Харчевня "Три таракана" история основания вольного города (СИ) - Арниева Юлия - Страница 24

— Тара, — я оглядела кровати, шкаф, комоды. — Когда ты успела?

— Пока ты в подвале железки свои ваяла, мы с мелким не только за едой ходили. — Она провела рукой по резной дверце шкафа. — Надоело спать на полу.

Горло сжало. Тара заботилась о нас, пока я с головой ушла в работу. Следила, чтобы мы ели, чтобы Лукас был чистым и одетым, чтобы в доме было тепло. А теперь ещё и это.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Орчанка фыркнула, но уголки губ дрогнули в намёке на улыбку.

— Не за что. — Она кивнула в сторону кухни. — Идём доедать завтрак, пока он окончательно не остыл.

Каша в мисках и впрямь успела подёрнуться плёнкой, но я была слишком голодна, чтобы привередничать. Лукас умчался наверх, проверять новые кровати, и оттуда доносились восторженные вопли и скрип пружин. Мы с Тарой переглянулись и синхронно закатили глаза.

Новый стук в дверь застал нас за столом.

— Да что ж такое, — проворчала Тара, поднимаясь. — Проходной двор, а не башня.

Она вышла в холл, и я услышала скрип двери, негромкий разговор. Потом голос орчанки, уже громче:

— Мей! Это Сорен!

Я торопливо запихнула в рот последнюю ложку каши и выскочила из-за стола. В дверях стоял инквизитор, серьёзный, собранный, с кожаным тубусом под мышкой. Тубус был толстый, из него торчал край свёрнутой бумаги.

— Доброе утро, — он кивнул мне. — Готова? Сегодня запуск.

— Две минуты.

Улитки ждали в мастерской, выстроившись в ряд на верстаке. Три латунные раковины поблёскивали в свете магического светильника. Три пары глаз-линз, тусклых и неподвижных. Три набора тёрок-измельчителей, готовых вгрызться в любую преграду.

Я погладила ближайшую по холодному металлу.

— Ну что, девочки. Пора на работу.

По одной я вынесла их наверх, через холл, на крыльцо. Улитки были тяжёлыми, каждая как небольшой бочонок с водой, и к третьему заходу руки начали ныть. Сорен ждал у ворот, рядом с каретой, запряжённой парой гнедых лошадей. При виде механизмов он удовлетворённо кивнул.

— Три штуки. Впечатляет.

— Одной было бы мало. Тоннели длинные.

Он погрузил улиток в карету и устроил их на полу, так чтобы не свалились. Помог и мне устроиться на жестком сиденье и закрывая дверцу, проговорил:

— При запуске будет присутствовать представитель Совета. Наблюдатель.

— Наблюдатель, — повторила я без выражения.

— Они хотят убедиться, что твои механизмы действительно работают. И что ты не используешь какие-нибудь запрещённые методы.

— Какие, например? Буду плясать голой при луне и приносить в жертву чёрных петухов?

Сорен хмыкнул.

— Не знаю, что они ожидают увидеть, но будь осторожна и не давай им повода для придирок.

Я хмыкнула в ответ, но промолчала. Что тут скажешь? Совет искал повод избавиться от меня с того момента, как я переступила порог их белокаменной Академии. Если они захотят найти придирку, то найдут, с наблюдателем или без.

Дорога до места заняла около получаса. Карета тряслась по мостовым Вингарда, мимо богатых особняков, мимо торговых рядов, мимо площадей с фонтанами. Постепенно дома становились проще, улицы уже, запахи резче. Мы въехали в ремесленный квартал, где воздух пах дымом, горячим металлом и дублёной кожей.

Сорен остановил карету у неприметного строения из серого камня, похожего на сарай или склад. Над низкой дверью висела табличка с гербом города и надписью «Канализационная служба. Вход посторонним воспрещён».

У двери нас ждал человек. Высокий, худой, с вытянутым лошадиным лицом и тонкими губами, поджатыми в выражении хронического неодобрения. Мантия на нём была тёмно-серая, неприметная, но ткань дорогая, а застёжка на вороте поблёскивала серебром. Маг, но не архимаг, кто-то из младших, отправленный на скучное задание вместо важных господ.

При виде нас он скривился, словно увидел что-то неприятное на подошве своего сапога.

— Госпожа техномаг, — процедил он, выговаривая моё звание так, будто оно было ругательством. — Я магистр Велиан. Совет поручил мне наблюдать за вашим… экспериментом.

— Не экспериментом, — поправила я ровно. — Работой.

— Как угодно.

Он отвернулся, не удостоив меня больше ни взглядом, и толкнул дверь. Мы вошли следом. Внутри оказалось именно то, что я ожидала: каменные ступени, ведущие вниз, факелы на стенах, запах сырости и чего-то затхлого. Канализация. Городские подземелья, куда стекало всё, отчего город хотел избавиться.

Лестница привела нас в круглый зал с низким потолком. В центре зияла дыра, от которой расходились четыре тоннеля в разные стороны. Каждый был достаточно широк, чтобы два человека могли идти рядом, и достаточно высок, чтобы не пришлось сгибаться. По дну тёк тонкий ручеёк мутной воды.

— Главная развязка, — пояснил Сорен. — Отсюда можно попасть в любую часть системы.

Я кивнула, осматриваясь. Стены были покрыты слизью и какими-то наростами. В углах громоздились кучи мусора, нанесённого водой. Крысы шуршали в темноте, их глаза поблёскивали в свете факелов. Прекрасное место для работы.

— Начнём, — сказала я и опустила первую улитку на пол.

Механизм ожил под моими пальцами. Латунная раковина качнулась, присоски чмокнули, прилипая к мокрому камню. Улитка повела головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь, потом двинулась вперёд, к ближайшему тоннелю.

Вторая улитка последовала за первой, но свернула в другой проход. Третья выбрала третий.

Магистр Велиан наблюдал с выражением брезгливого скептицизма, скрестив руки на груди.

— И это всё? Три жестянки, которые ползают по грязи?

— Подождите, — ответила я, достала из сумки латунный экран и активировала его. Пластина замерцала, и на поверхности проступило изображение: тёмные стены тоннеля, мутная вода под ногами улитки, пятна слизи на камнях.

Первые метры шли легко. Тоннель был широким, но чем дальше продвигалась улитка, тем уже становился проход. Стены смыкались, потолок нависал ниже. На карте, которую принёс Сорен, эти тоннели выглядели одинаковыми линиями, но в реальности объёмы оказались совсем другими.

Я нахмурилась. В узких местах улитки пройдут, но завалы там будут плотнее — меньше воды, меньше вымывания. Нужны тёрки помощнее, следующую партию сделаю с усиленным ротовым аппаратом.

На экране появился первый завал. Куча мусора, перегородившая тоннель: тряпьё, ветки, гнилые доски, что-то мягкое и бесформенное, о чём я предпочитала не думать. Вода скапливалась перед преградой мутной лужей.

Улитка подползла вплотную. Из раструба донёсся звук — тихое жужжание тёрок, которое эхом разнеслось по тоннелю.

Она вгрызлась в завал. Медленно, неумолимо механизм пожирал преграду. Измельчённые остатки сыпались из задней части раковины мелкой трухой, которую тут же подхватывал поток воды. Минута, другая, третья. Улитка продвигалась вперёд, оставляя за собой чистый проход.

Ручеёк под нашими ногами стал чуть полноводнее. По нему потекла грязь: мелкие частицы, ошмётки, переработанные остатки завала. Вода тащила их дальше, к выходу из системы, туда, где они уже никому не помешают.

— Работает, — сказал Сорен негромко.

Магистр Велиан фыркнул.

— Пока ещё ничего не ясно. Один завал ничего не доказывает, посмотрим, как ваши игрушки покажут себя через неделю или через месяц.

— Посмотрим, — согласилась я. Спорить с ним не было смысла, он пришёл сюда не оценивать мою работу, а искать изъяны. Что бы я ни сделала, он найдёт к чему придраться.

Мы провели в подземелье несколько часов, наблюдая за продвижением улиток. Все три работали исправно, каждая в своём тоннеле. Завалы, которые копились годами, исчезали под их неутомимыми тёрками, вода текла свободнее, унося переработанную грязь.

Когда мы, наконец, выбрались на поверхность, солнце уже перевалило за полдень. Магистр Велиан буркнул что-то неразборчивое о еженедельных проверках и удалился, запахнувшись в мантию. Мы с Сореном остались одни у кареты.

— Неплохо, — сказал он, помогая мне забраться внутрь. — Совет получит доклад о сегодняшнем испытании. Официальный, от магистра Велиана, но я отправлю и свой, более объективный.