Газлайтер. Том 41 т(СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 36

А мой боевой товарищ и однокашник вдруг сникает. Гришка, который обычно за словом в карман не лезет и в любой компании чувствует себя как рыба в воде, внезапно начинает стесняться. Казах мнется, отводит глаза и всеми силами изображает из себя гранитный памятник. Для лихого батыра это выглядит настолько неестественно, что я невольно проникаюсь интересом к его странному поведению. Ко мне, кстати, тоже пытается прильнуть другая шакхарка, плавно обходя костер и маняще улыбаясь, но я перенаправляю её внимание на Эйрика. Пусть наш король-завоеватель не слишком сильно тоскует по своей жене-майя. Я же пришел в эти леса в том числе и для того, чтобы отдохнуть от женщин на одну ночь.

Когда Каррка на мгновение отходит к общему котлу за питьем, Гришка тут же пользуется моментом и спешит драпануть подальше в тень. Я подхожу к нему и негромко спрашиваю:

— Ты чего это, батыр? На тебя совсем не похоже. Раньше ты бы ни за что не упустил случая ответить на такой явный интерес красивой девушки. К тому же, не ты ли сам полчаса назад предлагал поискать шакхарок в этих лесах?

Гришка морщится и ворчит себе под нос:

— Я надеялся, Даня, что в такой глуши мы никого не найдем. Языком-то чесать — это одно… Но видишь ли, после Насти и Адии я уже всё. В смысле, выжат до последней капли. Короче, мне моих жен хватает выше крыши, на подвиги на стороне сил просто не осталось.

— Хватает, говоришь? — я позволяю себе насмешливую ухмылку.

— Да ты сам всё понимаешь, — Гришка тяжело вздыхает и почти падает на поваленное бревно. — У Насти либидо такое, что моему ничуть не уступит. Она меня просто в покое не оставляет, берет измором. Какая уж тут Каррка… мне бы просто выспаться. Как ты своих выдерживаешь?

Я усмехаюсь, глядя на озадаченное лицо друга.

— Тут всё дело в рангах, Гриш. Я — Высший Грандмастер, и по уровню энергии, и по выносливости опережаю своих благоверных на сотню верт, так что мне в этом плане проще. А ты находишься примерно на одном энергетическом уровне с бывшей княжной Лопухиной. Вот вы друг друга и «покрываете» тютелька в тютельку, баланс у вас идеальный. Хорошо еще, что бедняжке Адии хоть что-то перепадает от вашего огня, но она девушка домашняя, ей много и не нужно.

— Вот оно как… — Гришка всерьез задумывается, вертя в руках пустую флягу. — Значит, надо расти в силе.

— Как минимум, нужно быть сильнее своих жен, — киваю я, подтверждая его догадку. — Сачковать нельзя, Настя — потомственная княжна как-никак, породистая барышня, кровь сильная.

Наш разговор обрывает оглушительный рёв, донесшийся прямо с кромки светового круга. Кусты с треском разлетаются в щепки, и на свет костра, тяжело переваливаясь, выходит огромный рогоморд-переросток. Его глаза горят багровым огнем, а от самой туши веет такой мощью, что сразу ясно — зверь оранжевого уровня, не меньше.

— Хо-хо, малыш! — Ледзор с хищной ухмылкой поглаживает лезвие топора, поднимаясь на ноги. — Ты что-то перепутал. Это ведь мы за тобой охотились, а ты сам к нам на ужин пришел.

Бер, который до этого сидел мрачнее тучи, вцепившись в свой фламберг, мгновенно преображается. Альв вскакивает и кричит с яростью:

— Я сам им займусь! Лучший мечник Золотого Полдня докажет, что он всё еще лучший!

Остальные выжидающе смотрят на меня. Я коротко бросаю:

— Бер, у тебя три минуты.

— Есть! — он вскидывает фламберг. Видно, что делает это с заметным усилием — меч упирается, не желая больше признавать волю хозяина.

Резким жестом Бер выпускает своих теневых тварей, что напоминают живые, гибкие и очень злые шпалы. Когда-то я сам доверил их ему.

— Могучий! Витязь! Титан! Колосс! Кружите его! — властно командует Бер.

Эйрик, скептически разглядывая «шпал», усмехается:

— Имена у них что, на вырост даны?

Тем временем тени, образуя полукольцо, начинают теснить рогоморда, выталкивая его прямо под удар Беры. Кузен делает выпад, и фламберг с воем рассекает воздух, врезаясь в плоть зверя. Но рогоморд даже не морщится. Наоборот, он с яростью давит лапой на клинок. Нагрузка становится чудовищной — кажется, сталь вот-вот не выдержит и разлетится на осколки. Бер закручивается волчком, уходя от контратаки, но видно, как тяжело ему дается каждое движение: меч больше не помогает, он сопротивляется. Только врожденное мастерство мечника спасает альва от мгновенной гибели.

— Черт бы тебя побрал, гребаная железка! — в сердцах выругивается Бер, отскакивая назад и тяжело дыша.

— Всё, Бер? Спекся? — спрашиваю я с легкой подначкой. — Уступаешь эстафету?

— Еще чего! Я не позволю какой-то железке меня отвергнуть! — рычит он, и от ярости его лицо искажается в волчью маску оборотня. — Она послужит мне так или иначе!

Он резко взмахивает херувимскими крыльями, раскрывая их во всю ширь.

— Ненавижу высоту! Зела, черт возьми, надеюсь, ты теперь довольна!

С мощным рывком он взмывает вверх, пробивая кроны деревьев, а затем камнем пикирует вниз на рогоморда, выставив непослушный тяжелый меч перед собой. Я сразу понимаю, что задумал кузен. Чтобы его самоубийственный трюк не превратился в нелепую трагедию, я бью пси-импульсом, намертво пригвождая рогоморда к месту. Зверь уже собирался дернуться в сторону, но под моим давлением замирает истуканом. Удерживая добычу, я смотрю, как Бер на бешеной скорости врезается в него сверху, прошивая звериную тушу насквозь вместе с позвоночником.

— Хрусть да треск! Прямо остроухая торпеда! — грохочет Ледзор, прикрывая глаза ладонью от поднявшейся пыли.

— Фака… мерррртв кузнечик? — вопросительно рычит Змейка, прищурив вертикальные зрачки.

И хищница сейчас явно беспокоится не о туше рогоморда. Кузен при столкновении умудрился переломать херувимские крылья, превратив их в ошметки перьев, и теперь лежит на земле, перепачканный в крови и грязи. Пока к нему подходит Тэнейо и массивной горилльей лапой выливает на него ударную дозу исцеляющего зелья от Гвиневры, полуживой альв лишь слабо шевелит окровавленными пальцами.

Фламберг, оставшийся торчать в хребте зверя, сначала едва заметно покачивается рукоятью, будто от дуновения ветра.

— Давай…– шепчет Бер. — Давай же, скотина!

Через мгновение сталь оглашает лес протяжным гулом, волнистый меч резко вырывается из туши и сам влетает в раскрытую ладонь Бера.

— Ну наконец-то! Проснулся, зараза! — орет изломанный, но стремительно восстанавливающийся альв прямо в ночное небо. Он вскидывает огромный клинок к звездам, и на этот раз делает это абсолютно без усилий, словно тот ничего не весит. — Железка! Не смей больше забывать своего хозяина! Поняла⁈ Я — лучший мечник! Я!

Эйрик, подойдя ко мне со стороны, небрежно замечает, глядя на это ликование:

— Столько шума… А ведь этот остроухий разбился бы в лепешку и помер, не удержи ты зверя своим импульсом. Да и вообще, Консул, признайся: ты мог бы прикончить тварь одной мыслью.

Я лишь пожимаю плечами, наблюдая, как вопит от восторга кузен, тряся фламбергом:

— Только не говори это Беру. Пускай парень порадуется — он сегодня заново обрел своего напарника.

* * *

Отдохнул, развеялся — и хватит. Пора и Демонам задницы порвать, а то небось расслабились да новые заговоры строят. По возвращении в Багровый дворец я первым делом приобнял встретившую меня Лакомку, по-быстрому проведал сыновей и поспешил усесться в кабинете, пока меня не вычислила бывшая Соколова. У Светки как раз должна была закончиться тренировка, а после физических нагрузок блондинка, сами знаете, становится чересчур охочей до темпераментного общения. Но не одна она такая, потому пускай соблюдает очередь, нечего нарушать дисциплину.

Первым делом проверяю Астральные Карманы. В одном из них уже вовсю дрыхнет Бегемот, выставив котодемоновское пузо. Идея, кстати, отличная: в смысле не просто спать днем, хотя это тоже полезно, а расселить по Карманам ментальных бойцов, например, легионеров. Сказано — сделано. Часть Когорты Солнца я распределяю по Карманам вдоль стен, создавая невидимый, но смертоносный ментальный гарнизон для всякой астральной шушеры. Следом бросаю короткую команду Шельме по мыслеречи, чтобы принимала общее командование над легионерами.