Тайновидец. Том 11: След мертвеца - Рудин Алекс - Страница 7

Я подумал, что эта женщина просто разучилась говорить другим голосом.

Зотов покачал головой, собираясь отказаться, но я его опередил.

– Мы с удовольствием выпьем чаю, Генриетта Абелардовна, – с вежливой улыбкой сказал я. – На улице такой мороз.

Мне нужно было понять, какие эмоции движут этими странными замкнутыми людьми. Я решил добиться своего любым возможным способом.

– Анюта, – повысила голос госпожа Гюнтер, – принеси чай и печенье. Прошу вас, господа, садитесь.

Небрежно кивнув нам, она опустилась в кресло.

Мы тоже сели.

– Значит, вам так и не удалось найти моего мужа? – воскликнула Эльза Леопольдовна.

Ее голос трагически дрожал, но мне показалось, что она переигрывает.

– Пока мы его не нашли, – согласился Зотов. – У нас есть несколько версий, и мы их все проверяем.

Он посмотрел на меня.

– У вас есть вопросы, Александр Васильевич?

– Есть, – улыбнулся я. – Скажите, Эльза Леопольдовна, почему вы не взяли фамилию своего мужа?

– Потому что нельзя отказаться от фамилии Гюнтер ради того, чтобы стать Аладушкиной, – снова ответила вместо Эльзы ее мать. – Это немыслимо.

– Почему? – простодушно удивился я.

– Господин Воронцов, вы знаете, кто такие Гюнтеры? – старуха высокомерно вскинула подбородок. – Это древнейший баронский род Восточной Пруссии. Наша родословная насчитывает тридцать поколений.

– Понимаю, – кивнул я.

Генриетта Абелардовна смерила меня долгим подозрительным взглядом, а затем повернулась к Зотову.

– Вы сказали, что проверяете разные версии, господин полковник. И какие же?

– Мы подозреваем, что вашего зятя могли похитить.

– Вот как? – Генриетта Абилардовна насмешливо подняла брови. – Вы считаете, он мог кому-то понадобиться? Позвольте предложить вам другую версию, господин полковник. Я думаю, что Тимофей завел себе любовницу и сейчас отсиживается у нее.

– Что вы говорите, мама? – снова фальшиво всхлипнула Эльза.

Генриетта Абелардовна наградила ее коротким тяжелым взглядом.

– Я знаю, что говорю.

– И у вас есть доказательства? – поинтересовался Зотов.

Он хотел кинуться на спинку кресла, но передумал и остался сидеть прямо.

– А вам нужны доказательства? – невозмутимо парировала Генриетта Абелардовна. – Все мужчины склонны к разврату, это заложено в вашей природе.

Отбрив Зотова, она величественно повернула голову в сторону входной двери.

– Анюта, долго нам ждать чай?

– Несу, мадам, – ответил ей испуганный шепот, и в дверях появилась горничная с подносом.

Когда девушка ставила чашки на стол, я заметил, что ее руки дрожат.

– Не трясись, – бросила ей Генриетта Абелардовна.

Горничная испуганно вздрогнула, и молоко из молочника пролилось на тяжелую скатерть.

– Прошу прощения, мадам, – прошептала горничная. – Я все уберу.

– Пошла прочь! – не повышая голоса, распорядилась Генриетта Абилардовна. – Еще одна такая оплошность, и ты будешь уволена.

– И пожалуйста, – отворачиваясь, произнесла девушка одними губами.

Генриетта Абелардовна ничего не заметила, но я прекрасно расслышал слова горничной.

– Прошу вас, господа, пейте чай, – обратилась старуха к нам. – Берите печенье.

Ее гостеприимство было таким же фальшивым, как скорбь ее дочери. Но я сделал вид, что мне все нравится, и взял из вазочки печенья.

И тут же поймал на себе взгляд брата Эльзы. Он смотрел на меня с каким-то хищным интересом.

– А чем вы занимаетесь, Генрих Леопольдович? – спросил я.

– Мой сын – владелец похоронного бюро, – ответила Генриетта Абелардовна.

– Не очень веселая профессия, – посочувствовал я.

– Ну что вы, граф! – неожиданно возразил Генрих Леопольдович.

Голос у него был высоким и скрипучим. Он наклонился вперед и прищурился, словно стараясь разглядеть меня получше.

– У меня очень интересная работа. Знаете ли вы, сколько людей умирает каждую неделю, подавившись печеньем?

Никита Михайлович к этому времени тоже успел взять печенье из вазочки. Услышав слова Генриха, он раздраженно швырнул печенье на скатерть. Но промахнулся, и печенье упало на пол.

Зотов наклонился, чтобы поднять печенье, но Генриетта Белардовна остановила его.

– Оставьте, господин полковник. Горничная потом приберет. Давайте обсудим, как вы собираетесь искать Тимофея.

– Эльза Леопольдовна, я прошу вас ответить честно, – откашлявшись, обратился Зотов к жене Аладушкина. – Вы тоже считаете, что ваш муж может скрываться у другой женщины?

– Может быть, я не права, – снова вмешалась в разговор Генриетта Абелардовна. – Но такую возможность нельзя исключать. Тимофей – порядочный тюфяк, но даже в самом безобидном мужчине всегда таится дьявол.

– Я спрашивал не вас, а Эльзу Леопольдовну, – остановил ее Зотов, и в его голосе явно прозвучало раздражение.

– Эльза – дурочка, – ничуть не смутилась Генриетта Абелардовна. – Что она может знать? Я знаю все, что происходит в этом доме.

– Поэтому вас называют ведьмой? – как ни в чем не бывало спросил Зотов.

– Ведьмой? – удивилась Генриетта Абелардовна.

Впервые за время нашего разговора она улыбнулась. Эта улыбка была очень неприятной.

– Те, кто так говорит, просто боятся меня. Ну и пусть. Боятся – значит уважают.

Видно, терпение Зотова подошло к концу, и он решил сменить тему.

– Скажите, ваш муж приносил домой со службы какие-нибудь документы? – спросил он, упорно обращаясь к Эльзе.

Жена Аладушкина подняла голову и растерянно захлопала глазами.

– Документы? – переспросила она. – Может быть, я не знаю. Никогда не видела.

– А что скажете вы, Генриетта Абелардовна? – Зотов слегка повернул голову.

– Я тоже ничего подобного не замечала, – с явным сожалением ответила старуха. – Служебными вопросами Тимофей всегда занимается в своем кабинете, и никто, кроме него, туда не входит.

– Даже вы? – удивился Зотов.

Генриетта Абелардовна прикусила нижнюю губу и промолчала.

– Как вы думаете, мой муж мог погибнуть? – внезапно спросила Эльза. – Может быть, он свел счеты с жизнью? Как вы считаете, господа?

Она поочередно смотрела то на меня, то на Никиту Михайловича.

Я заметил, что Эльза упорно не называет своего мужа по имени. А еще мне показалось, что она спрашивает о гибели мужа с надеждой, и я не сразу поверил своим ушам.

– А у него были причины для такого поступка? – поинтересовался Зотов.

– Мужчинам не нужны причины для глупых поступков, – снова не сдержалась Генриетта Абелардовна. – Они совершают глупости при любой возможности.

– Я сомневаюсь, что господин Аладушкин покончил с собой, – покачал головой Зотов. – Не забывайте, пока мы считаем, что его похитили.

– Но тогда похитители могли его убить! – воскликнула Эльза.

Нет, я не ошибся, она и в самом деле спрашивала с надеждой. Конечно, Эльза Леопольдовна пыталась это скрыть, вот только получалось у нее плохо.

– Если вы хотите знать статистику… – скрипучим голосом начал Генрих Леопольдович.

– Не хочу, – оборвал его Зотов. – Мы теряем время. Вы говорите, господин Аладушкин всегда работал в своем кабинете? Я хочу осмотреть кабинет. У вас есть запасной ключ?

– Нет, – с сожалением ответила Генриетта Абелардовна.

– Значит, придется вскрыть дверь, – твердо сказал Никита Михайлович, поднимаясь на ноги.

Генриетта Абелардовна тоже встала и смирила Зотова взглядом.

– И у вас есть разрешение?

– Разумеется, – в тон ей ответил Зотов. – Я сам себе его выдал. Будьте любезны, покажите кабинет.

***

Разумеется, все остальные тоже отправились за нами.

Никита Михайлович приложил руку к замку. Замок жалобно скрипнул, и дверь открылась.

Я принюхался в комнате, едва заметно пахло жжёной бумагой.

– Ваш муж курит? – спросил я Эльзу Леопольдовну.

– Никогда, – снова ответила вместо нее Генриетта Абелардовна. – Это вредно для здоровья окружающих.