Медный паровоз Его Величества. Том 1 (СИ) - Кун Антон - Страница 6

— Что ж, помолимся, Анемподист Антонович, — кивнул протопопу Фёдор Ларионович и повернулся к иконе с изображением первоверховных апостолов Петра и Павла висевшей на стене в самом центре трапезной. В красном углу висела небольшая икона Христа, и перед ней горела небольшая медная лампадка.

— А что это у вас так интересно Пётр и Павел расположены? Прямо как картина какая портретная, — как бы случайно спросил протопопа Фёдор Ларионович.

— Так это же нашего храма посвящение как бы показывается, мы же как бы помним о труде апостольском и вкушаем пищу с благоговением взирая на отцев наших Петра и Павла.

— Вот как… интересно… Что ж, это дело правильное, граница-то нашего богоспасаемого отечества рядом, и твёрдость апостольская здесь требуется, без этого никак нельзя, — генерал-майор повернулся к иконе Христа и кивнул ещё раз, как бы показывая протопопу начинать молитву.

— Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя твое…

Анемподист читал привычно молитву, а сам думал об этом замечании Фёдора Ларионовича: «Что бы это значило? Не уж-то с недоброй вестью какой пришёл? Ах ты, аспид царя неведомого, надо же было нам такую оказию получить… Икону надо бы перевесить, от греха подальше…»

За обедом Фёдор Ларионович неожиданно спросил протопопа:

— Ведомо ли вам, уважаемый Анемподист Антонович, что история сибирского края полна всевозможных трудностей для нашего государственного порядка?

— Так оно же дело трудное, государственная-то служба, как же не ведомо-то, — ответил протопоп осторожно.

— Это верно, это вы хорошо заметили, — генерал-майор помолчал немного, пережёвывая остатки осетрины, а потом опять неожиданно спросил:

— А ведь знаете, что есть одна беда в сибирских острогах да крепостях, эту-то беду нам надобно стараться предупреждать, если угодно, по знанию нашему истории-то Отечества.

— Так бед всегда у рода людского множество приключается, это ж от гордыни всё и страстей греховных, так и в Писании сказано «и делали неугодное в очах Господа», и ведь множество раз сие произнесено в Писании.

— Дак это ж дела духовно высокие, а я вам про беды наши повседневные, заботы разные государственного характера… Вот… — Фёдор Ларионович отодвинул пустую тарелку, — пожары, допустим, всевозможные, чем вам не беда, а?

— Ох да, это прямо напасть порой такая, — подхватил тут же тему протопоп. — Помнится здесь чуть не погорел весь посёлок заводской, так еле погасили.

— Вот видите! Это и здесь, да и по всей Томской губернии, если угодно, повсеместно беда случается.

— Так на всё воля Господа, нам только смиренно трудиться остаётся, вразумление, так сказать, принимать, — Анемподист решил действовать осторожно, он остро чувствовал, что не напрасно генерал-майор обо всём этом заговорил, ой не напрасно.

После обеда опять встали перед иконами.

— Благодарит тя, Христе Боже наш, яко насытил еси нас земных Твоих благ… — Анемподист понял, что в трапезной разговор является как бы прощупыванием почвы и приготовился к основной беседе либо на выходе, либо в своём кабинете. — А-ааминь, — протянул он густым баском.

— Что ж, дорогой Анемподист Антонович, может в кабинет к вам пригласите, а то ведь в первую нашу встречу даже и не поговорили толком?

— Премного с удовольствием, ваше благородие, пожалуйте, я и сам об этом хотел смиренно просить вас.

В кабинете был специальный уголок для бесед. Там стоял небольшой чайный столик красного дерева и два удобных креслица с резными спинками и мягкой обивкой такого же фиолетового бархата, что и кабинетный диванчик Анемподиста. На столике уже стоял серебряный поднос с узорчатой чеканкой по краю, а на подносе большой фарфоровый чайник и две чашки китайской работы.

— Прошу вас, ваше превосходительство, чайканём по христианскому обычаю, — проговорил протопоп свою привычную присказку.

— Благодарствую, благодарствую, — Фёдор Ларионович грузно расположился в кресле.

Пока дьяк Никифор наливал господам чай, оба сидели молча. Протопоп молчал немного напряжённо, перебирая в голове сказанное за обедом и ища в этом намёки и недосказанности.

Генерал-майор сидел спокойно и даже основательно, словно был абсолютно уверен, что дело, с которым он пришёл, уже решено.

Когда дьяк удалился, тихонько прикрыв за собой дверь, собеседники взяли по чашке и первым заговорил Фёдор Ларионович:

— А вы знаете, пожары в сибирских острогах и крепостях ведь урон казне большой наносят. Лес-то оно срубить не долго, да вот только на это приписных крестьян надобно отвлекать, а дела горного производства убыток терпеть начинают.

— Что же здесь скажешь, ваша правда, уважаемый Фёдор Ларионович, ваша правда. Так и нашему духовному ведомству тоже убыток терпеть приходится, а мы ведь дело государственной важности справляем.

Началась игра двух интересов. Протопоп наконец понял, что вопрос начальника Канцелярии будет касаться строительства казённых зданий, а работников как известно мало. Приписные крестьяне вообще в последнее время стали трудиться из рук вон плохо, а Анемподисту требовалось достроить свой дом до осени. Сейчас стройку вести невозможно, поэтому он организовал подготовку и обжиг кирпича, чем и занимались крестьяне на протопоповской территории уже с ноября. Тем более, что мысленно Анемподист уже прикинул как сможет применить деньги, обещанные ему Ползуновым, и сейчас понимал, что такой удачный план может быть под угрозой срыва.

— Ну, вашему духовному ведомству жаловаться не пристало, — генерал-майор отпил из чашки. — Какой чай у вас хороший, заморский поди?

— Так это купцы пожертвовали, вроде как говорят аглицкий чай, я здесь только смиренно могу вас потчевать, ради всяческого уважения, — Анемподист чувствовал, что все планы сейчас будут разрушены и отчаянно искал способы сохранения своего дела. — Так мы же на благо государево трудимся, всё усердие прилагаем, потому вот и надобно нашим делам особое усмотрение.

— Вы не переживайте, дорогой Анемподист Антонович, усмотрение вашим делам имеется необходимое. Разве не казёнными усердиями церковь вот соборную поставили? — усмехнулся генерал-майор.

— И за это наша всемерная благодарность, но церковь-то древесная, уже вся и попроседала, а ведь надо б каменную ставить, ведь как без духовного наставления крестьянину подлому быть, так же и до бунта недалече.

— Поставим, поставим, всему своё время, — покивал генерал-майор и тут же заметил: — А вы, дорогой Анемподист Антонович, я вижу вначале дом решили настоятельский каменным делом сладить?

— Так это же дело такое, требующее вначале ознакомления. Вот я и взял на себя все тяготы-то, ежели дом каменный что не так, так уж лучше этот первый блин на мне комом-то будет, чем на церкви-то соборной. Здесь прямое понимание и забота о благе, а иначе и никак же невозможно.

— Что ж, можно и этот резон понять, здесь дело ясное, — Фёдор Ларионович поставил чашку на столик. — Ну, а ежели вы, дорогой Анемподист Антонович, так глубоко дело понимаете, то и наши заботы достигнут вас глубоко так же.

— А что за заботы-то, уважаемый Фёдор Ларионович, что, ваше благородие, за заботы-то? Разве мне пристало какие дела ваши знать, ежели только вы посчитаете возможным мне поведать?

— Так здесь дело простое, — непререкаемым тоном проговорил генерал-майор. — Стройка с весны пойдёт по посёлку, каменными зданиями будем застраивать, чтобы пожары урон не могли наносить. А на первое здание уже и план из Кабинета её величества государыни утвердили. Канцелярию вначале справим, в два этажа и с башней геодезического характера. — И добавил жёстко: — Приписных всех я забираю на обжиг кирпичный, чтоб до Пасхи весь материал необходимый был готов.

Душа Анемподиста Антоновича ухнула, как с колокольни.

— Ох ты дело-то какое неожиданное, мне же прямо и неведомо теперь как быть-то, разве что прошение в Духовное правление подать, чтобы из Кузнецка, или даже и Тобольска мужиков-то наприсылали… — не задумываясь, выпалил протопоп.