Вперед в прошлое 15 (СИ) - Ратманов Денис - Страница 55

— Кто из них, отец или Квазипуп, большая козлина — вопрос, — не согласился Боря. — Отец-то за нас! Случись чего, мать за Квазипупа, так хоть кто-то за нас…

Боря получил затрещину от Наташки, нас захлестнуло ее ненавистью, Боря цепанул ее эмоцию и с рычанием попытался ударить в ответ. Я схватил его сзади, опрокидывая стул, и крикнул:

— Наташа! Эмоции!

Она мгновенно поняла и будто бы переключилась на страх.

— Боря, ты не прав, — осадил брата я, разжимая руки и отступая. — Отец не за нас, он исключительно за себя, любимого.

— Чего это? — не согласился он.

— А ты подумай. Он все это время за нами следил и ничего не делал. И когда ты из дома сбежал, и когда мы выживали у противной бабки Зинки. Если бы он был любящим отцом, он бы вмешался, а он что? Ни-че-го! Он просто собирал досье, чтобы себя обезопасить и извлечь из ситуации максимальную выгоду, в частности — не платит алименты, не оставлять матери квартиру, а, по сути, нам — вообще ничего! Откреститься, будто нас и не было.

Воцарилось молчание, Боря потупился и засопел. Он еще совсем ребенок, ему важно, чтобы взрослые были «за него».

— Я понимаю отца и злость, что в его квартире живет чужой мужик. Но его поведение, запугивание, что детей заберет, никуда не годится, так только самые конченые себя ведут. Мать-то у нас не алкашка, не наркоманка, не потаскуха, просто…

— Размазня, — нашла верное слово Наташка. — Это неудивительно, папаша ее такой сделал, зашугал… Она ведь совсем молодой замуж вышла — и за такого тирана. Помните, как он ее бил? Вообще же ни за что. Просто потому, что сильнее и злой.

Наташка передернула плечами. Я продолжил:

— Пусть себе мама с Квазипупом живут, как хотят, нам без них гораздо спокойнее, правда ведь?

Боря и Наташа кивнули. Однако, чтобы не травмировать деда, и пока нет Квазипупа, мы решили делать вид, что живем у мамы. Дед-то, скорее всего, к бабушке поедет ночевать, хотя…

— А давайте скажем, что на время сняли квартиру, чтобы не тесниться? — предложила Натка. — И врать не надо.

— Давай.

Потухший Боря молча ушел в мастерскую. Я подождал, пока он закроет за собой дверь, и шепотом обратился к сестре:

— Ты поняла, почему он на тебя собрался кинуться?

— Кажется.

— И почему?

— Я была зла, — прошептала Наташка. — Нет, просто в бешенстве и готова была убивать! Моя эмоция передалась ему, он подумал, что так взбесился из-за подзатыльника, и захотел меня убить.

— Теперь ты поняла, почему тебе нельзя эмоционировать на людях? Ладно бы просто злость, а у тебя она такая, что от нее лампочки взрываются, как ты вообще живешь? Так же сгореть можно.

Натка развела руками.

— Вот так. И как с этим жить?

— Учись самоконтролю, учить закрываться, чтобы не цеплять чужое.

Наташка кивнула, задумалась, прыснула в кулак.

— А ты в курсе, что вся школа с вашей Желтковой угорает?

— Нет. И что она сделала?

— О-о-о, она родила новое слово. Ну как новое, неправильно произнесла известное, причем на полном серьезе. — Натка заговорщицки прищурилась.

— Ну, не томи.

— Она сказала «сратосфера». — Запрокинув голову, сестра рассмеялась.

Боря в его комнате тоже захохотал — то ли подслушивал нас, то ли попал под воздействие. Но это хорошее воздействие, под такое попадать можно.

Мне самому хотелось безудержно хохотать. Натка продолжила:

— Географичка взяла листок, который выдают на экзамене… ну, черновик, где каждый пишет план ответа и — что вспомнит… Так вот, Любка не оговорилась, «сратосфера» была и там!

Бедолага Желткова родила мем! Это ж надо так чудить, но, блин, смешно же ведь! Теперь ее иначе как Сратосферой называть не будут. Надо поговорить с одноклассниками, чтобы хоть на выпускном придержали языки. Пусть меня это и не касается, хотелось, чтобы у забитой глупенькой Любки был настоящий праздник, и она почувствовала себя Золушкой.

— Нат, — вкрадчиво позвал я.

— Ну? — шевельнула бровями она.

— Помнишь, у тебя было сиреневое платье-колокольчик, которое ты терпеть не могла и собиралась выбросить? Оно от тетки досталось.

— Да, — скривилась Наташка, — уродство старомодное. Мать задолбала, чтобы я его носила.

— Оно живо еще? Ты его не порезала на лоскутки, не сожгла вместо чучела?

— Валяется где-то, а что?

— Давай его Желтковой подарим? А то у нее и такого платья нет, придет на выпускной, как бомжиха.

— Да забирай, — махнула рукой Натка. — Там все равно жирное пятно на заднице. Ща принесу… А хочешь, я ей сама его и отдам, а то будет выглядеть странно. Тебе же не хочется, чтобы одноклассники думали, будто ты влюбился в это позорище.

— Буду благодарен. Нет, я в нее не влюбился… это… это как голодного сироту накормить, понимаешь? Ты бы видела ее мать! Мужик-пропойца, а не женщина, все грязная. Всех послала на классном часе и ушла.

Видимо, Наташка поймала мое сочувствие и не разобралась, что это чужое ощущение, предложила:

— А хочешь, я из Желтковой красотку сделаю на выпускной?

— Думаю, она будет счастлива, — улыбнулся я.

— И пятно попытаюсь вывести, — засуетилась Наташка, полезла в шкаф и принялась ковыряться в сумках с вещами. — Оно мне велико, это платье, Сратосфера-то пожирнее будет.

Из комнаты снова высунулся Боря и спросил:

— Паш, а мы у мамы деда будем ждать? Может, он за нами заедет, а?

— Во-первых, с ним нет связи, он в дороге, а во-вторых, дед жутко устал за рулем, он-то немолодой уже. Потому, скорее всего, он заедет к бабушке, немного поспит и лишь к вечеру будет у нас.

— А там уже выпускной, — мечтательно проговорила Наташка. — Сперва твой, потом, в воскресенье, — мой… Слушай, у вас он в ресторане, а у «вэшек» где?

— Так же, как у вас, в столовой в семь вечера. Ее закроют для лагеря, откроют для вас. В Москву когда?

Наташка мечтательно проговорила:

— В среду, наверное. Экзамены-то у меня в июле. Эх, скорее бы, а то я спать не смогу!

— В августе сюда приедешь? Дом обживать будем.

Вспомнилась участь сторожа дачных участков, деда с алабаями, который жил на отшибе. В этой реальности я его как-то напугал, чтобы ни в коем случае не закрывал собак в вольере и припас берданку — послушался. Говорит, что не лазают воры, прямо удивительно. Так что, сворее всего, беду отвести удалось.

— Нет, я ж говорила. Деду буду помогать, тебе товар передавать — плохо, что ли? И деду весело, и мне интересно.

Не понимает она счастья родиться и жить возле моря, как и не понимает, что ни море, ни горы — это не отпустит, куда бы ни бежал. К сожалению, это понять можно только с возрастом.

Ну а завтра ­— первый шаг во взрослую жизнь. Столько нового мне предстоит — голова кругом.

Продолжение тут. Подписывайтесь, добавляйте в библиотеку: https://author.today/reader/551169