Громов. Хозяин теней. 7 (СИ) - Демина Карина - Страница 1

Громов. Хозяин теней. 7

Глава 1

Глава 1

Настоятельно рекомендуем обратить внимание на черную канаусовую юбку, отделанную 13-сантиметровой полосой из гренадина с двойными складками, которые сверху и снизу украшены 7-сантиметровым канаусовым плиссе. Верхнее платье покроя «принцесса», сшитое из гренадина, дополнит вечерний образ, придав ему строгость и изящество. Вместе с тем, как гренадин, так и каунас обладают исключительной лёгкость и гладкостью, что делает их удачным выбором для шитья летних прогулочных нарядов.

«Модный свет»

— Вечера доброго, господа, — Шувалов-старший прибыл так быстро, что у меня сложилось впечатление, будто он только и ждал приглашения, если вовсе не в ближайших кустах притаился, кофий попивая. — Рад видеть всех в добром здравии.

И букет заготовил. Небольшой, изящный. А к нему не менее изящную коробочку конфет, лентой перевитую. И то, и другое было вручено Татьяне. Лучше б пирожков привёз, честное слово. Татьяна подарок приняла, но с таким выражением лица, будто делает сим высочайшее одолжение.

Не, точно.

Надо будет сказать, чтоб в следующий раз лучше пироги вёз. Или колбасу. Сыр опять же можно. Я тогда его от всей души поблагодарю, без всяких этих игр и расшаркиваний.

— Признаться, я так и не понял, что произошло, — тонко намекнул Шувалов, что не помешали бы пояснения.

— Да вот, упал неудачно, — Мишка потёр макушку. Шишка уже спала, волосы подсохли, но вид у него всё равно был слегка нездоровый — Я вам покойника привёз.

— Какая радость, — Шувалов это произнёс так, что не оставалось и тени сомнений, будто он действительно счастлив.

Хотя кто их, некромантов, знает. Может, и вправду им покойник в радость. Или это вежливость показывает? Ручку Татьяне облобызал. С Карпом Евстратовичем раскланялся. Мишке руку пожал, ко мне потянулся по голове потрепать, но вовремя осознал, что я этому буду не рад.

И вообще не фиг переигрывать.

— Пирожки, — сказал я, глядя в глаза. — Везите. В следующий раз. А не эти конфеты с тюльпаноми.

— Это альстромерии, — Шувалов явно смеялся, хотя и не в слух.

— Всё одно несъедобные. А вот пирожки были бы съедобные.

— Савелий!

— Что? У меня, между прочим, растущий организм. И поэтому постоянно голодный.

Нет, у Тени имелся надёжный и проверенный рецепт борьбы с голодом, но это будет чересчур.

— Кстати да, — согласился Метелька и себя по животу хлопнул. — Я бы тоже чего сожрал…

— Понимаю. И в чём-то разделяю… и если молодые люди не нужны, то я могу распорядиться, чтобы их отвезли к нам.

Татьяна задумалась.

— Всяко лучше, чем здесь на ночь оставаться.

Искуситель.

Та ещё змеюка, если так посмотреть.

— Потом, — оборвал я разговор, свернувший не туда. А то и вправду решат, что дальше без нас обойдутся. И ведь обойдутся. Мне же гадай, что они там услышат от покойницы.

— Итак… — Шувалов к отказу отнёсся совершенно спокойно. — Могу я узнать подробности?

— Можете, — Карп Евстратович встал и одёрнул пиджачишко. Уж не знаю, откуда его выдернули, но теперь он походил на крепко побитого жизнью приказчика, то ли проворовавшегося, то ли проигравшегося, но тоже в конец. Некогда хороший костюм сидел криво, блестели засаленные рукава, а на лацкане пиджака проглядывало затёртое пятно. И пёстрый шейный платок скрывал некоторую неровность окраса рубашки. При этом вид и осанка выдавали человека не самого простого. — Пока необходима ваша консультация, а в дальнейшем, возможно, потребуется, чтобы вы провели ритуал… и призвали душу.

— Душу? — уточнил Шувалов, кстати, довольно спокойно. — И разрешение Синода…

— Без разрешения Синода.

— Даже так?

— Михаил?

— Она в багажнике. Извините, я… я думал, так безопасней. А потом как-то вот… голова болела, и соображал плохо, не перенёс…

Я хотел сказать, что покойнице давно уже безразлично, где и как её везут, но глянув на лицо Карпа Евстратовича промолчал.

Ей — да.

Ему — нет.

— Я сейчас… — Мишка встал.

— Сиди, — распорядился Карп Евстратович. — Я сам. А пока, Савелий, возможно, вы сможете объяснить суть. Вкратце.

Вкратце.

Знать бы, как оно, чтобы вкратце и без лишних подробностей.

— Тут даже не поймёшь, с чего начать…

— Начните с трупа, — посоветовал Шувалов иным, серьёзным тоном. — Как показывает практика, если дело касается его, то важен в первую очередь он.

— Она. Это… крестница Карпа Евстратовича. Она исчезла вместе с отцом и братом, а потом мы её нашли в тайной… в одном скрытом от глаз месте. И планировали пригласить вас именно туда.

— А место это, полагаю, имеет связь с кромешным миром?

— Именно. И погибли они все в кромешном мире. Но не сразу.

— Как?

И это вряд ли праздное любопытство.

— От голода. Жажды. Или мир вытянул силы. Тут точно не скажу, что их в конце концов убило.

— То есть, умирали медленно?

— А это… — Татьяна осеклась под взглядом Шувалова, в котором не было насмешки. Напротив, смотрел он виновато даже.

— Это и в самом деле важно, — сказал он тихо и мягко. — Иногда человек умирает и не успевает понять, что умер. Тогда душа, как правило, легко отделяется от тела. И уходит дальше. Тогда звать её можно долго, но она не отзовётся. А вот когда смерть долгая, мучительная и неестественная, если ещё и по чьей-нибудь вине, это… это привязывает. Многие души не хотят уходить. Одних держит ненависть к мучителю, желание отомстить ему. Других — жажда справедливости или необходимость рассказать. Передать что-то родным, близким. Незаконченные дела опять же… причин много. Но они должны быть. Иначе ничего не получится.

— Я…

— Тань, тебе не обязательно слушать. И вообще быть здесь.

— Обязательно. Он ведь это сделал, — Татьяна резко поднялась.

— Тоже не факт.

— Савелий…

— Если оттуда пришёл ещё кто-то, то что мешало ему прийти раньше? До… и тогда…

— Утешаешь?

— Отчасти.

— Не стоит, — она покачала головой. — Это, конечно, не то знание, которое доставит мне радость. Но я уже один раз позволила себе быть слепой.

Шувалов не вмешивался в разговор. Но готов поклясться, что не пропустил ни слова. Что понял? Какие-то выводы для себя он сделает, но тут уж никак иначе.

Я вздохнул и продолжил.

— Точно не скажу, как и что было. Их похитили. Спрятали в кромешном мире, где и держали. Дни? Недели? Может, и месяцы. Скорее всего детей использовали, чтобы их отец выполнил работу. А потом просто-напросто оставили. Бросили за решёткой. Я не осматривал тела. Всё равно ничего в этом не понимаю, но… просто сама вот ситуация… позы, в которых они лежали. Это походило на то, как если бы они умерли не сразу. Но…

Мучительно? Ещё как. И дело не в жажде или голоде, дело в отчаянии. В надежде, которая была, но тоже умирала вместе с ними. В безысходности. Во всём и сразу.

— Я понял, — Шувалов кивнул. — Тогда высок шанс, что душа откликнется. Но…

Мишка открыл дверь, пропустив Карпа Евстратовича внутрь.

— Лучше в операционную, — за ним появился Николя. — Это всё-таки палата.

— А здесь и операционная есть? — я удивился.

— Есть. Но пока не совсем готова к работе. Однако там и свет лучше. И изоляция хорошая. С учётом, что работать предполагалось с не совсем стандартными болезнями.

Операционная располагалась в подвале под флигелем. И была действительно больше палаты. В ней ещё пахло краской, побелкой и какой-то на диво едкой химией.

— Там и морг имеется, — Николя указал на коридор. — Там, в самом конце. А я, если позволите. Демидов просил его принять. И разговор, чувствую, будет непростой… поэтому…

— Иди, — Карп Евстратович кивнул.

Он так и не выпустил свою ношу.

Мишка завернул девушку в одеяло, и этот свёрток жандарм бережно уложил на блестящий металлический стол.