Там, где мы настоящие - Рубиалес Инма - Страница 1

Инма Рубиалес

Там, где мы настоящие

Inma Rubiales

Todos los lugares que mantuvimos en secreto

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Екатерина Раскатова

Редактор: Александра Горбачева

Издатель: Лана Богомаз

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Александра Горбачева

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Наталия Шевченко, Мария Москвина

Иллюстрация на обложке: Green Moonie

© Inmaculada Rubiales Valero, 2024

Autora representada por EDITABUNDO, S. L., Agencia Literaria

Иллюстрация на обложке © Green Moonie, 2025

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Пролог

Я очень часто думаю о смерти.

Не как о чем-то холодном, отрешенном и извращенном – хотя, наверное, что-то извращенное в этом есть – и не из желания свести счеты с жизнью. Просто иногда я представляю тот день, когда я умру. Думаю о том, возьмет ли отец на себя заботы о похоронах, выберет ли он особенную эпитафию или одну из самых банальных, что встречаются на каждом кладбище, будет ли красивой моя могила. Мне бы хотелось, чтобы она была красивой – пусть даже никто и никогда на нее не придет. И чтобы на ней не было живых цветов. Если это единственное, что останется от меня на земле после смерти, то пусть лучше там не будет увядающих растений.

Я часто думаю о смерти – и это довольно одинокое занятие. И хотя все мы прекрасно понимаем неизбежное, никто не любит произносить вслух, что когда-нибудь умрет. Мы предпочитаем жить в иллюзии, где время бесконечно и все всегда можно отложить на потом. Нам нравится верить, что у нас обязательно будет «завтра», «послезавтра» и «через десять лет». Я еще до неприличия молода, а уже давно чувствую, как жизнь утекает сквозь пальцы.

Боюсь, однажды я проснусь, а оставшихся дней окажется меньше, чем пунктов в моем бесконечном списке целей.

Мне не хочется умереть с осознанием, что я не сделала ничего стоящего.

Когда я села на тот самолет, отправляясь на другую сторону света с билетом в один конец, меня занимала единственная мысль: я делаю это лишь потому, что однажды умру. Потому что к тому моменту я хочу гордиться той, кем стала. И если для этого нужно оставить все в прошлом, я готова.

Я сбилась со счета, сколько лет потратила на то, что не приносило мне радости.

«Все ради смерти, смерти, смерти».

«Все ради жизни, все ради того, что мне еще предстоит испытать». Никто не ждал меня там, куда я направлялась.

Когда я сойду с этого самолета, я останусь одна. Эта мысль пугала меня.

Но никогда прежде я не чувствовала себя такой свободной.

На лицевой стороне снимка – мальчик и девочка, позирующие в снегу. У нее покрасневший от мороза нос и улыбка до ушей. А он перепачкался настолько, что после его возвращения домой в таком виде мать всерьез задумается, не бросить ли его самого в стиральную машину вместе с одеждой.

Часть первая

Прибытие

1

Мэйв, апрель, 2023

От Майами до этой деревни, название которой я до сих пор не могу выговорить, примерно восемь тысяч километров.

В последний раз я была здесь в шесть лет – с короткой стрижкой до ушей и твердой уверенностью в том, что я счастливый ребенок. Теперь я гляжу в окно на заснеженные улицы и меня бесит, что я совершенно ничего не помню. Всего пять вечера, а темно словно глубокой ночью. В деревне беда с освещением: фонари стоят в лучшем случае через каждые триста метров. Когда мы въезжаем в лес, дорогу освещают только фары такси.

С нервной дрожью в ноге я проверяю адрес, записанный в заметках телефона: 614 2501. Саркола, Пирканмаа.

Звучит как скороговорка. Или заклинание. Но нет.

Это деревня моей мамы.

Когда-то она была и моей. Я не отрекаюсь от своих корней, просто не помню их. Я не вижу здесь ничего родного – ни в этих высоких деревьях, обрамляющих дорогу, ни в деревянных домах с красными стенами и серыми крышами, которые мы только что проехали. Мне бы хотелось увидеть старые фотографии мамы, но у отца не осталось от нее никаких памятных вещей – и у меня тоже. Я приехала сюда вслепую. Даже в интернете удалось найти немногое – только то, что это маленькая деревня с населением в шесть сотен человек, где нет даже супермаркета. Несомненно, это последнее место на земле, куда захотел бы поехать нормальный человек в здравом уме.

А я, чтобы добраться сюда, потратила большую часть своих накоплений. Я уже сбилась со счета, сколько часов провела в пути. Согласно информации в билетах, дорога заняла тридцать шесть часов – вместе с пересадками, перелетами и поездками на автобусах. Я спала в аэропортах, прошла шесть проверок безопасности и полностью утратила ощущение времени. Когда я уезжала, в Майами было светло, а теперь уже стемнело, но я не знаю, какой сегодня день недели – пятница, суббота или воскресенье. Обратного билета у меня нет. Могу представить, что сказал бы Майк, увидев меня в таком положении.

«Даже для тебя это слишком».

Я отгоняю эти мысли прочь, пока они снова не начали меня мучить, как это было в последние тридцать шесть часов.

– Olemme täällä, neiti[1]. – Таксист смотрит на меня в зеркало заднего вида. Машина остановилась, и даже без знания языка ясно: мы наконец приехали.

Я вновь смотрю в окно. Там, в кромешной тьме, стоит старый дом моей семьи. Он пустует вот уже четырнадцать лет, с тех самых пор как мы уехали. Не знаю, чего я ждала от этой поездки. Возможно, надеялась, что смогу просто войти, открыв дверь ключом, который бережно храню в ящике стола, – одно из немногочисленных воспоминаний о маме. Что вернусь в дом, где прошли мои первые годы жизни, – и все вдруг станет как прежде. Что я наконец почувствую родной уют. Что смогу попрощаться с этим гнетущим одиночеством, которое столько лет подтачивает меня изнутри.