Медный паровоз Его Величества. Том 1 (СИ) - Кун Антон - Страница 33

Листая страницы, Агафья иногда останавливалась от чтения и опять вспоминала сегодняшний обед. Точнее она вспоминала присутствующих и составляла о них первое впечатление.

«Пётр Никифорович кажется очень приличный человек… да и приятный собеседник, удивительно, что он из столицы приехал, есть видно приличные люди в столице… — тут она вспомнила, что думала машину паровую посмотреть. — Ежели дядюшка позволит, то завтра смогу посмотреть механизмы. Может, даже с механикусом Иваном Ивановичем Ползуновым удастся снова встретиться… Он так много знает! Хотелось бы ещё поговорить с ним… Дядюшка, кажется, в добром расположении сегодня к обеду был… может разрешит…»

Агафья ещё что-то мельком вспоминала, но постепенно погрузилась в чтение записок исследователя Сибири Герхарда Миллера, иногда открывая карту Ремезова (составленную по повелению императора Петра Великого) и сверяя что-то из прочитанного с визуальным изображением на карте этих сибирских местностей.

Мы стояли с Пименом на церковно-монастырском дворе Захаро-Елизаветенской церкви. Богослужение уже закончилось и из храма в раннюю зимнюю темноту выходили люди.

Удивительно, но при таком количестве выходящих из помещения людей, вокруг был слышен только шорох многих шагов по подморозившейся февральской снеговой хрустости и тихие сдержанные голоса некоторых взрослых. Дети выходили спокойно, без толкотни и шума, хотя некоторые мальчишки, выходя за церковные ворота, начинали что-то обсуждать между собой.

Когда последние шаги скрылись за церковными воротами, Пимен, всё это время стоящий рядом со мной, сделал жест рукой, приглашая идти за собой. И я пошёл…

— Странно так… — я первым нарушил молчание.

— Разве странно? — Пимен шёл вокруг церковного здания, а я шёл рядом.

— Там слова говорились такие… — я показал в сторону наружних дверей храма, оставшихся у нас за спиной. — Про дело… которое, — я опять вспомнил слова священника в храме. — Ну если как бы без веры в дело вкладываешься, то результата не будет…

— Апостол Иаков это в послании своём говорит. А что, разве неправду он говорит?

— Думаю, что это действительно правда, тут возразить нечего… Я вот, например, в своё дело верю, знаю, что это правда, вот и верю, а как же иначе-то, ежели дело верное.

— Вот о том он и говорит. Иаков-то целый апостол ведь, не случайный человек, — Пимен поднял глаза и с уважением посмотрел на небо. — Когда говорил-то ещё слова сии, уж скоро как две тысячи лет тому назад от Христова Рождества говорил… вот потому он и апостол… Он же, Иаков-то, когда говорит вот про эту веру без дела, он же не мысленно сие придумывает, не для книжки ведь просто. Иаков опыт свой пересказывает, случившееся, стало быть, с самим собой пересказывает. А опыт-то этот был настолько видно важен, что потребовалось его в словах произнести. Когда же произнёс, то оказалось, что суть-то хоть и проста, но о важном она, о чём-то самом главном, чего уже на отдельные слова-то и не разложишь, а только вот так, целиком и можно понять-то… Целиком только.

Мы остановились у крыльца приходского дома. Немного помолчали, вслушиваясь в благословенную тишину, а потом Пимен продолжил:

— Монахи, два дня, даст Бог, и здесь будут, вот и благоволение пока есть у тебя значит, не растеряй его только без надобности-то…

— А вот Анемподист, протопоп Анемподист, он ведь за деньги согласился помочь, а потом и сам потерял своих работников, — неожиданно вспомнил я наш с протопопом Анемподистом Антоновичем последний разговор.

— А что тебе Анемподист, у тебя своего дела что ли нет? Ты своё дело в порядке содержи, а к чужому осторожность нужна. Ежели ты грехи чужие начнёшь перечислять, так и себе вред нанесёшь только. За грехами-то человека и не разглядишь, а ты ж его любить ещё обязан. А иначе как? Ежели ты человеком-то себя величать надумал, так уж ясно же, что надобно чем-то от зверя тебе отличаться…

Я вспомнил бараки приписных работников завода. Да, это тоже правда, человеку надобно от зверя отличаться… И нельзя другого человека в зверя превращать…

— А ты, Иван Иванович, со своими строительствами-то что думаешь, сможешь сейчас строить-то? — Пимен обвёл рукой, показывая вокруг, — Февраль всё же, метели сейчас по каждому дню заводятся, затруднения-то могут быть для стройки любой.

— Да я об этом тоже думал, — я решил поделиться с Пименом своими соображениями о стройке, тем более что, рассказывая, смогу и сам лучше представить дальнейший план действий. — В общем, мне вот всё слова Фёдора Ларионовича Бэра из головы не выходят. Ведь он правильно рассуждает, что ежели все постройки из дерева, то и пожары будут ожидаемы. В домах-то печи да лампы масляные, свечи горят, того и гляди кто-нибудь может не досмотреть и весь посёлок полыхнёт… Прав Бэр, каменные дома ставить-то надо бы, вот и про цеха я подумал, что ежели их сразу из кирпича начать возводить, так намного лучше будет-то.

— Резон здесь несомненный, — Пимен посмотрел в сторону деревянного здания церкви. — Полыхает по городам сибирским и правда часто. Вон, — он показал на церковь. — Свеча али лампада сколько уже раз церкви да часовни в прах низводили.

— Вот я об этом и подумал… В общем, думаю я, что надобно сейчас начать обжиг и заготовку кирпича для заводских цехов новых, а возводить по весне начать, когда снег сойдёт. Оно же так намного разумнее, да и на будущее задел хороший окажется.

— А что, ты дело говоришь! Да и монашествующим нашим кирпич заготавливать уже приходилось, они же половина из тверских и рязанских земель прибыли, а там уже давно церкви монастырские из кирпича кладут-то. Обжигать они не обжигали, а вот добычу глины знают.

— А много монахов-то прибудет?

— Да их всего пять человек, но уж если возьмутся, то трудиться станут на совесть… А глина-то заготовлена? Кирпич обжигать в печи, а лепить есть из чего?

— С глиной я уже разъяснил. Здесь ямы есть, к реке ближе, там и в зиму глины мягкие, жирные, самое то. Над ямами навесы сделаны, там же ещё для печей плавильных, когда кирпич для них лепили, то там глину и брали. Здесь глина-то вообще хорошая для кирпича, только бери и делай.

— А ежели Фёдор Ларионович тоже обжиг собирается начать, так и печи заняты все будут, или и здесь у тебя есть задумка?

— Есть, это я в первую голову узнал, как только про кирпичные заводские здания подумал. Бэру сейчас организовать процесс надобно, но и завод он оставить без попечения не может, потому одну печь на заводские дела он просто обязан будет не занимать. Да и зачем ему препятствовать, ежели заводы для казны отчисления делают, а стало быть, мой план здесь с его замыслами вполне совпадает.

— Ну смотри, главное, чтобы польза росла, а монахи… Ты их обжигу научи уж, будь добр, сам же понимаешь, что церкви-то нам тоже придётся после из кирпича выкладывать.

— Да, это я понимаю, ещё когда про стройку дома для протопопа Анемподиста узнал, то подумал, что церковь наверняка тоже кирпичную делать будут.

— Будут, будут, за этим не станется и не задержится, было бы кому делать только…

— Да, с мастерами-каменщиками здесь туго… — я уже разговаривал с Архипам по этому поводу, и он рассказал, что каменные постройки мужики возвести смогут, но только ежели будут простые прямые стены.

Архип рассказал, что где-то строили из кирпича церковь, кажется, в Кузнецке это было. Так вот там возвели стены, и стройка встала. Оказалось, что никто не умеет выкладывать кирпичные своды. Мужики-то в основном из дерева здесь строят, а на церквях купола шатром ставят, как на звонницах многих. Вот и оказалось, что свести кирпичную кладку дугой никто не умеет. Вроде дело такое, церковное, так нет. Печи ведь плавильные тоже сводом топки имеют, вот и понадобилось выписывать специальных мастеровых, которые своды эти кладут. Архип сказал, что немного поработал с теми мастеровыми, но свод из кирпича всё равно делать не решится, только если будет чертёж, над которым он «образмышлять» сможет.