря — смотреть телевизор, а я — слоняться туда-сюда. В итоге сел рядом с Борей. Может, хоть новости посмотрю, а то все газеты приходят к маме, телевизора у нас нет, и мы живем в вакууме, заполняя его новой реальностью. Но есть же еще большой мир.

Я дождался новостей, и выяснилось, что жизнь кипела и бурлила.

Вчера в Бишкеке прошли переговоры между Азербайджаном и Арменией. По итогам переговоров было подготовлено соглашение о перемирии, так называемый Бишкекский протокол. Его подписали председатель парламента Армении Аракцян и исполняющий обязанности председателя Верховного Совета НКР Бабурян. Но азербайджанская делегация отказалась подписывать соглашение и вернулась в Баку, а сегодня Расул Гулиев посетил тертер-агдамский участок фронта.

Еще сегодня энергетики Сахалина ввели чрезвычайное положение. Не на что было закупить уголь, мазут, запасные части для оборудования. Святые девяностые в самом расцвете разрушительной мощи.

Ну и событие дня — торжественное открытие транспортного тоннеля под проливом Ла-Манш, соединившего Англию и Францию. Его открыли вечная королева Великобритании Елизавета II и президент Франции Франсуа Миттеран. Их показали в затемненном помещении в толпе людей. Королева — еще молодая старушка в бордовом костюме и шляпке-таблетке, с цветами, и президент с оплывшим лицом, в строгом костюме.

Они сели в серо-золотистый экспресс, какие у нас появятся не раньше нулевых, пролетели под проливом и под аплодисменты вышли на другом берегу. Волшебным образом костюм королевы поменял цвет и теперь был скорее темно-розовым, чем бордовым. Боря тоже это заметил, указал пальцем в экран:

— Ты видел? Он поменял цвет!

— Ага, — серьезно ответил я, — а еще она помолодела, когда вышла. Там у них временной портал.

Боря принял мои слова за чистую монету.

— В натуре?

— Ну да, посмотри внимательно на нее.

Он метнулся к экрану, силясь рассмотреть королеву. Я продолжил его разыгрывать:

— Но это опасно. Может стать, как в фильме «Муха». Блин, Боря, тринадцать лет, а в сказки веришь!

— Тьфу на тебя! — воскликнул он, надулся, вернувшись на свое место.

Началась реклама. Играем в прятки — кушаем «Твикс»! «Клянусь таять во рту, а не в руках»! «Каждый день я с „Кэфри“». А после начался рекламный ролик с предложением сделать из обычного человека экстрасенса, целителя, мага — и всего за десять дней. Ага, а также похудеть за три дня навсегда, все паразиты уйдут, если посмотреть этот ролик, и деньги сами начнут прыгать в сумку, если дать себе правильную установку. Примерно, как пельмени прыгали в рот Пацюку. Не гнилушке-покойнику, а Гоголевскому, с родины Квазипупа.

— О, Квазипуп пошел бы, — прокомментировал Боря.

Встал с дивана, раскинул руки:

— Я, ясновидящий Квазипуп, насылаю на тебя демона! Трах-тибидох…

И тут в зал вошел он. Квазипуп. Боря прижал уши, весь сжался и метнулся на диван, готовый принять казнь. Но отчим еще не знал, как мы его прозвали, потому не обиделся, только буркнул:

— Привет. Я именинницу привез.

По мне он скользнул взглядом, словно меня и не было. Боря скосил на меня глаза.

— Идем поздравлять!

«Проворонили, — подумал я. — Она и торт уже увидела, и цветы».

Однако на кухне я увидел, что цветов нет, их бабушка куда-то предусмотрительно спрятала. Зато есть мама, растерянная и ожидаемо печальная. Мы с Борей по очереди ее обняли.

— Торжественное вручение подарка! — снимая фартук, произнесла Наташка, помогавшая бабушке на кухне.

Боря метнулся в ванную, Наташка — к холодильнику. Я только полез в рюкзак, как вместе с Квазипупом в кухню вошла Ирина с пакетом: высокая, тощая, в экстремальном мини и красных лосинах, таком же красном свитере с огромными плечами, завершала образ красная повязка с цветком. Осветленные волосы ее стояли дыбом, как делали мои ровесницы пару лет назад.

Я вложил Боре конверт, он вручил его маме вместе с цветами, а Наташа поставила на стол, воскликнув:

— Та-дам-м! С днем рождения, мамочка!

Ирина поблекла, рот ее искривился, в глазах заблестели слезы, и она выскользнула из кухни. Кроме меня, никто этого не заметил, все были счастливы.

Поздравив маму, я тоже тихонько улизнул. Тетя Ира убежала за кухню, обошла ее, села на корточки и рыдала, закрыв лицо ладонями. Повинуясь порыву, я подошел и обнял ее. Оттолкнет так оттолкнет. Но нет, так же сидя, она ткнулась лицом мне в живот и, всхлипывая, запричитала:

— Да, позавидовала. Да — с-сестре позавидовала! Но… Но не подаркам. Я — живой человек, мне больно. Вы… дети. Трое. Поздравили… так… трогательно. А меня… некому. Ан… Андрю-уша… Миша, мы… не получается!

Она была в истерике, и я казался ей вполне нормальным слушателем. Поревев немного, она запрокинула голову, рассмеялась и встала.

— Извини.

— Я отлично вас понимаю…

— Ничего ты не понимаешь.

Она прошагала в уличный туалет и закрылась там, устыдившись своей слабости, а я вернулся на кухню, ничего никому не сказав.

Бабушка нахваливала будущего зятя: