Громов. Хозяин теней. 7 (СИ) - Демина Карина - Страница 21

Стихи? Средней паршивости, как по мне. Но написаны аккуратным почерком. Почерку завидую.

Фото на столе. И мелкие ассигнации, придавленные булыжником. В дальнем углу — железные коробки, мотки проводов…

В общем, странная квартира.

Мягко говоря.

— Ты… — голос Ворона отвлёк нас от изучения шкафа, где рядком висели чёрные платья. — Ты что творишь, дура!

— Полегче.

— Ты…

— Тебе стало плохо, я помогла…

Надо же, к разговорам перешли. Стало быть, можно возвращаться. И Тьма послушно заглянула в замочную скважину. Очень удобно, оказывается, когда у тебя нет постоянной формы. Ворон стоял, дрожащими руками пытаясь застегнуть рубашку.

Правда, в ткани виднелись дыры, но его это не смущало.

Как Розу не смущала её нагота. Она растянулась на полу, запрокинув руки за голову, разглядывая Ворона с насмешкой.

— Ты это устроила!

— Что именно?

— Это… это… — он не найдя слов обвёл комнату. — Зачем? Думаешь, для меня это что-то да значит?

— Если не значит, то зачем так переживать? — Роза накрутила на палец локон. А за Вороном она наблюдала превнимательно.

Ну а мы — за ними.

— Ты тварь!

— Можно подумать, ты другой.

— Я…

— Сядь, — это прозвучало жёстко, но Ворон не спешил подчиниться. И Роза вздохнула. — Да успокойся ты. Не в тебе дело.

— А в чём?

— В них. Их тянет друг к другу. И я просто позволила… позволила, — она выделила это слово. — В конечном итоге, нам ведь говорили, что это хороший способ сбросить внутреннее напряжение.

По лицу вижу, что не убедила.

— Ты поплыл, — Роза потянула на себя покрывало. — И это плохо. Я понимаю, что ты вынужден использовать его возможности почти постоянно.

Его — это тварь?

— И при этом ты держишь его под жёстким контролем. В твоей ситуации это оправданно, я понимаю. Нельзя дать повода… но тебе ведь плохо. И ему плохо.

— И? — Ворон чертыхнулся и потряс руками. — И ты просто… ты просто отключила меня! И выпустила это!

— Я дала ему немного свободы.

Пальцы у Ворона тряслись.

— И часто ты даёшь своей твари свободу?

— Случается, — Роза пожала плечами. — И в этом твоя проблема.

— У меня нет проблем!

— Неужели? — Роза вот тоже не поверила. — Есть. Ты на краю. Ты не способен обойтись без стабилизатора. Тогда как наша цель — это найти гармоничный способ сосуществования с ними.

— Через… через… это вот?

— Через удовлетворение их потребностей. Да, они вполне примитивны, — Роза поднялась, медленно так, явно рисуясь. — Но меж тем это потребности. В отдыхе. В еде. В продолжении рода. Человек, если подумать, тоже животное. Просто немного более цивилизованное.

Она хотела прикоснуться, но Ворон сделал шаг назад.

— Прислушайся. Ты шёл сюда, едва сдерживая его внутри. А теперь? Он спокоен. И ты спокоен. И увидишь, ближайшие несколько дней тебе и стабилизатор не понадобится.

— Хватит, — Ворон взмолился. — Пожалуйста, замолчи.

— Почему?

— Потому что… просто замолчи… я…

— Ты не этого ждал, верно? — она обернулась покрывалом, показывая, что больше не собирается покушаться на честь Ворона.

— Да.

— Как и я. Но теперь отступать некуда. Мы или сдохнем, или примем их, всех, целиком, с их животными порывами, потребностями и желаниями. Примем и научимся жить. Вместе. Станем одним. И тогда новый мир станет нашим. Оба мира станут нашими.

Ворон поморщился.

— Не веришь? — она сделала шаг. И Ворон снова попятился. — Понимаю. Тебе плохо. Мне тоже было плохо, пока я отторгала её.

Роза положила руку на грудь.

— Подавляла волю. Отказывалась признавать, что она тоже имеет право хотеть.

— Чего хотеть? Хотеть жрать людей?

— Нет. Это… это твой разум интерпретирует её порывы так. И потому они вызывают отвращение. На самом деле ей не нужны люди. Не сами люди. Лишь их эмоции…

— Душа?

— Энергетика.

— Душа.

— Энергетика! — повторила она с нажимом и вскочив, вцепилась пальцами в лицо Ворона, дёрнула его, заставив опустить голову. — Прекрати. Никто не претендует на душу. Её существование вовсе не доказано, но вот энергия им нужна. Они сами здесь суть энергия, поэтому она — их пища. Ты ведь не роняешь слёзы над котлетой? А ведь, чтобы получить мясо, приходится убивать. Тогда как им достаточно малости. Капли сил, которые люди каждый день выбрасывают в мир. Подбери их, и мир станет чище. Он спокойней. А ты…

Ворон вывернулся и огляделся.

— Рубашку дай. Если я вернусь в рванье, возникнут вопросы.

У меня уже возникли. И такое количество, что даже не знаю, с какого начать.

— Сейчас, — Роза выскользнула из комнаты.

— Тварь, — процедил Ворон вслед и дёрнулся. Лицо его смяло, рука дёрнулась, а кожа пошла трещинами. Но он сделал вдох. — Да не ты… она. Хотя ты не лучше. Все вы… чтоб. Дурак.

Он стукнулся головой о стену.

— Дурак, дурак, дурак…

Вот тут я с ним полностью согласился.

— Я… — он остановился под насмешливым взглядом Розы. И рубашку принял. — Мне нужно увидеться с Гераклитом. Передай.

— Передам.

— Роза, я серьёзно. Или я встречаюсь, или просто ухожу.

— Ты не сможешь уйти.

— Посмотрим… — он накинул мятую и грязноватую рубашку, явно чужую. Впрочем, это обстоятельство Ворона ничуть не волновало.

— Зачем тебе?

— Затем… неспокойно. Что-то не так со всем этим делом.

А чутьё у него было.

— Что?

— Пока не могу сказать, но интуиция…

— Ты хочешь, чтобы я побеспокоила занятого человека из-за твоей интуиции?

— Да, — Ворон отстранился, не позволив ей застегнуть пуговицу. Собственные его пальцы откровенно дрожали.

— Он разозлится.

— Переживу.

— Он занят. И я не уверена, что в ближайшие дни он найдёт время, чтобы…

— Хватит, — Ворон оборвал её. — У него неделя. Или он найдёт время для встречи.

— Или?

— Или я пойду к Синодникам.

— Что⁈

А вот это удивило не только Розочку. Рот её округлился. Лицо же… о да, она снова стала другой, словно из-под человеческой маски выглянула.

Выглянуло… нечто.

И оно оскалилось.

— Нам обещали новый путь. И новый мир. Для всех. Помнишь? Он говорил, что мы станем новыми людьми, первыми там… но вместо этого, — он развернул Розу к стене. — В прошлый раз на ней висело зеркало. Но ты его убрала. Почему?

— Т-ш-сы… — она зашипела.

— Потому что оно показывало правду. Мы становимся не новыми людьми, Роза. Мы становимся обычными тварями. А я на такое не соглашался. Так что… неделя.

[1] Реальная заметка, датированная 1908 г

Глава 11

Глава 11

В д. 122 по Невскому пр. неизвестными злоумышленниками была сорвана от подъезда дома витрина с искусственными зубами и челюстями, стоящая более 200 рублей. Витрина с места кражи была внесена в д.9 кв.17 по Тележной ул., принадлежащую Матрене Елымановой. Вором оказался кр. Семенов, 17 лет. При допросе он сознался в краже. Витрину отобрали.

«Петербургский листок» [1]

— То есть… — Шувалов заложил руки за спину. — Ты хочешь сказать, что он… тварь? Или одержимый?

Смеркалось.

Мы вернулись раньше Ворона, хотя и позже, чем следовало бы вернуться приличным ученикам. Но дыра в заборе, в отличие от сторожа, лишних вопросов не задавала. А посиделки в мастерских весьма удачно затянулись, точнее, начавшись в мастерских, они перебрались на улицу.

Мол, погода пока держится и грех такое упускать. А свежий воздух отрокам очень полезен. И булки, которые помогут восстановить силы после учёбы. Булки подали с кухни, и Шувалов сумел стащить пару для нас, чем укрепил меня в мысли, что цыганская кровь даром не прошла.

Вот с виду — аристократ высочайшего пошибу. А булки тащит.

— Не такой, как… — я глянул на Метельку и того передёрнуло. — Нет. Тут что-то другое.

Зорьку он помнил не хуже меня.

— Не сумеречник.