Медный паровоз Его Величества. Том 1 (СИ) - Кун Антон - Страница 51

— Да прок от предприятия самый прямой. Ежели сейчас и жёны, и дети купеческие при болезни по домам лежат, да без медицинского надзора мучаются, то при богадельне будет отделение для них, где и Модест Петрович сам наблюдать будет, и лекарства самые подготовленные по режиму полезному будут выдаваться. Излечение так намного скорее станет наступать, да и помирать будут меньше. И работники при купеческих здесь лавках и тех же пимокатнях смогут лечиться и скорее вновь на работу выходить. Ну и от завода также, и от вашего церковного сообщества. А уж для благодетеля настоятеля и семьи его так и без всяких затрат возможно будет попечение осуществлять, — я прямо намекал протопопу, что и он, и его семья смогут получать самое лучшее медицинское попечение и причём бесплатно.

— Что же, — Анемподист Антонович провёл ладонью по бороде. — Что же, раз и Фёдор Ларионович вам препятствовать не имеет резона, то… пожалуй можно поразмышлять над сим предприятием.

— Поразмышлять⁈ — Модест Петрович резко поднялся и посмотрел на настоятеля, — Что же тут размышлять, разве ясности недостаточно?

— Модест Петрович, дорогой, я понимаю вашу заботу о сем деле, но вы на меня уж так не напирайте, в моём чине надобно всегда поразмышлять. Вон, с Иваном Ивановичем мы тоже уговаривались над одним дельцем, так господь управил всё совсем не так как мы уговаривались. Я, конечно, без всякого осуждения, — он повернулся ко мне. — Но вы тоже поймите, господа, здесь вы просите прямо средств от людей истребовать, а плодом предлагаете попечение о семье по части медицинской, а ежели чего от средств останется, то на постройку дома, который и строить-то должен по заботе от завода нашего казённого, а вот приходится надеяться на какие-то остатки от вашего сбора.

— Что же, здесь мы можем условиться и точный процент от купеческих пожертвований на достройку вашего дома выделять, — предложил я Анемподисту.

— Иван Иванович, так не моего дома, а настоятельского, это намного существенней. А то ведь от ваших слов выходит, что я о своей личной выгоде пекусь только.

— Конечно, это вы просто меня неправильно поняли, конечно о том я и говорю.

— Ну ежели такая у нас с вами договорённость, то надобно решить о каком проценте мы сойдёмся и тогда я готов вашему предприятию поспособствовать.

— А сколько же вы думаете должно процентов отделить?

— Нет, господа, это уж вы мне скажите, дело-то вами предложено.

Я на несколько секунд задумался, посмотрел на Модеста Петровича. Тот демонстративно отвернулся от настоятеля и смотрел в окно.

— Ну… ежели одну четверть от всего сбора на достройку дома… настоятельского дома выделится, что тогда скажете?

— Четверть?.. — Анемподист Антонович покрутил в руках висящий у него на груди священнический крест, — Что ж, четверть, конечно, не треть, но… хорошо, поспособствую вашему предприятию.

Глава 25

В коридоре Агафью встретила Перкея Федотовна:

— Сударыня, извольте сейчас спуститься к обеду, Фёдор Ларионович на обед будет.

— Да, да, изволю… — на ходу кивнула Агафья и побежала наверх в свою комнату.

Перкея Федотовна недоуменно посмотрела ей вслед и осуждающе покачала головой: «Совсем от рук отбиваться стала… глядишь и в подоле принесёт, ежели так по лестницам скакать будет…» — подумала Перкея Федотовна и пошла отдавать распоряжения прислуге, чтобы накрывали к обеду.

Агафья поднялась в свою комнату и положила картонный футляр с чертежами на столик. Она так и не отдала чертежи Ивану Ивановичу, так как совершенно не было удачного повода это сделать.

«Что ж… — рассуждала Агафья. — Завтра отдам, да про патент надобно спросить, получил ли Иван Иванович патент на своё изобретение, а то ведь там, в столице, быстро найдутся оборотистые господа, кто присвоит себе сию заслугу, а после попробуй докажи, что ты автор всего дела…»

Быстро переодевшись, Агафья спустилась к столу.

За обедом Фёдор Ларионович был бодр и даже пошутил:

— До крыльца Канцелярии подхожу, а с крыши как бах! — он резко рубанул ладонью воздух, — Сосуль такой в сажень ростом, да как бахнет с крыши.

— Ужас какой… — прикрыла ладошками рот Перкея Федотовна.

— А я писарю и говорю, ты что ж, подлец такой, крышу не сколотил вовремя, на моё место метишь, мерзавец⁈ — Фёдор Ларионович раскатисто засмеялся. — На моё место, говорю ему, ха-ха-ха, подлец такой!

— Дядюшка, так опасно ведь, а ежели кого зашибёт, где ж лечить-то человека придётся? — пришла в ужас Агафья.

— Ох, Агафьюшка, добрая твоя душа, — Фёдор Ларионович даже прослезился от смеха и вытер салфеткой уголки глаз. — Вот, сегодня тоже заходили ко мне, Иван Иванович Ползунов, начальник завода Барнаульского да штабс-лекарь Рум Модест Петрович, тоже попечение о немощных проявить думают, богадельню построить хотят, — он взял вилку и подцепил на неё большой кусок мякоти маринованной селёдочки.

— А разве плохое дело это, ведь по-христиански нам надобно о ближнем помнить, а немощному помогать… — Агафья отставила тарелку и взялась за чай.

— Ох, Агафьюшка, — повторил Бэр. — Добрая твоя душа…

— Дядюшка, а вот я бы, положим, при сей богадельне подвизалась помогать, — неожиданно и твёрдо сказала Агафья. — А что? В столице и графского, и княжеского рода дамы при богадельнях подвизаются, за достоинство почитают сие дело.

— В столицах множество всевозможных фантазий на ум приходит, что ж теперь, всему подражать что ли? — немного презрительно сжала губы Перкея Федотовна.

— Ну… — Фёдор Ларионович тоже отодвинул пустую тарелку. — Ты, я вижу, и подвизалась уже, верно говорю?

— О чём ты, дядюшка? — сделала невинные глаза Агафья.

— Ну так, а как же, в лазаретную ходишь, помогаешь там за этим, как его, помощник который у Ползунова-то, придавило которого, да там вроде и один ещё из крестьян лежит у Модеста Петровича, верно? Докладывают мне, уж не мне ли дела здешние знать положено.

— Ах, ты об этом, — ещё более невинно проговорила Агафья. — Ну так по-христианскому попечению надобно в милосердии упражняться, так ведь протопоп на проповедях говорит нам, разве нет?

— Это да, протопоп много чего такого говорит, ему по службе это дело требуется исправлять, а то на что ж он тогда протопоп здесь надобен… — Фёдор Ларионович тоже взял чашку с чаем. — Ну ежели и в столице дамы княжеского роду подвизаются, то и нам сие не зазорно поди…

— Совершенно не зазорно, — утвердительно сказала Агафья.

— Ну, знаете ли, приличным дамам и дома забот хватает, чтобы ещё по лазаретным утруждаться избыточно, — недовольно проговорила Перкея Федотовна, но спорить не стала.

— Что ж, дело христианское, я никак не возражаю ежели всё прилично и чин по чину.

— Вот, дядюшка, и при богадельне было бы очень полезно сие дело продолжить. Я думаю, надобно комитет дамский организовать, чтобы и купеческие жёны да дочери в богоугодном деле участие имели.

— Ух ты как прямо круто взялась, — Фёдор Ларионович сказал это скорее с удовлетворением.

— Так а кому, как не мне такое организовать, разве не наша семья здесь самая знатная по всем состояниям, мы пример должны самый верный подавать.

— Что ж, здесь я возражать не стану, здесь надобно дело в своих руках держать, чтобы уважение имели, — Бэр одобрительно кивнул Агафье, а Перкея Федотовна только сжала недовольно губы.

После обеда Агафья довольная собой поднялась в свою комнату. Настроение у неё было самое замечательное. Всё складывалось так удачно, что лучше и желать не требовалось. Дядюшка теперь совершенно прямо одобрил её посещения лазаретной и можно было теперь не придумывать поводов для Перкеи Федотовны, когда надобно выйти из дома и пойти в горную аптеку для встречи с Иваном Ивановичем.

Она легла на кровать и мечтательно прикрыла глаза: «Сейчас надобно составить план по организации дамского комитета. Купеческих я уже многих знаю, благо в торговые лавки за покупками хожу каждую неделю. Лучше всего сделать объявление и пригласить местных дам на собрание к нам в гостиную. Уж домом начальника Колывано-Воскресенских производств точно никто побрезговать не решится… Надобно ещё что-то по рукоделию для детишек купеческих и мелких чинов предложить, и грамоте можно крестьянских обучать. А что, это дело самое сейчас необходимое. Ежели завод разрастаться будет, то ведь и мастеровые надобны, а какой мастеровой, ежели он даже чертёж прочитать не может⁈ Конечно же надобно грамоте учить, без этого совершенно невозможно… Чертёж!» — Агафья открыла глаза и быстро встала с кровати.