Там, где мы настоящие - Рубиалес Инма - Страница 5

Я следую за ней к столу, где уже сидит девушка лет двадцать шести – двадцати семи. Ее каштановые волосы свободно лежат на плечах. Она встречает меня доброжелательной улыбкой.

– Мэйв! – радостно приветствует она меня. От такого энтузиазма я жду, что она кинется обниматься. Вместо этого девушка лишь протягивает руку. – Как здорово снова видеть тебя здесь. Я Сиенна. Помнишь меня? Сколько лет прошло.

Ощущаю горький привкус во рту. Она, должно быть, была подростком, когда я уехала. Понятно, почему она все это помнит. Хотелось бы, чтобы и я могла.

– Мы были подругами? – робко спрашиваю я.

– Типа того. Я иногда присматривала за тобой. Была кем-то вроде няньки.

– Надеюсь, я хорошо себя вела.

– О, по сравнению вон с ним у тебя был просто золотой характер, – шутит она, указывая на Коннора.

– Как дела, Мэйв? – приветствует меня Джон, ставя кастрюлю на стол.

– Это рыбный суп, – шепчет Сиенна.

– Садись, – предлагает Ханна. – Попросим ребят принести еще приборы и стул. Я не знала, что ты присоединишься к нам на ужин.

Хотя я понимаю, что в этом комментарии нет злого умысла, мне все равно становится не по себе. Я вторглась в их дом, похоже, без приглашения и собираюсь ужинать с их семьей. Уже слишком поздно отступать, поэтому я сажусь, как мне сказали. Чувствуя неловкость, складываю руки на коленях. Вокруг снова начинают говорить на финском.

Крохотный пальчик дотрагивается до моей ноги.

– Твои волосы кто-то поджарил. – Это Нико, малыш, которого Ханна укачивала вчера. У него большие голубые глаза, как у матери. Наверное, в округе он не видел никого с такими темными волосами.

– А из твоих кто-то весь цвет украл, – подхватываю шутку я, потому что он белый, как снег.

Малыш надувает губы и начинает плакать.

– С кем ты лучше управляешься – с детьми или кошками? – Коннор садится рядом. Теперь он даже не пытается скрыть улыбку.

– Сделай что-нибудь, чтобы он перестал, – умоляю в отчаянии.

Он принимает серьезный вид и говорит что-то Нико по-фински. Мальчик перестает плакать и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Можно узнать, что ты ему сказал?

– Что, если он проронит еще хоть одну слезинку, ты заберешь его в темницу, – невозмутимо отвечает Коннор. Я расплываюсь в идиотской улыбке. – Передай, пожалуйста, масло.

Не отрывая от меня глаз, Нико стремительно отступает к дальнему концу стола.

Больше он не плачет.

Все еще пребывая в изумлении, я передаю Коннору масло; он берет кусок хлеба из корзинки и начинает намазывать его как ни в чем не бывало.

Сиенна тем временем не спускает с нас глаз.

– С каких это пор ты сидишь тут? – дразнит она Коннора.

Он пожимает плечами:

– С сегодняшнего дня.

– Интересный выбор.

– Сиенна, заткнись.

Она улыбается и отвечает ему что-то по-фински. Откусывая кусок пирога, Коннор показывает ей средний палец.

Интересно, была ли и наша семья такой, когда мы с мамой и папой жили здесь. Собирались ли мы все вместе за столом, расспрашивала ли мама о моих делах, помогала ли с уроками… Атмосфера в нашем доме на протяжении многих лет была такой… холодной, что мне трудно поверить, что когда-то могло быть иначе.

Между Сарколой и Майами семь часов разницы. Интересно, чем занимается мой отец? Он возглавляет одну из крупнейших технологических компаний в стране и, скорее всего, сейчас обедает в офисе, пока его секретарь Даррен напоминает ему о запланированных на день встречах. Потом он вернется в особняк и поужинает с Бренной, своей женой. Бренна тоже весьма успешна: работает в известном агентстве недвижимости, именно она нашла дом, в котором они с папой теперь живут. Честно говоря, мы не особо близки. Я никогда не воспринимала это место как свой дом.

Я не появлялась в том доме уже много лет. Когда я поступила в университет, перебралась в небольшой лофт в городе, потому что мне нужно было оттуда уехать. Год училась предпринимательскому делу – по просьбе отца, – пока не осознала, что это не мое, и не уехала в Портленд изучать аудиовизуальные коммуникации. По правде говоря, особых причин улетать на другой конец страны не было – просто хотелось сбежать подальше от прежней жизни. Наверное, где-то в глубине души я с самого начала понимала, что что-то идет не так. В Портленде я делила квартиру с девушкой по имени Лия. Я могла выбрать любую другую профессию. Никакой определенности в плане будущего у меня не было и нет. В середине семестра я поняла, что еще не так далеко ушла и не поздно все бросить. Именно Лия и ее парень отвезли меня в аэропорт.

И вот я здесь.

Надо бы написать Лие, поблагодарить. И сказать, что я в общем и целом в порядке. Уже несколько дней от меня ни слуху ни духу. Наверняка она волнуется. И готова поспорить, что ее бойфренд Логан сейчас жутко на меня злится из-за этого.

Никак не пойму, почему этот парень вечно не в духе.

Я достаю из кармана телефон. Ничего. Как и ожидалось, связи по-прежнему нет.

– Тебе нужна новая сим-карта. – Джон проходит мимо и ставит на стол дымящуюся кастрюлю. – Лука может привезти, когда в следующий раз поедет на склад за заказами.

– Это я что ли? – отзывается другой голос. Я поднимаю глаза и вижу перед собой того самого Луку.

Они с Коннором очень похожи. У обоих четко очерченная челюсть, курносый нос и широкие плечи, но если у Коннора каштановые волосы, как у отца, то у Луки они светлые с платиновым оттенком. И взгляд строже. Особенно это заметно, когда он смотрит на меня своими голубыми глазами.

– Вижу, ты вернулась, – замечает он. Его лицо остается бесстрастным. – Ты сильно изменилась.

– Так обычно и бывает, когда не видишь человека четырнадцать лет, милый. Люди меняются. – Ханна тоже садится за стол.

Коннор берет половник и сует мне в руку.

– Накладывай, – подбадривает он, словно зная, что без приглашения я не осмелилась бы. Затем обращается ко всем: – Я могу заняться сим-картой для Мэйв. Куплю, когда поеду в город. Кстати, ты знаешь, что можешь подключиться к вайфаю?

– Забей. Я сам разберусь. Мне все равно нужно на склад. Можешь поехать со мной, – неожиданно предлагает Лука. – Заедем в супермаркет, купишь все необходимое.

Коннор открывает рот, чтобы возразить, но я его опережаю:

– Мы можем сначала заскочить в одно место?

Лука хмурится:

– Куда ты хочешь?

– В дом моей мамы.

В столовой воцаряется тишина.

Ханна откашливается.

– Конечно. Лука тебя отвезет, – отвечает она, бросая быстрый взгляд на сына, который не спускает с меня глаз. – Коннор, Фредрике нужна помощь расчистить дорогу к ее дому от снега. Раз Лука будет занят, может, ты этим займешься?

На мгновение мне кажется, что он откажется. Но в итоге он кивает.

– Конечно. Я разберусь. – Затем поворачивается к брату: – Будь осторожен завтра на дороге. Говорят, сильный снегопад будет.

– Ты говоришь так, будто у меня совсем нет головы, – упрекает его Лука.

– У тебя ее действительно нет.

– И с каких пор тебя это волнует?

– Ты будешь в машине не один, – сухо напоминает Коннор. – Делай что хочешь со своей жизнью, но не подвергай риску чужие.

– Коннор, – одергивает его мать.

Даже у меня внутри все сжимается. Сиенна рядом устало вздыхает.

– Они как дети, – говорит она мне. – Нико и то взрослее ведет себя.

– Я уже умею считать до ста! – гордо заявляет тот, выпятив грудь. Потом замечает мой взгляд и, вспомнив слова Коннора, торопливо опускает глаза обратно на тарелку.

Повисшее в воздухе напряжение можно резать ножом. К счастью, длится оно недолго. Джон просит у меня половник, чтобы разлить суп, и братья, кажется, наконец успокаиваются. Мы принимаемся ужинать в тишине, которая нарушается только звоном столовых приборов. Я уже и забыла, какая она – финская кухня. К счастью, Джон неплохо готовит. Сиенна передает мне корзинку с хлебом.

– Получилось поддерживать огонь в камине? – интересуется Джон.

– Нужно проверить отопление в домике, – вмешивается Коннор. – Оно не работает.