Путь монарха (СИ) - Демидов Джон - Страница 46

Её заставляли стоять в центре камер, держать в руках кристаллы, фокусироваться на определённых образах, а техники в белых халатах, лица которых скрывали маски и очки, молча снимали какие-то показания с экранов, на которых Лена видела символы, отдалённо напоминавшие системный интерфейс.

Ей никто не торопился объяснять своих действий, а Лена, испытывая странное чувство смирения, просто молча выполняла всё новые и новые требования, мысленно гадая о полученных результатах.

После того, как медицина закончилась, её отвели в другое помещение, где женщина с бесстрастным лицом и идеальной дикцией начала вытягивать из неё каждую деталь о Кассиане. Её интересовало не только количество колец, но и описание зала, камеры, материал решётки, точные слова, которые он говорил, интонации, запахи…

Дошло даже до того, что женщина стала интересоваться планировкой дома её пленителя, сколько шагов от лестницы до зала, расположение дверей, наличие окон, и тип факелов. Она заставляла Лену рисовать схемы, описывать звуки, доносящиеся снаружи… За несколько часов эта женщина буквально перетряхнула всю память Эмбер, извлекая нужную ей информацию.

После этого наступил короткий, двадцатиминутный перерыв на обед в маленькой столовой. Девушке выдали поднос с питательной, но совершенно безвкусной пищей, и Лена стала автоматически закидывать в себя этот кулинарный шедевр, глядя в стену перед собой без единой эмоции.

После столовой её снова куда-то повели, и на этот раз целью путешествия стал просторный, практически пустой кабине, внутри которого, кроме уже знакомого Лене полковника Игнатьева, кивнувшего ей с крайне деловым видом, находилась ещё одна девушка.

— Елена Васильевна, знакомьтесь, это Диана. С текущего момента она — ваш личный помощник, куратор и инструктор по всем вопросам от личной гигиены и распорядка дня до… физической и специальной подготовки, — представил гостью Игнатьев.

Диана, была поджарой, спортивной девушкой, с коротко стриженными медно-рыжими волосами и яркими, очень внимательными голубыми глазами.

Её возраст было сложно определить — где-то между двадцатью пятью и тридцатью пятью. На ней был простой камуфляж, без каких-либо знаков различия, и всё это время она оценивающе смотрела на Лену взглядом, в котором не было ни высокомерия, ни подобострастия… Только профессиональная заинтересованность, которая бывает тогда, когда тренер смотрит на нового подопечного.

Лена была крайне уставшей после бессонной ночи и всех процедур на новом месте жительства, а потому сначала машинально кивнула, но потом её мозг всё-таки зацепился за последние слова полковника.

— Инструктор по подготовке? Какой подготовке? — спросила она сиплым от усталости голосом, и тут же продолжила:

— Я же… я же лишена своих сил, и совершенно бесполезна до тех пор, пока не вернусь в разрешённую зону.

Диана воспользовалась молчанием полковника, и начала самостоятельно отвечать на этот вопрос ровным голосом, с лёгкой хрипотцой:

— Да, твои силы, дарованные интерфейсом, действительно заблокированы, однако твой потенциал, как человека, никуда не делся.

Нам ничего не мешает заняться твоей прокачкой, а так же твоим физическим совершенствованием, куда входят физическая выносливость, реакция, волевая дисциплина и координация. Все эти качества формируют фундамент, а фундамент, — она сделала небольшую паузу для значимости, — определяет, насколько высоко и прочно ты сможешь выстроить здание своей силы, когда вернёшься в Сиалу и связь с твоими навыками будет восстановлена.

Лене очень не понравились слова про возвращение в царство, но делать было нечего… Тем более, что идея о том, что не смотря на проведённый ритуал, она всё равно будет качаться и совершенствоваться — разожгла в Лене искру чего-то похожего на надежду, ведь ей предложили выход, который позволит стать менее беспомощной, когда она снова окажется лицом к лицу с Кассианом.

Но одновременно с этим в ней поднялось ещё одно чувство, которое было уже не столь радостным, и представляло собой горькую обиду.

Лена смотрела на Игнатьева, на Диану, на стены этого сверхтехнологичного бункера, и никак не могла отделаться от одного простого вопроса… Вот что им мешало взять, и относиться к ней так с самого начала? Проявить хотя бы толику внимания, ресурсов, и готовности помочь в любом вопросе, когда она только вернулась из первого, полного эйфории и страха путешествия? Когда она была не сломленной заложницей, а полным надежд первооткрывателем?

Вместо этого у неё был Алексей Петрович с постоянными криками и угрозами, подозрительность, изоляция, отношение как к опасной и непредсказуемой диковинке… Если бы к ней относились по-другому — она бы никогда не сбежала, и никогда бы не попала в ловушку Кассиана, а теперь…

Теперь они вкладывались в неё, а она чувствовала себя дорогостоящим активом, испорченным врагом, который нужно починить для ответного удара…

Игнатьев оказался первоклассным психологом, и по одному взгляду девушки просёк мысли, которые терзали её разум. В глазах полковника мелькнуло понимание, после чего он откинулся на своём кресле, и мягким голосом сказал:

— Елена Васильевна, наша система весьма громоздка, и из-за этого иногда работает слишком медленно, особенно когда сталкивается с чем-то абсолютно новым. Я признаю, что нами были допущены фатальные ошибки, и смею вас заверить, что сейчас мы всеми силами пытаемся их исправить и впредь действовать максимально эффективно.

Он не извинялся, а просто объяснял происходящий процесс, и хоть от обиды оно ни капли не избавляло, тем не менее Лена немного смягчила свой гнев, признавая правоту полковника.

Да, глупо было отрицать, что когда она сдалась властям, то стала маленьким винтиком огромной, неповоротливой системы, и практически сразу заняла в нём очень важную роль. Сейчас винтик в её лице сломался, и для полноценного своего функционирования система бросила все ресурсы, чтобы в кратчайшие сроки его восстановить.

Игнатьев тем временем продолжал говорить:

— На сегодня мы с вами закончили с обязательной программой, и сейчас Диана поможет вам тут освоиться. Завтра в шесть утра у вас подъём, а дальнейший план действий расскажет ваша новая помощница. Отдыхайте, Елена Васильевна, вы это заслужили.

После этих слов он поднялся со своего кресла и вышел из кабинета, сразу после чего Диана повернулась к Лене, и с мягкой улыбкой произнесла:

— Пойдём, я покажу тебе спортзал, тир и комнату для медитаций. Это самые важные помещения, где ты, в ближайшем будущем, проведёшь львиную часть своего времени…

Спустя час Лена сидела в своей комнате, закутавшись в простой, но чистый халат, и снова думала о своей судьбе. Слова полковника имели временный эффект, и сейчас обида вернулась.

Девушка сжала кулаки, но слёз уже не было. Вместо них была холодная злость на Кассиана, на Алексея Петровича, на эту огромную, бездушную машину государства, которая обратила на неё внимание только тогда, когда было уже поздно.

«Ладно, — подумала она, глядя на свои ноги, под которыми совсем недавно вращалось фиолетовое кольцо становления. — Раз уж я теперь „инструмент“… Я стану самым прочным, самым непредсказуемым инструментом, какой только можно сделать, а потом… Потом мы посмотрим, кто кого будет использовать.»

Сергей. Илиум.

В моей памяти очень слабо отложился путь до таверны, где у меня была снята комната, но судя по тому, что проснулся я в своей постели — моё подсознание с честью выполнило свою задачу, доставив меня туда, куда требовалось.

Крепкий сон без сновидений смог вытянуть из меня всю усталость, накопленную за эти безумные сутки, а тот факт, что проспал я часов до десяти, и проснулся только от того, что сквозь щели ставней пробились тонкие лучи солнца, безжалостно залезшие мне в глаза, позволял мне чувствовать себя достаточно отдохнувшим, для совершения новых подвигов.

Когда я открыл глаза, то первым делом прислушался к себе. Тело отзывалось приятной болью в мышцах, а голова была кристально ясной. Сев на кровати, я потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и тут же, с лёгким предвкушением, вызвал интерфейс, чтобы выполнить свою вчерашнюю задумку.