Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ) - Кун Антон - Страница 44

— Думаю, что здесь надобно разобраться, прежде чем какие-то окончательные заключения выносить… — проговорил Ползунов. — Всё же нам неведомо о чём разговаривали-то протопоп с полковником.

— Да, сие нам неведомо, да только выходит так, что проповеди свои благочинный протопоп начал сочинять как раз после той их встречи. Не находите, Иван Иванович, что сей факт довольно примечателен? — Модест Петрович был теперь уверен, что разговоры протопопа об опасности паровой машины прямо связаны с той встречей с полковником.

— Ну, ежели уж мы говорим о примечательных фактах, то на мой взгляд таковым является совершенно другое, — рассудительно возразил Руму Иван Иванович.

— И что же?

— Нам, как вы сами и заметили, совершенно неведомо, о чём разговаривали благочинный протопоп с Жаботинским. Они могли ведь говорить о чём угодно, а проповеди Анемподиста Антоновича могли оказаться просто случайно произнесены после сего их разговора, к какому-то может случаю просто пришлись…

— Верно, — согласился Прокофий Ильич. — Нам предмет разговора неведом, а говорить с амвона про бесовские искушения есть обычная работа любого протопопа, а уж тем более, ежели этот протопоп ещё и благочинный, и настоятель соборной церкви.

— Ну, допустим, что это так, — нехотя согласился Модест Петрович. — Что же тогда на ваш взгляд примечательно, ежели не этот факт?

— А примечательно то, уважаемый Модест Петрович, что проповедь такого содержания имеет некоторые побочные особенности. Сами посудите, ведь паровая машина не просто же моё изобретение, которое мы здесь сочиняем и строим по своим прихотям, это же дело государственного заказа, — Иван Иванович поднял указательный палец в знак значительности произнесённого им факта. — А ведь Анемподист Антонович трудится по духовному ведомству, которое тоже есть ведомство государственное, верно ведь?

— Я понимаю вас, Иван Иванович, — начал догадываться Рум к чему клонит Ползунов.

— Вот-вот, на скользкий путь ступил наш протопоп, а уж сам ли он придумал такие проповеди рассказывать, или его к сему кто-то другой подговорил, нам сие сейчас не в первую голову важно. Ведь выходит, что он людей таким образом побуждает государственное указание не исполнять, а это уже совершенно другой смысл имеет, разве не так?

— Господа, господа, — быстро заговорил Прокофий Ильич. — Я вас прошу, давайте пока обойдёмся без таких опасных выводов, нам с протопопом совершенно нет надобности сейчас скандалы устраивать.

— Так разве мы скандалы думаем устраивать? — спокойно ответил Иван Иванович. — Просто нам надобно верно понимать суть дела. При верном понимании мы же только себе резоны обнаруживаем. И первый резон в том, что протопоп теперь может оказаться в самом пренеприятном положении, только пока нет нужды о том с ним разговор составлять… А вот с полковником Жаботинским… — Иван Иванович ещё раз посмотрел на новый цех. — Давайте будем разумными людьми и оставим весь этот наш разговор между собой, до подходящего так сказать времени. Давайте о сем уговор с вами заключим.

— Я с вами совершенно согласен, уважаемый Иван Иванович, — быстро закивал Прокофий Ильич.

— Да, при таком рассмотрении дела я тоже думаю, что пока следует разговор наш оставить между собой, — согласился Рум.

— Значит так и сделаем, — кивнул Ползунов, понимая, что теперь у него против Жаботинского есть хороший козырь. Осталось решить, как лучше его разыграть.

Глава 22

«Уведомление Томскому губернатору об указе Кабинета Её Императорского Величества для сообщения в Канцелярию Колывано-Воскресенского горного начальства. За сим сообщаем, что добычу с горных казённых производств надобно наладить скоро, наипаче в сию весну, ибо поступления в казну следует умножать по повелению указа Матушки Императрицы нашей… Копию сего указа отправить немедля в Канцелярию Колывано-Воскресенского горного начальства…»

Начальник Колывано-Воскресенских казённых горных производств генерал-майор Фёдор Ларионович Бэр кашлянул, отодвинул бумагу и взял следующую:

«Уведомление о получении уведомления об указе Кабинета Её Императорского Величества…»

Бэр нахмурился и взял следующую бумагу:

«Уведомление об уведомлении о получении уведомления об указе Кабинета Её Императорского…»

Фёдор Ларионович ещё раз кашлянул и отодвинув все эти казённые уведомления позвонил в вызывной колокольчик. Вошёл секретарь.

— Ваше превосходительство, чего изволите?

— Это что за переписка такая? — Бэр показал на лежащие перед ним бумаги. — Уведомление об уведомлении⁈ — он резко отодвинул бумаги. — Это что же, теперь вы сочините уведомлении об уведомлении о получении уведомления об уведомлении⁈

— Ваше превосходительство… — секретарь растерянно смотрел на Фёдора Ларионовича, очевидно не понимая причин возмущения генерал-майора.

— Что ты заладил «ваше превосходительство, ваше превосходительство»! Я спрашиваю, что это за переписка такая⁈

— Так, ваше… превосходительство, так ведь положено так казённую переписку вести… — ещё больше растерялся секретарь.

— Вот смотри сюда… — Фёдор Ларионович открыл ящик стола и достал ещё одну стопку документов, положил перед собой и начал листать, тыча пальцем в каждую бумагу. — Вот, поступило прошение от местного протопопа на отливку малого колокола для колокольни, после вы ему направили бумагу о получении его прошения с запросом отправить вам бумагу о получении вашей бумаги, так?

— Совершенно верно, ваше превосходительство, как оно и положе…

— Ты меня за дурака что ли держишь, а⁈ — Фёдор Ларионович ударил кулаком по столу.

— Ни в коей мере не смею такого даже в мыслях допустить, ваше превосходительство… — секретарь вжал голову в плечи, и было видно, что он готов провалиться сквозь землю, лишь бы понять, что же вызвало гнев начальства.

— Так что же тогда ерунду какую-то здесь устроили, а⁈ — Бэр стал листать бумаги попутно комментируя их. — Вот вы прислали ответ благочинному протопопу, что по его запросу отправлено прошение к владельцу заводов Прокофию Демидову, потом весь год вели переписку с демидовским секретарём, а когда заводы передали в казну, то отправили новое прошение в Кабинет Её Величества, так?

— Ваше превосходительство, что же не так мы сделали? — взмолился секретарь.

— А ты сам-то не догадываешься?

— Мне догадываться не положено, ваше превосходительство, мне указание требуется ваше исполнять прямое… — испуганно и быстро проговорил секретарь.

— Моё указание… это ты верно понимаешь, — немного успокоившись проговорил Фёдор Ларионович. — Только у тебя что же, своего понимания не имеется, что вы только время тратите от дел государственных на сии пустые переписки?

— Так, а как же быть-то, ваше превосходительство, как делать-то? У меня не имеется разрешения на приказы, моё дело мелкое, бумаги направлять и оформлять всё как положено по правилу заведённому…

— Бумаги, говоришь, так не из бумаг ведь дело-то состоит одних… — Фёдор Ларионович откинулся на спинку рабочего кресла. — Вот ты от правил сейчас прошение в Кабинет Её Величества, по поводу отливки вот этого колокола малого для местной соборной казённой церкви, так?

— Так и есть, ваше превосходительство…

— А когда протопоп своё прошение на отливку этого малого колокола подавал?

— Так уже более года как тому прошло…

— Более года! — генерал-майор поднял указательный палец. — Более года! Ты сам-то разве не понимаешь, что церковь сия через дорогу от медеплавильни находится, а колокол сей весу меньше полпуда, да и то, как я посмотрел… — он порылся в стопке бумаг и выдернул один листок документа. — Вот! — Бэр ударил ладонью по бумаге. — Вот, здесь сказано, что колокол разбит был при звоне на крещенском богослужении и требуется его перелить, так?

— Д-да… ваше превосходительство… — тихим и дрожащим голосом ответил секретарь.

— Выходит, что и меди-то надобно на сей колокол только добавить немного от казённых запасов, верно?