Прятки с Драконом (СИ) - Рофи Рина - Страница 66

— Да, — выдохнула я, и в этом одном слове была вся моя новая, обретённая истина. — Всё было не зря.

Я чувствовала его. Не просто как тихое присутствие на фоне, а как постоянный, тёплый поток. Пока я делилась с Наташей самым сокровенным, через нашу связь ко мне мягко струилась его любовь. И не просто любовь — а нежность, смешанная с лёгкой, почти застенчивой гордостью. Он думал обо мне. О нас. О том, как я сейчас, наверное, сияю, рассказывая подруге о нашем счастье.

Это было похоже на то, как если бы он незримо стоял рядом и держал меня за руку, одобрительно сжимая пальцы. В этом не было собственничества или желания контролировать. Только поддержка. И безмерная нежность, которая, казалось, говорила: «Я рад, что ты счастлива. Я рад, что это наше счастье».

И я, не прерывая рассказа Наташе, мысленно послала ему ответ — короткую, ясную волну благодарности и той же самой, всепоглощающей нежности. Чтобы он знал. Чтобы он всегда знал.

Наташа, видя моё внезапно смягчившееся выражение лица и, возможно, уловив лёгкую улыбку, ничего не сказала. Она лишь мудро улыбнулась в ответ, понимая, что даже здесь, в нашей комнате, мы с Андором не были по-настоящему разделены. И в этом не было ничего пугающего. Это было... прекрасно.

— Так, ну ты пропустила знатно по предметам, — констатировала Наташа, с деловым видом открывая свой аккуратно исписанный конспект. — Придётся наверстывать. Особенно «Историю магических династий». Там Дубровский без тебя скучал, наверное.

— Знаю, — улыбнулась я, чувствуя, как по спине лёгкой волной пробегает знакомое тепло — отголосок одобрения Андоры. Ему, похоже, нравилась моя решимость. — Давай конспекты. Буду закрывать хвосты.

Я хихикнула, осознав двусмысленность своей фразы, и легонько дёрнула одним из своих трёх золотистых хвостов, которые теперь свободно лежали на кровати.

Наташа фыркнула, но её глаза смеялись.

— Ну, с такими «хвостами» тебе любой предмет по плечу. Держи, — она протянула мне стопку тетрадей. — Начинаем с основ некромантии для начинающих. Как раз к Новому году, настроение подходящее.

Мы устроились поудобнее, и я погрузилась в изучение пропущенного материала, но теперь даже самые скучные заклинания и даты не казались такими уж неподъёмными, потому что где-то там, в ректорском кабинете, меня ждал он. А здесь, рядом, была подруга. Внутри горел тот самый тёплый, нерушимый свет, что превращал даже необходимость «закрывать хвосты» в часть нашего нового, счастливого бытия.

__________________________________________________

Прошло еще две недели. Что-то изменилось. Нет, не в нём. Во мне.

Наташа смотрела на меня пристально за завтраком.

— Диан, ты как-то изменилась, — сказала она, отложив вилку. — Не пойму, что не так... Может, четвёртый хвост на подходе?

— Может, — ответила я, чувствуя внутри ту самую странную, новую вибрацию, которую не могла объяснить. Я посылала Андору волны нежности и любви, но чувствовала его встревоженный, вопрошающий отклик. Он тоже пытался понять, что не так и его тревога, в свою очередь, усиливала моё собственное смятение. Я поняла, что нужно к нему.

Вечером я пришла в его кабинет. Он сидел за столом, но взгляд его был прикован ко мне с того момента, как я переступила порог.

— Диана, ты... ты стала другой, — он подошёл ко мне, его глаза с беспокойством выискивали ответ на моём лице. — Я чувствую, но не могу понять... — он сделал паузу, и в его голосе прозвучала редкая уязвимость. — Ты... ты ещё любишь?

— Андор, боги, да! — вырвалось у меня, и я сама удивилась силе собственного голоса. — Сильно! Ещё сильнее, чем прежде!

Он выдохнул, и его плечи немного расслабились.

— Хорошо... — он медленно обнял меня, прижимая к груди. — Просто... может, волнение перед экзаменами?

— Да, наверно, — согласилась я, уткнувшись лицом в его плечо, вдыхая его знакомый, успокаивающий запах.

Он крепко поцеловал меня в макушку.

— Ну, ладно, я пойду, мне готовиться.

— Хорошо, — задумчиво сказал он, не отпуская меня сразу. — Диан... а ты не заболела?

— Не, вроде нет, — я оторвалась от него и попыталась улыбнуться. — Но я думаю, может, четвёртый хвост на подходе? — я хихикнула, стараясь сделать вид, что это шутка.

— Хм, возможно, — он кивнул, и я почувствовала, как его тревога через связь немного утихла, сменившись более спокойным, аналитическим интересом.

Но когда я вышла из его кабинета, лёгкая улыбка сошла с моего лица. Нет, это было не волнение перед экзаменами. И не новый хвост. Это было что-то другое. Что-то глубокое и меняющееся внутри меня. И мне нужно было понять что, прежде чем эта новая, непонятная перемена снова заставит его усомниться в моей любви.

И тут я услышала рык. Не громкий, не яростный. Низкий, глубокий, идущий из самой глубины его существа. Он чуял подвох. Сквозь мою показную лёгкость и шутку про хвост он почувствовал ту самую, непонятную даже для меня перемену, что скрывалась под поверхностью. Я замерла на месте, сердце заколотилось. Я не могла позволить ему снова погрузиться в тревогу. Не после всего, через что мы прошли.

Я тут же развернулась и крикнула в захлопнувшуюся дверь, вкладывая в слова всю силу своей любви и всю свою волю, чтобы они донеслись до него через любые преграды:

— Всё хорошо, Андор! Всё хорошо! Я люблю тебя!

Я чувствовала, как его рык оборвался, сменившись настороженным, но уже не таким напряжённым вниманием. Он слышал. Он чувствовал искренность в моём голосе, даже сквозь ложь о том, что «всё хорошо».

Я прислонилась лбом к прохладной стене, пытаясь унять дрожь. Теперь мне точно нельзя было медлить. Мне нужно было выяснить, что со мной происходит. И сделать это быстро. Потому что следующего его рыка, полного страха и неуверенности, я могла не пережить. Я побежала, стараясь дышать ровно и не вызывать подозрений через нашу связь. Что? Что могло быть не так со мной? Четвёртый хвост? Может, и правда лезет... Каждый вылезал по-своему, первый — от боли, второй — от прорыва, третий — от счастья...

Я влетела в нашу комнату. Наташи не было. Я отпустила свой облик, позволив ушам и трём хвостам появиться, и встала перед зеркалом. Взгляд лихорадочно скользил по отражению, выискивая перемены.

Блеск в глазах? Был. Но какой-то... иной. Не просто от счастья. Румянец? Яркий, здоровый. Что-то не так... Взгляд скользнул ниже. Грудь... Выросла? Поправилась, что ли? Ниже... ещё ниже... Живот.

У меня появился животик. Небольшой, едва заметный, но... определённо его раньше не было. Ну, точно поправилась за этот месяц счастливого заточения и домашней еды.

И тут, как гром среди ясного неба, я ещё не успела оформить мысль, как дверь с оглушительным стуком распахнулась. На пороге, заполняя собой весь проём, стоял Андор. Его грудь вздымалась, глаза пылали золотым огнём, а в них читался не гнев, а животный, первобытный ужас, смешанный с зарождающимся, ослепительным пониманием. Он смотрел на меня. На мой живот. И я почувствовала, как по нашей связи прокатывается не рык, а оглушительная, безмолвная волна такого шока, такой потрясённой надежды и такого всепоглощающего страха, что у меня перехватило дыхание.

Он протянул руку. Дрожащую. Его взгляд был прикован к моему животу, будто он видел сквозь кожу и ткань что-то невероятное.

— Диана... ты... ты... — его голос сорвался, он не мог выговорить слова, которые, казалось, жгли ему язык.

— Я... я не знаю, — прошептала я, сама чувствуя, как почва уходит из-под ног, но это была ложь. Я знала. Я просто боялась произнести это вслух, чтобы не сглазить, не разрушить этот хрупкий миг.